Не только американские режиссеры и продюсеры склонны относиться к актрисам в стиле Карабаса-Барабаса. В СССР тоже были такие люди, и больше всего этим прославился худрук Театра сатиры Валентин Плучек. В 2017-м году его задним числом стали величать «советским Харви Вайнштейном», ведь многие его звезды тогда вспомнили, что их начальник тоже любил распускать руки.
Валентин Гинцбург, по отчиму Плучек, родился в Москве в 1909-м году. не ужился с приемным отцом, ушел из семьи, в детском доме закончил школу, а затем получил актерское образование.
Он стал протеже, потом учеником, а в конце концов заместителем знаменитого Мейерхольда. Несколько раз пытался уйти от наставника, чтобы создать собственную театральную мастерскую. Но слишком ценил работу под началом признанного мастера, и потому возвращался.
По рекомендации самого Маяковского, получил роль Репортера (тут – с большой буквы) в пьесе «Клоп». Владимир Владимирович после этого вообще полюбил манеру Плучека и несколько раз выбивал для него новые роли.
Впрочем, постепенно наш сегодняшний герой полностью перешел на режиссерскую работу. В 1957-м году стал художественным руководителем Московского театра сатиры и оставался на этом посту много лет.
Занимать такую должность в то время было довольно опасно. Ведь девизом этого заведения было «…бичевать всё мерзкое, тупое, косное, всё, что уродливым наростом торчит из нового советского быта…»
В разное время под его началом работали Михаил Державин, Александр Ширвиндт, Анатолий Папанов, Спартак Мишулин, Андрей Миронов, Ольга Аросева, Татьяна Васильева, Татьяна Пельтцер, Вера Васильева, Наталья Селезнева, Екатерина Градова.
Самым знаменитым спектаклем Плучека по праву считается «Безумный день, или Женитьба Фигаро» – по признанию театралов, одна из лучших постановок советского времени. Но среди коллег Валентин Николаевич был известен не только своим мастерством. Была у него и тайная жизнь, о которой, в основном, могли рассказать юные девушки.
В своей работе Плучек был диктатором, любил власть и растлевал артистов, чтобы ими манипулировать. При этом, для мужчин использовал водочку, а многие девицы проходили у него через постель.
Стоило худруку намекнуть на роль, «…и артистки, толкаясь локтями, рвутся в кабинет, на четвертый этаж, расстегивать ширинку, до дивана аж не успевали добраться». По крайней мере, так об этом писала Татьяна Егорова, главная женщина в жизни Андрея Миронова, с которым они были вместе около двадцати лет.
Впрочем, про себя она заявляла, что сумела устоять перед домогательствами Плучека. Хотя был момент, когда он пригласил ее в кабинет и прыгнул на актрису, «как обезьяна на пальму». После этого ей долгое время пришлось сидеть без ролей. Но из театра сатиры Егорова ушла лишь после смерти Миронова.
О приставаниях со стороны худрука через много лет спустя заявляла и Ольга Аросева, которая находилась с ним в вялотекущем конфликте при жизни. По ее словам, Плучек для своих любимиц устраивал в кабинете романтическую обстановку: слабое освещение, коньяк, шампанское и икра.
В 1970-е и начале 1980-х Татьяна Васильева ходила в его фаворитках, получая за это хорошие роли. В то время она была просто шикарной женщиной, и Плучек ее сильно ревновал. Говорят, отношения не закончились даже после свадьбы актрисы. Она ушла из театра только после того, как режиссер не стал принимать туда ее мужа Георгия Мартиросяна.
«Я ходила к нему в кабинет даже во время замужества. Мой муж Георгий Мартиросян спокойно ждал внизу под окнами театра, пока я наверху делала худруку приятно, а он меня – примой», - так вспоминала об этом Васильева.
Именно эта женщина стала косвенной причиной увольнения Татьяны Пельтцер. Главная бабушка советского кино находилась в сложных отношениях с Плучеком на протяжение нескольких лет. Как-то раз между ними вспыхнула ссора, а рядом на сцене была и Васильева.
Кинув взгляд на актрису, которая получила роль не за талант, а за стремление угодить по-женски, Пельтцер разозлилась настолько, что публично отругала своего худрука, называя его «козлоногим сатиром», «старым развратником» и «похотливым стариком». А на следующий день ушла в Ленком к Марку Захарову.