В издательстве fanzone и в Яндекс Книгах вышла монография С. Т. Джоши «Мифы Ктулху. Восход, закат и новый рассвет», посвященная исследованию миров Говарда Филлипса Лавкрафта. Василий Владимирский объясняет, зачем читать книгу, где нет рассуждений о длине щупалец Ктулху, но где объясняется, как идеи классика захватили литературу.
Василий Владимирский
Книжный обозреватель, ведущий подкаста «ФантКаст», соорганизатор премии «Новые горизонты»
Феномен Говарда Филлипса Лавкрафта уникален. Вклад писателя в копилку современной поп-культуры трудно переоценить: следы ГФЛ без труда обнаруживаются в тысячах книг, фильмов и телесериалов, его цитируют в научных монографиях и рок-балладах, а придуманные им имена и названия (Ктулху, Аркхем, Некрономикон) не нуждаются в расшифровке. Да, здесь можно вспомнить Шерлока Холмса, Гарри Поттера или «Властелина колец», но и Конан Дойл, и Толкин, и Джоан Роулинг добились впечатляющего успеха еще при жизни. Лавкрафт же скончался в одиночестве в глубокой нищете, так и не увидев напечатанным свой первый сборник. А сразу после кончины был забыт всеми, кроме нескольких сотен особо упертых фанатов и друзей по переписке, причем эти два множества в значительной степени пересекались. Его звезда взошла только в 1960-х и с тех пор разгоралась все ярче.
По-своему уникальна и книга литературоведа С. Т. Джоши, посвятившего изучению жизни и творчества классика более четырех десятилетий. «Мифы Ктулху», порожденные Лавкрафтом, многократно пытались упорядочить, рассортировать и привести к общему знаменателю, но работа Джоши не имеет ничего общего с фанатской энциклопедией. Автора не интересуют длина щупалец Ктулху и точная этническая принадлежность «безумного араба» Абдула Альхазреда. Зато о том, как появились и эволюционировали повторяющиеся образы в прозе Лавкрафта и его последователей, Джоши знает буквально все: за эти десятилетия он проштудировал, наверное, каждую рукопись классика, каждое письмо, найденное в разнообразных архивах, каждую квитанцию из химчистки.
Справедливости ради мелкие детали и утомительные нюансы мало интересовали и самого ГФЛ. Попытки систематизировать и разложить по полочкам его фантазии, отделить канон от неканона, разобраться в пантеоне и внутренней хронологии начались уже после смерти Лавкрафта. Он относился к богам и чудовищам, вымышленным городам и запретным книгам довольно легкомысленно. Лавкрафт безбожно путался в немецких, латинских, арабских корнях и артиклях, легко менял показания, когда того требовала художественная задача, иногда, по собственному признанию, забывал подробности и придумывал предысторию заново. И разумеется, не имел ничего против того, чтобы другие писатели использовали его персонажей и артефакты как элемент фона.
В отличие от большинства его последователей, Лавкрафт вовсе не стремился к созданию непротиворечивой связной картины — он ставил перед собой более амбициозные цели. Джоши констатирует:
«Разнообразные имена и термины, которые вплетаются в произведения, — лишь средства, которыми автор достигает совершенно иных целей. Незначительность человечества перед лицом безграничного космоса, наша слабость и уязвимость даже в пределах того небольшого клочка земли, который мы контролируем, психологическое воздействие страха на чувствительные умы, психическая изоляция в результате познания истинной природы Вселенной, сменяющие друг друга подъемы и крахи множества цивилизаций, которые неминуемо переживают расцвет и упадок, — вот настоящее ядро лучших творений Лавкрафта».
Возможно, «Восход, закат и новый рассвет» не та книга, с которой стоит начинать знакомство с мифами Ктулху, но для продвинутых пользователей это незаменимый источник. Как и положено академическому литературоведу, С. Т. Джоши — изрядный педант, порой даже зануда, однако материалом он владеет безупречно, с этим не поспоришь. От Лавкрафта и его современников Джоши переходит к ученикам классика, особо выделяя Роберта Блоха и Фрица Лейбера, а затем яростно обрушивается на Августа Дерлета — самопровозглашенного преемника ГФЛ, который, собственно, и ввел в оборот словосочетание «мифы Ктулху». Претензии исследователя не лишены оснований: Дерлет слишком многое додумал за Лавкрафта, исказил принципиально важный для старшего коллеги посыл, разделив лавкрафтовских созданий на добрых и злых, благоволящих человечеству и мечтающих его уничтожить. Кроме того, Дерлет опубликовал целую подборку рассказов, якобы написанных в соавторстве с ГФЛ, а фактически основанных на скупых дневниковых записях классика длиной в два-три предложения. По мнению Джоши, именно благодаря этому за Лавкрафтом закрепилась репутация автора незамысловатого бульварного чтива — понадобилось несколько десятилетий, чтобы очистить имя мэтра.
Среди писателей, продолжавших традицию ГФЛ во второй половине XX и начале XXI веков, Джоши с особой симпатией отзывается о Рэмси Кэмпбелле, Томасе Лиготти и Кейтлин Кирнан. Правда, не забывает подчеркнуть, что все они следовали не столько букве, сколько духу Лавкрафта. В общем, логично: одаренные авторы не склонны к подражанию и довольно равнодушны к канону, ведь, кроме прямого копирования, есть много других способов отдать должное памяти классика.
О чем исследователь умалчивает, так это о влиянии мифов Ктулху на смежные формы искусства, от кинематографа до видеоигр. С одной стороны, такая лакуна огорчает, но неудивительно, что автор «Восхода, заката и нового рассвета» решил отмолчаться. Слишком многие фигуры первой величины попали под обаяние Лавкрафта, включая Джона Карпентера, Ридли Скотта, Гильермо дель Торо, Алана Мура, Нила Геймана, Майка Миньолу и так далее, вплоть до создателей сериала «Очень странные дела». Тут дополнительной главой не отделаешься, впору писать еще одну монографию, если не целый цикл.
Но даже с этими оговорками нельзя не признать, что С. Т. Джоши проделал работу выдающегося масштаба. Чего, увы, не скажешь о его российских издателях. Особенно смущает специфическое словоупотребление в переводе — например, настойчивое повторение слова «сюжет» в значении «произведение»: «написал несколько сюжетов», «опубликовал сюжет» и т. д. Как подсказывает словарь Ожегова, сюжет — «последовательность и связь событий в литературном или сценическом произведении», то есть одна из составляющих частей любой истории, романа, рассказа, пьесы, сценария, но определенно не история в целом. Чуть реже в тексте мелькает термин «идиома» в значении «стиль, манера выражения»: «еще один писатель, обратившийся к лавкрафтовской идиоме» и т. п. Тут, видимо, стоит напомнить, что в языкознании (да и в повседневной речевой практике) идиома — устойчивое выражение, фразеологизм: съесть собаку, сорвать сроки, нести чушь. Возможно, переводчик пытался следовать букве оригинала, но результат выглядит, если честно, немного нелепо.
Видимо, уж очень спешили наши издатели, чтобы выпустить работу С. Т. Джоши, прежде чем распахнутся страницы запретной книги «Некрономикон», с океанского дна поднимется древний город Р'льех и Ктулху расправит свои черные крылья, чтобы положить конец человечеству. Но что, если всего этого не случится?
Читайте и слушайте книгу «Мифы Ктулху. Восход, закат и новый рассвет» в Яндекс Книгах.
ПРОМОКОД для новых пользователей.