Ну что, друзья, как говорится, хватит жевать сопли, пришла пора поговорить о вещах по-настоящему важных. О зомбаках, конечно.
Тема неисчерпаемая, как Вы сами понимаете, поэтому статья получилась что-то уж больно длинной и пришлось разбить её на две части. В первой части – суровая теория вопроса, во второй речь пойдёт непосредственно о фильмах.
Одно из самых удивительных явлений современной поп-культуры и кинематографа в частности – это неуклонное, необоримое, всепоглощающее желание людей снимать и смотреть фильмы про оживших мертвяков, шаркающей походкой слоняющихся по улицам опустевших городов да загородным автотрассам, забитым ржавым автохламом. Куда ни глянь – отовсюду нам на встречу лезут их кривые, перекошенные рожи в трупных пятнах, с оскаленными почерневшими зубами с которых стекает бурая слизь, повсюду мы замечаем дёрганные, словно у марионетки-паркинсоника телодвижения этих человекообразных монстров, единственная цель которых – добраться до нас с вами, чтобы сожрать, урча и причмокивая, наши тёплые, живые, трепетные тела.
Странная, маргинальная фантазия Джорджа Ромеро о гиперактивных мертвецах, совершенно неожиданно нашла живой отклик в сердцах зрителей, эволюционировала, превратилась в одно из главных направлений развития хоррора и теперь, кажется, составляет львиную долю всех снимающихся ужастиков. Вместе с ростом количества фильмов, посвящённых этой сомнительной теме, неуклонно росло и продолжает расти количество разновидностей мертвечины, ополчившейся против живых людей. Зловещие мертвецы, телемертвецы, куриные зомби, бобры-зомби, космические зомби-мутанты, медленные тормоза-зомби, еле передвигающие ноги и стремительные, высокоскоростные зомбаки, от которых шиш убежишь, зомби - результат вирусной инфекции, зомби - результат грибковой инфекции, зомби - результат древнего проклятья, зомби - результат чумы из космоса. Перечислять все разновидности избыточно активных трупов – не хватит ни времени, ни сил. Опасность, которую нам, живым людям, несут с собой ходячие мертвецы тоже неоднородна. Укус некоторых из этих поганцев заразен, и, если вас укусят, вы, как ни жаль, тоже превратитесь в зомби, укус других в инфекционном отношении безопасен – вас просто заживо сожрут и всё. В большинстве случаев зомбаки тупые, как пробка, но в редких случаях, в гнилых башках этих тварей теплится остаток чувств и интеллекта. Некоторые зомби жрут только мозги нерасторопных граждан, другие – не брезгуют человеческим мясом и потрохами. Чтобы раз и навсегда избавиться от назойливого зомбака, как правило, нужно выстрелить ему в башку, кажется, зомбацкая смерть прячется именно в прокисших мозгах живых трупов. Интересно, почему? Какой отдел головного мозга ходячего мервеца отвечает за его тупую кровожадность? Почему, судя по некоторым фильмам, иногда достаточно просто всадить этим гадам нож в голову и им каюк? Мы что разрушили ударом ножа? Мозолистое тело? Гипоталамус? Префронтальную кору? А может мы просто выпускаем наружу злой дух зомбачества через дефект в черепе?
Классифицировать кусачих мертвяков чрезвычайно увлекательно, но все эти квази-интеллектуальные упражнения не дают ответа на главный вопрос: почему? Почему мы смотрим эти фильмы? Почему этих фильмов так много? В чём причина нашей явной некрофилии? Вы же понимаете, что, для описания этой нездоровой любви к ожившей мертвечине лучшего термина, чем «некрофилия» не найти?
Лично я вынужден признаться в том, что меня образ зомби по-настоящему завораживает. Когда я вижу на экране перекошенную рожу ожившей мёртвой домохозяйки, скребущейся в дверь своего бывшего дома, или ребёнка-зомби, вцепившегося в лапу плюшевого мишки, перепачканного запёкшейся кровью, волосы на моей голове начинают шевелиться от ужаса: оно ходит, оно совершает действия, оно буквально вчера было таким же человеком, как вы или я, но при этом оно - не человек, оно мёртвое, но оно… как будто живое! Это какой-то воплощённый абсурд, соединение несоединимого. И я знаю, что больше всего меня пугает не то, что оживший мертвец вот-вот укусит нас с вами и мы станем такими же, как он (хотя и это тоже). Больше всего пугает то, что сквозь восковую маску, обезображенную смертью, со всеми его атрибутами вроде трупных пятен, запавших глаз и носов, чёрных (всегда чёрных!) зубов просматривается образ живого человека, которым ещё вчера было «это». В судьбе человека, ставшего зомби есть какой-то невыразимый постыдный изъян, отметина абсурда: то, что должно быть скрыто от сторонних глаз, мирно лежать в могиле и постепенно превращаться в перегной, вместо этого ползает под открытым небом, клацает и скрежещет зубами, и не вызывает ничего, кроме отвращения. Можно быть прекрасным, высокодуховным, добродетельным человеком и всё равно тебя будут ненавидеть и бояться, если ты умудрился стать зомби. Где справедливость, ведь ты совсем, абсолютно, ни капельки не отвечаешь за своё скотское поведение! Пугающий вид остаточных атрибутов жизни (свадебное платье невесты, узнаваемые черты когда-то милого сердцу лица, игрушка в почерневшей детской руке) порождает абсурдный эффект: чем сильнее посмертные изменения, тем меньше зомби нас пугает. Если кожа совсем слезла, глаз вывалился, нижняя челюсть болтается на одном височно-нижнечелюстном суставе то, можно сказать, всё в порядке: оно страшное, оно хочет нас слопать, валим отсюда, парни! Но что, если оно едва-едва отличается от нас с вами? Если оно так похоже на нормального живого человека? Если оно, кажется, помнит, что было когда-то самым обычным человеком, как вы или я? Именно в этих случаях становится по-настоящему жутко. Не просто страшно – тОшно. И одновременно начинает казаться, что в этой мёртвой, почему-то движущейся оболочке, на этой опустевшей полуразрушенной жилплощади, всё ещё обитает, спрятано где-то бесконечно глубоко истинное живое «я» бывшего жильца. В какой-то одной из самых дальних комнат. И эта ложная надежда, и едва уловимая тень недавней жизни, и механическое, неотвратимое стремление этого движущегося автомата из мёртвой плоти к пожиранию всего и вся – всё это составляет противоречивую монструозную композицию, которая завораживает нас. Нам надо бежать без оглядки, а вместо этого мы покупаем билеты на последний киносеанс и сидим перед киноэкраном, оцепеневшие от отвращения и страха.
Девиация. Вот, что заставляет нас раз за разом смотреть эти фильмы. Двойственность природы зомби, их полуживая-полумёртвая природа, надежда, что произойдёт чудо и живое начало победит и одновременное желание, чтобы она, нежить эта, уже сдохла, наконец, окончательно, ощущение незавершённости, недосказанности, плюс страх, адреналин, катарсис, облегчение – всё это разом наносит нам травму, после которой мы обретаем краткое исцеление, чтобы спустя какое-то время вновь вернуться за следующей порцией травмы. Вы не находите, что в подобном поведении есть что-то сугубо патологическое? Не напоминает вам это взаимозависимые садомазохистские отношения, в которых жертва раз за разом возвращается к абьюзеру? То, что мы обсуждаем, разве это не невроз, не приграничная территория нормы и патологии? Я не психотерапевт, и ответа у меня нет, но, как бы то ни было, я готов биться об заклад: зомбофилия – это симптом. Но симптом чего?
Любопытная особенность зомби – они вечно сбиваются в стаи, их всегда много. Фредди Крюгер, Дракула, акула-людоед – индивидуалисты, «работают» по одиночке. Представить себе второго, «запасного» Пеннивайза, довольно трудно. В любом случае, эффект окажется скорее забавным, чем пугающим: опасность, угроза, распределённые на двоих носителей (троих, четверых и т.д.), начинают дробиться, умаляться, терять свою интенсивность. С зомбаками – всё наоборот. Представьте себе, что мы нашли один-единственный движущийся труп. Делов-то! Поймаем его, сунем в клетку и будем возить по городам и весям, демонстрируя в цирках-шапито. Проблема как раз в том и состоит, что он такой не один – их тьмы и тьмы. Что может быть отвратнее, чем кучи, груды, толпы этих уродов, копошащиеся, шевелящиеся, движущиеся в едином порыве, словно единое мерзкое существо, словно гигантская амёба мёртвой плоти, словно куча каких-то особо отвратных насекомых, как в «Войне миров Z», «Обители зла» или «Поезде в Пусан»? Множественность этих тварей – обязательное условие их мерзостности, особого ощущения фатализма, с ними связанного: кажется, что их настолько много, они настолько вездесущи и неистребимы за счёт своего количества, что всякая борьба за жизнь теряет смысл – всё равно, рано или поздно и тебя тоже укусят, заразят, сожрут.
Эта множественность – причина того, что зомби требуют особых условий для своего существования. Одного кусачего мертвяка можно представить себе в контексте привычной нам реальности (сбежал из покойницкой или из лаборатории, бегает себе и кусает людей), но мы уже выяснили, что никакого особого страха в этом нет. Чтобы было страшно – нужно много зомби, чем больше, тем лучше. А где могут существовать многие и многие зомби? В вымышленном мире, конечно, а именно – в мире постапокалипсиса, зомби-апокалипсиса. Что такое зомби-апокалипсис? Это, друзья, такой вариант конца света, при котором 99,99999% населения превращается в безмозглых вечно-голодных монстров, а 0,00001% населения сохраняет человеческую природу и пытается выжить в океане кусачей мертвечины. Само собой, этому карнавалу безумия сопутствует тотальная деградация всех социальных механизмов, упадок культуры, разрушение цивилизации, короче, полная жесть. И тем не менее, несколько сотен человек по всей планете всё ещё могут разговаривать, ностальгировать по старым добрым временам и время от времени мучиться вопросами «что такое хорошо и что такое плохо?». В этой сомнительной картине ложь всё от начала и до конца: если люди сподобятся и уничтожат-таки собственную планету, никакого зомби-апокалипсиса не будет, а будет только голая выжженная пустыня, и, будьте уверены, никакие ходячие мертвецы по этой пустыне шастать не будут – трупы буду лежать мирно и неподвижно, и немногие выжившие станут бороться за воду, еду и кров с такими же несчастными выжившими. Если же апокалипсис станет результатом космической катастрофы (столкновение с Меланхолией, или уничтожение Земли засланцами с Андромеды), то и выживших не будет. Каждый раз, когда произносят «зомби-апокалипсис», это означает только одно: люди надеются, что «апокалипсис» окажется не совсем концом света, что потом, так или иначе, будет какое-то продолжение, шанс выжить, т.е. это такая уловка, лазейка, способ избежать окончательного приговора. И конечно же, каждый из нас недеется, что именно он-то и окажется в числе выживших и именно ему придётся бороться за выживание. Но с кем бороться? С такими же страдальцами, как мы сами! Это у них мы будем отбирать съедобные корешки, личинок майского жука, воду, женщин и кусок дефицитного целлофана. Это они будут причинять нам боль и неисчислимые беды. И давайте признаем: на самом деле люди отлично понимают, что трупы ни при каких условиях не начнут ходить и кусаться, просто не могут даже представить себе такого, но представить окончательное и бесповоротное разрушение привычного, знакомого мира люди могут. И догадываются, что мир постапокалипсиса будет местом весьма неуютным, местом, в котором придётся забыть о правилах хорошего тона и вспомнить, что на самом деле мы, люди, прирождённые машины для убийств. Для того, чтобы легитимировать собственное звериное поведение в ситуации условного конца света, мы должны, мы просто обязаны полностью расчеловечить своих конкурентов, вот почему мы заранее создаём «зомби». Зомби – они почти такие же, как мы, они похожи на людей, только они тупые и ни о чём, кроме жратвы не могут…думать (???). Короче, зомби – это Другие, но это такие «другие», которых не нужно стараться понимать, принимать, объяснять и жалеть. Это однозначно плохие Другие, которых нужно всего лишь уничтожать, да стараться, чтобы они тебя не укусили. В этом великая терапевтическая роль несчастных зомбаков, ведь они – законный способ сублимации наших страхов, ненависти, злости, и вообще всего того, чего всех нас давно научили стыдиться.
Но давайте отвлечёмся от размышлений о конце света. Рассуждать о нём интересно и небесполезно (ведь это уникальная ментальная лаборатория, в которой мы можем создавать любые экстремальные условия для проверки действенности Этики). И конец света – штука не совсем уж непредставимая. Наблюдая современность, понимаешь, что Апокалипсис весьма и весьма вероятен. И тем не менее, что значат зомби для нас нынешних, живущих во времена до-апокалиптические? Польза или вред для нас, людей современных, от этой агрессивной нежити? Какую функцию выполняют зомбаки в современной культуре? Итак, поговорим о Культуре.
Что такое Культура, как не система табу? В этом смысле вся история второй половины 20 века и начала нынешнего – это история постепенной и непрерывной отмены этих самых табу. Прежде базисом этой системы запретов и нравственных ориентиров была христианская мораль. Людям запрещалось выходить за пределы загона, в котором они жили, но внутри загона жил Бог и этого было вполне достаточно для того, чтобы отвлечь нас от нехороших мыслей и тяги к запретным плодам. «Бог» был мощным духовным антидотом всевозможным «хочу». Потом, как вы знаете, Бог умер. Люди, оставшиеся внутри загона, по привычке придерживались христианской морали, но, рано или позно, начинали недоумевать.
- Можно я убью того мужика и заберу себе его деньги?
- Нельзя.
- Почему?
- «Почему»… По кочану!
- А можно тогда я буду хотя бы спать с его женой?
- Нельзя!
- Тфу ты, провались! И это нельзя? Да почему?!
- Потому что…просто нельзя и всё!
- Да ну тебя!
Короче, ограда загона начала трещать и шататься. Само собой, её, как могли, укрепляли Законом, и какое-то время всё эта конструкция ещё держалась, но потом начали происходить всевозможные мелкие революции, поломки и аварии. Сексуальная революция вот случилась. Параллельно люди практически открыто стали молиться золотому тельцу. Последние оплоты патриархата оказались близки к обрушению под мощными ударами феминизма. Сейчас всё большие обороты набирает Новая этика, подразумевающая максимально расширительную трактовку прав и свобод. Одним из столпов этой новой религии, Новой этики, объявлена Толерантность (суррогат христианской заповеди «возлюби ближнего, как самого себя») - парадигма, согласно которой эмпатия, уважение личных свобод, необходимость понимания и заботы в отношении Другого являются (почему-то) едва ли не главной нашей обязанностью, нашим моральным долгом. Эта декларируемая толерантность, на самом деле, в нынешних условиях секулярного мира остаётся едва ли не единственным гарантом того, что все мы, такие разные, сможем сосуществовать в одном социуме. Но природные недоверие, враждебность и агрессия к Другому в человеке неистребимы. И чем больше человеку талдычат: уважай права цветных, уважай права женщин, уважай права геев, уважай права животных, тем труднее сублимировать эту загоняемую всё глубже темную разрушительную энергию враждебности, недоверия и страха. Вот почему появились зомби – благодаря им у нас есть канал для слива своего дерьма, теперь мы можем открыто бояться и ненавидеть Другого и за это нам ничего не будет – зомби же ненастоящие! Кстати, раньше роль «плохого Другого» была прерогативой инопланетян. Но зомби, такие похожие на нормальных людей, подходят для этого гораздо лучше.
И вот вам моё пророчество (блин, круто, «пророчество»!): нынешняя кино-зомби-лихорадка – это симптом грядущей открытой античеловечной этики. Когда общество, лишённое табу, окончательно распадётся на множество отдельных групп «выживших», когда каждое такое крохотное сообщество будет жить в своём информационном пузыре, когда права самого мелкого меньшинства будут в тысячи раз важнее прав большего большинства, а при упоминании об обязанностях все будут только хмыкать и ржать – тогда и наступит пресловутый зомби-апокалипсис и все начнут войну против всех, потому что все, за исключением крохотной группки соратников, будут восприниматься человекоподобными биороботами, недочеловеками, ходячими мертвецами, т.е. зомби.
Таким образом, зомбофилия, друзья – это симптом Постмодерна, времени, когда растерянный, лишённый чётких ориентиров человек, предчувствуя дальнейшую деконструкцию Культуры и Цивилизации, из последних сил пытается сохранить человеческий облик, оставаться «хорошим», не видит для этого достаточных оснований, но уже чувствует в себе набирающую высоту волну агрессии в отношении Другого. В этом смысле, пока мы продолжаем смотреть фильмы о зомби – всё в порядке, клапан сброса избыточного давления работает, а вот когда наступит момент и фильмы о зомби исчезнут… Это будет означать только одно – ходячие мертвецы переместились с кино- и телеэкранов прямиком в окружающую нас реальность.