- Лиза, - голос Петра прозвучал, как выстрел, - ты опять была с ним?!
Молча смотрю в глаза мужа. Они пронзают холодом стали. А ведь раньше казались мне голубыми. Теплыми. Но это было раньше.
Теперь – серые и колючие.
- Что молчишь?! – бросает глухо, отрывисто.
А что я ему скажу? Что не люблю его. Что хочу уйти от него. Совсем уйти…
Но ответить надо. И я решаюсь.
- Да, Петр, я больше не намерена прятать свои чувства, постоянно лгать тебе и кусать подушку до боли в зубах, когда ты прикасаешься ко мне. Ты должен понять: наши отношения изжили себя. Я не люблю тебя. И хочу уйти. Чтоб не мучать ни тебя, ни себя.
- К нему? – его вопрос повисает в воздухе.
Не выдержав тягостной паузы, он восклицает:
- Какая же ты!…
- Знаю, - перебиваю мужа, не позволяя швырнуть в меня очередную гадость. - Я все о себе знаю. Да, я больше не хочу цепляться за осколки нашей прежней любви. Да, не стану скрывать, встречалась с Романом. Но не потому, что люблю его. Он просто мой друг. Он помогает мне понять себя. Он психотерапевт. И очень доступно объяснил, что измену можно простить. Но забыть ее – никогда. Именно поэтому последнее время у нас все не так.
Мой убедительный монолог поглощает мрачная тишина, которая становится липкой, плотной, осязаемой.
Петр кажется не слышит меня. Желваки его ходят ходуном. Брови сдвинулись к переносице. Глаза зло сузились.
Наконец муж выплескивает:
- Ты лгала, обещая, что прекратишь с ним встречаться, – мазнул по мне мрачным взглядом, упорно не желая реагировать на мои слова. - Какой он психотерапевт! Он влюблен в тебя, вот и морочит тебе голову. А ты и уши развесила. Ну, конечно, старая любовь не ржавеет.
- Петя, прекрати. О какой любви ты говоришь! Мы были детьми. Да, гуляли, взявшись за руки. Но это было двадцать лет назад. А сейчас…
Больше говорить не хочется. Доказывать обратное бесполезно.
- Да ты не просто лгунья! – не унимается он. - Та еще дрянь! Подлая обманщица. Мерзкая и изворотливая.
Опять впечатывает в меня тяжелый взгляд. Полный презрения и, как мне показалось, даже гадливости. Этот взгляд каленым железом выжигает душу. А слова словно хлещут по щекам – наотмашь, больно, грубо и… необоснованно.
Почти физически ощущаю эти пощечины. Даже чувствую, как полыхает от них лицо.
- Замолчи! – взрываюсь в ответ. - Мне и без твоих оскорблений тошно. Я ведь хотела, чтоб по-доброму. Чтоб сохранить нормальные отношения. Чтоб развестись мирно, не мучая и не оскорбляя друг друга. Развестись, как цивилизованные люди.
Подбородок мужа дернулся, глаза сузились до щелочек. Он окатил меня очередной порцией брани. Отвернулся. Замолчал. Отошел к окну.
- Про развод забудь, - добавил после короткой паузы. - Это он тебя накручивает. Рассказывает сказки, что мы застряли в бесперспективных отношениях. Что моя давняя ошибка всегда будет стоять между нами. Что у нас нет будущего. Все это брехня, психологическая уловка, чтобы увести тебя из семьи. Из нашей семьи.
- Петр, неужели и без помощи психолога мы с тобой еще не убедились в том, что семьи больше нет. Что ее не стало именно после того, как…
- Хватит! – рыкнул муж. – Хватит тыкать меня, как паршивого котенка, носом в прошлое. Да, был виноват… Но то была случайная и ничего не значащая связь. Одноразовая, заметь. И мы… Ты ведь простила меня. Я каялся, клялся, что больше никогда… И я сдержал слово. А ты!
Слышно было, как хрустнули суставы его пальцев, сжатые в кулак.
Внутри все стянулось тугим узлом. Сердце билось, казалось, в предсмертном ритме, подступая комом к горлу.
- Но, Петя…
Резкий поворот головы в мою сторону. И почти рывок ко мне.
Стало страшно.
Неужели он способен ударить меня.
Ноздри его шумно раздувались. В глазах сверкал опасный огонь.
- Я все сказал. О разводе и думать забудь. А сейчас оставь меня, мне надо побыть одному.
Съежившись под испепеляющим взглядом мужа, я поспешно вышла из комнаты.
Спорить с мужем не было смысла.
Да, получается, теперь я виновата перед ним. Хоть и не изменяла ему. У нас с Романом чисто платонические отношения. Он - друг. Потому изменой наши встречи назвать нельзя. Это всего лишь отголосок из прошлой жизни, из юности. Точнее, даже из детства.
К тому же, я его пациентка. И что-то большее между нами недопустимо согласно правилам профессиональной этики.
А гнев мужа несправедливый, незаслуженный.
Но больнее всего то, что он упорно пытается именно меня выставить виновницей разрушения нашей семьи. И это при том, что кругом виноват сам.
И ведь самое удивительное, что это меня трогает. И не просто трогает, а возмущает. До глубины души. По идее, мне должны быть совершенно безразличны его обвинения. Радоваться должна. Пусть отведает то самое блюдо, которое подают холодным.
Только зачем кривить душой, я не собираюсь мстить ему за измену трехлетней давности. Просто устала жить с этим. Но, наверное, не зря говорят, что у измены нет срока давности. Она – всегда больно, всегда обидно, всегда невыносимо…
Да, наша семья распадается.
И, как ни странно, по моей инициативе. Я больше не намерена продлевать ее агонию. Пусть этим утешается Петр, раз считает, что можно жить вместе, находясь в постоянном состоянии натянутой струны. А с меня довольно!
Жаль, что не нашла в себе силы подать на развод намного раньше.
Теперь ругаю себя. И есть за что.
Ведь три года назад я простила его. Простила по глупости, по молодости. И простила не просто случайно увиденную встречу в кафе, которая, как в моем теперешнем случае, была вполне безобидной встречей с бывшим парнем.
Простила измену, конкретную, что называется, по классике жанра. С отягчающим обстоятельством – постельной сценой в нашей квартире!
Тогда было больно, обидно, гадко.
Он стоял растерянный. Красный, словно арбузная мякоть.
Дрожащими руками впопыхах натягивал брюки, ногой то и дело попадая в одну и ту же штанину.
А его пассия, даже не собираясь прикрыться простыней, нагло наблюдала за мной глазами бесстыжей девки, посмевшей осквернить святая святых нашего дома – нашу супружескую постель.
Шокированная представшей перед глазами картиной, я несколько мгновений оторопело смотрела на любовников, не зная, как быть дальше.
Заорать?
Броситься с кулаками на мужа?
Или оттаскать за патлы наглую девку, разрушающую наш брак?
Меня накрыло волной возмущения, боли и обиды. Они сдавили грудь. Взорвали мозг. На мгновение лишили дара речи.
Кое-как справившись с брючинами, муж бросает растерянный взгляд на меня и виновато лепечет избитую фразу: «Лиза, это не то что ты подумала…».
Едва сдерживаясь от ехидного смешка по поводу глупейшего оправдания, смотрю на него с нескрываемым отвращением. Как же он жалок в этой неоднозначной ситуации.
- Да я ни о чем таком и не подумала! - кидаю с издевкой и, не меняя интонации, добавляю: - Ты уж прости, что помешала вашей идиллии.
Швыряю уничтожающий взгляд в сторону пышногрудой блондинки, которая, в отличие от Пети, ничуть не смутилась. Скорее, наоборот. Кажется, она очень даже довольна, что я их застукала в такой момент, когда Громову не отвертеться. А ей это даже на руку. Вдруг и впрямь женится на ней, как наверняка обещал.
Поэтому она восседает с торжествующи видом, не собираясь прикрываться.
- Давай поговорим спокойно, - Петр берет меня под локоть, собираясь вывести из спальни с явным намерением дать время этой нахалке одеться.
- Ты правда считаешь, что я постесняюсь объясниться с тобой в присутствии этой грязной девки?
И тут она открывает свой поганый рот:
- Петь, чего она раскудахталась. Скажи ей, что мы любим друг друга.
Тут уж я взрываюсь.
- Ах ты, кошка драная! А ну пошла вон. Я тебе сейчас покажу, как изменять на чужой постели.
Не успевает эта наглая тварь и глазом моргнуть, как я уже вцепилась ей в волосы и стаскиваю ее на пол. Ее визг только подзуживает растущую во мне ярость.
- Пошла вон! – ору что есть мочи, волоча ее по полу и еще сильнее стискивая ее космы.
Громов, подоспевший на помощь своей любовнице, пытается разжать мои руки, но я вцепилась в эту тварь мертвой хваткой, не отдерешь.
Но тут ей удается-таки извернуться и укусить меня за мизинец. От неожиданности я ослабляю хватку, и она опрометью кидается вон из спальни, успев на ходу подхватить свои шмотки.
Петр, уже вполне справившись с растерянностью, цепко удерживает меня, пока эта не выскакивает из квартиры.
Муж, все еще удерживая меня в своем захвате, пытается усадить меня на кровать, уговаривая успокоиться.
- Лиза, ну прости. Я сам не понимаю, как все получилось. Бес попутал. Прости, прости меня, дурака.
- Да пошел ты со своими извинениями. Видеть тебя не хочу. Убирайся вслед за своей девкой.
Злые слезы бесконечными потоками льются по щекам. А я обессилевшими вмиг руками колочу его по чем попало.
- Но, Лиза… - даже не пытается увернуться, - с кем не бывает, прости… Я больше никогда…
Его слова бесят.
Не в силах больше слушать это нытье, выдавливаю короткое:
- Я подаю на развод.
Затем оттолкнув его и находясь в полной прострации от произошедшего, я кое-как вытаскиваю себя из спальни, продолжая беспомощно шевелить губами, не способными озвучить шквал гневных эмоций.
После всего у меня не остается сил даже на то, чтобы возмущенно хлопнуть дверью.
Но затем, поражаясь непонятно откуда взявшейся прыти, бросилась прочь из дома, прихватив на ходу ключи от машины.
Не помню, как удалось завести мою малышку.
Слезы застилали глаза. Был велик риск либо самой разбиться, либо совершить наезд на кого-то.
Думаю, Бог уберег меня в тот момент.
Только оказавшись за городом, я остановилась на обочине и, стиснув руль до боли в руках, заорала что есть мочи.
Откуда-то взялись и голос, и проклятия, и угрозы.
Поздно!
Теперь это был запоздалый крик души, вдруг в полной мере осознавшей весь ужас ситуации.
Муж изменил мне.
Он предал нашу любовь.
Он разрушил нашу семью.
А эта прошмандовка…
Да она-то здесь при чем? Это не она его к себе силой затащила, как безвольного телка.
Это ведь он ее уговорил лечь в нашу постель…
Видение из прошлого и сейчас парализует мысли, не позволяя увязать мерзкую картину предательства мужа с реалиями сегодняшнего дня.
А в душе саднит так же, как тогда. Когда развод казался мне концом света. С той только разницей, что теперь я мечтаю о разводе. Теперь я иду к нему сознательно, запоздало понимая, что никогда не смогу принять предательство.
Тогда простила.
Даже не знаю, почему.
Уступила слезам матери. Еще и подруга уговаривала, мол, посмотри, счастлива ли она в своем одиночестве после развода.
Вот потому, наверное, и простила.
Думала, смогу забыть.
Надеялась, сумею свыкнуться с мыслью, что все мужики – негодяи.
Не получилось. Не забыла. Не сумела.
Три года жизни после той сцены не вытравили из памяти мерзкую картину. Она то и дело всплывает. И тогда когтями безжалостно полосует душу на части.
Вот и сегодня…
В голове не укладывается, как же он посмел!
Как посмел предать меня тогда?!
И как смеет судить меня теперь?!
Меня?!
Не имея ни малейшего повода для подозрений в измене, как посмел обвинить в предательстве?
И это при том, что когда-то сам стал причиной медленной агонии нашей семейной жизни.
И все-таки тогда я простила. Да. Но забыть не смогла.
Эта боль и обида живут во мне. И, быть может, умрут только вместе со мной.
Я злопамятная? Нет. Но помню.
Все помню. До мельчайших подробностей. Это как бесконечная перемотка одной и той же картины. В голове.
Все так. Но что же делать дальше?
Петр не хочет и слышать о разводе. А я больше не могу продолжать изводить себя мерзкими видениями, то и дело всплывающими в памяти.
Это тупик, в который мы загнали себя в тщетной надежде сохранить брак.
Во имя чего?
Детей у нас, как не было, так и нет. И не мудрено. Если раньше мы откладывали рождение ребенка по глупости – пока рано, то после его предательства как-то не получалось забеременеть. Хотя мы решили, что пора. А то! Какая семья без детей.
Я вот только одного понять не могу. Зачем мы тогда ухватились за глупую идею во что бы то ни стало сохранить семью.
И ведь что интересно, мне даже льстило, что Петр старался угодить во всем лишь бы я простила его. И не просто льстило. Я злорадствовала в душе, порой буквально измываясь над его долготерпением.
Но сейчас почему-то его терпению пришел конец.
Устал? Может быть. Но, как мне показалось, в нем взыграла чисто мужская собственническая жилка: моё. Иными словами – ревность.
Но это не ревность, которая нередко – спутница любви.
Его ревность – скорее сродни ненависти. Злости на меня, как на объект, виновный в чем-то смутном и неопределенном, мешающим почувствовать себя счастливым.
Что-то покинуло нас, ушло безвозвратно.
Оставив только сожаление и неудовлетворенность друг другом.
Оставив с нами недосказанность, недопонимание и бесконечные упреки.
Оставив необходимость разрубить узел, все еще связывающий нас.
Думаю, последнее предназначение уготовано именно мне.
Убедительные слова складываются в фразы. Они жгут расплавленный мозг, который не в силах принять единственно верное решение. Но и слова, и фразы натыкаются на противоречие между здравым смыслом, осознанием бессмысленного сохранения брачных оков и неумением прийти к мирному соглашению. А если проще – неумением разорвать изжившие себя отношения.
Решение это созрело давно. Может быть, только у меня? И, как мне кажется, сделать это надо было еще три года назад. Но раз уж так получилось, то следует разойтись сейчас. Пусть с запозданием, но лучше позже, чем никогда.
Я уже не могу мириться с холодностью, со ставшим уже привычным отсутствием взаимного влечения. Не хочу и не могу мириться с пресной жизнью без взаимопонимания, без страсти, без любви.
А ведь случилось все из-за его измены.
Подлой, грязной, мерзкой…
Бесконечно прокручивая ленту болезненных воспоминаний из прошлого, а также обидные оскорбления, услышанные в свой адрес сегодня, незаметно погружаюсь в беспокойный сон.
… Все еще находясь в пограничном состоянии полусна-полуяви, я почувствовала нежные прикосновения.
Осторожные поцелуи покрывали лицо, шею, грудь. Они становились все настойчивее, смелее.
Горячие ладони, ласкающие мое, все еще дремлющее тело, вызывали сладостные ощущения и разливались по нему горячей волной.
Приятная истома охватила всю меня, переросла в трепетное, а затем и в непреодолимое желание. Неумолимое, требовательное, всепоглощающее.
Разум, так и не успевший окончательно проснуться и в полной мере осознать происходящее, не способен противиться нарождающейся страстности.
Жаркий шепот. Несвязные слова. То ли извинения. То ли признания в любви.
Их смысл ускользает, растворяется в огне уже вовсю разбушевавшейся чувственности…
Остатками сознания понимаю, что надо прекратить эту вакханалию разгулявшегося желания.
Но… разум с чувствами в вечной борьбе.
В происходящее верилось с трудом. Да и не было в том надобности.
Бездна наслаждения уже целиком поглотила меня, обмякшую, трепетную и страстную…
***
Занимающийся рассвет, несмело проникнув сквозь штору, заставил меня признать, что это был не сон.
Ругаю себя последними словами за минуты слабости. Чего уж лгать самой себе. Эта случайная близость… ее нельзя было допускать. Я ведь для себя уже все решила…
Осторожно, чтобы не разбудить мужа, высвобождаюсь из захвата его сильных рук.
Только бы не проснулся.
Не хочу встречаться с ним взглядом…
Не представляю себе наше объяснение после того, что случилось то ли по его, то ли по моей, то ли по нашей общей вине…
На цыпочках выхожу из спальни. Сбрасываю в сумку самое необходимое. За остальным приеду в его отсутствие.
Но не могу уйти, не оставив хотя бы несколько слов.
На какой-то квитанции второпях набросала:
«Прости. Так дальше продолжаться не может. На развод подам сама.»
Тяжелый вздох, который я не смогла сдержать, заставил поспешно выскользнуть из квартиры.
Вдогонку тянется удивительное тепло, от которого я бегу сломя голову и которое, вопреки здравому смыслу, хочется подольше удерживать в памяти и ощущениях...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Без тебя", Гала Григ ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.