Часть 2. Территория правды
Они осели в пустом углу терминала, где мигала неоновая вывеска «Закрыто». Ипполит, наконец выпущенный из тесной темницы, брезгливо обследовал кресло, переступая своими тонкими лапами, словно ступал по грязи.
- Твой кот ведет себя так, будто мы должны ему как минимум президентский люкс, - Марк выложил на столик купленный втридорога сэндвич. - Ешь. Если в этом картоне вообще есть что-то съедобное.
Лера взяла кусок, но есть не стала. Она смотрела на взлетную полосу, где в свете прожекторов кружилась снежная пыль.
- Знаешь, - сказала она, не глядя на Марка. - Вся моя жизнь последние десять лет - это вот такие вот сэндвичи в аэропортах. Быстро, безвкусно, по графику. Я верила, что если работать в три раза больше других, то в конце пути ждет приз. «Успех», «Признание», «Статус».
- И какой приз ты получила? - Марк откусил свой сэндвич, поморщился и запил его водой из пластиковой бутылки. - Бессонницу и лысого кота, который ненавидит твой график?
- Я получила пустоту, - она повернулась к нему. - Просыпаюсь и не помню, как зовут мою соседку по лестничной клетке, зато знаю показатели конверсии на зубок. Я построила себе клетку из достижений. А теперь, когда рейс отменили, я сижу здесь и понимаю: если я не улечу, мир не рухнет. И это самое страшное осознание.
Марк молчал, наблюдая за Ипполитом, который наконец угомонился и свернулся клубком на коленях у Леры.
- Свобода - это не то, что тебе дают, - наконец сказал он. - Это то, что у тебя остается, когда у тебя отнимают всё остальное. Ты боишься этой пустоты, потому что тебе нечем ее заполнить, кроме как новыми задачами.
- А чем ее заполняешь ты? - Лера прищурилась. - Сарказмом и дешевым виски? Это ведь тоже бегство, Марк. Просто ты бежишь не к вершине, а куда-то в сторону.
Марк хмыкнул. Он достал телефон, повертел его в руках и демонстративно отложил экраном вниз.
- Моя крепость развалилась, когда я понял, что играл не в свою игру. Я просто перестал пытаться выиграть. Знаешь, какое самое приятное чувство? Когда понимаешь, что ты - неудачник в глазах всех этих людей в деловых костюмах, и тебе от этого становится невыносимо легко.
- И что теперь? - Лера коснулась пальцами воротника его рубашки, как бы невзначай. - Мы так и будем сидеть здесь, обсуждая наше никчемное бытие, пока не объявят посадку?
- Мы можем сделать что угодно, - Марк наклонился ближе. - Можем уйти из этого терминала, проигнорировать рейс, когда его наконец дадут, и просто уехать в город. Найти отель, где не пахнет стерильностью, и всю ночь проговорить о том, как смешно мы пытались казаться важными.
- Ты безумен, - прошептала она, но рука ее не дрогнула.
- Возможно. Но ты ведь уже хочешь этого, верно? Признайся, ты уже представила, как твой босс впадает в истерику, когда ты не появишься на сцене завтра утром.
Лера посмотрела на Ипполита, потом в окно. Впервые за долгое время она не думала о списке дел на завтра.
- Если я это сделаю, я перестану быть собой, —-сказала она.
- Нет, - возразил Марк. - Ты наконец-то начнешь ею быть.
В этот момент динамики аэропорта издали противный треск. Ожидание заканчивалось, или, наоборот, превращалось в нечто совсем другое.