— Вся родня на меня ополчилась. Осуждают, плюют в мою сторону, — расстроилась Елизавета.
— И ты плюнь, — посоветовала подруга Инна. — Живи своим умом. Ишь, заботливые все! Чужими-то руками.
Елизавета ничего не сказала, а только грустно вздохнула. Инна была права.
Елизавета — шестидесятипятилетняя женщина, вдова. Живёт одна. Детей у неё нет, так сложилось.
— Иногда вспоминаю про это и грустно становится, — поделилась как-то Елизавета с подругой. — Медицина сейчас далеко шагнула, и кабы в наши времена эту медицину, были бы у нас с Глебом детишки. Сейчас чего только ни делают!
— А из детского дома? Не хотели? Не думали об этом? — поинтересовалась Инна.
— Думали, конечно, — сказала женщина. — Но не решились. Просто смирились со своей бездетностью. Жили нормально. Всё у нас было хорошо.
Глеб, муж Елизаветы, долгое время занимал хорошую должность, зарплату имел тоже хорошую. Супруги жили в трехкомнатной квартире, приобрели дачу, построили там добротный домик.
— Дачу теперь сдаю, — сказала Елизавета Инне. — Доход хороший приносит, солидная прибавка к пенсии.
— Супруг твой, царствие ему небесное, позаботился о тебе, — вздохнула Инна. — Не то, что мой, пропойца горький. Одни проблемы… Еле расплатилась с долгами после него. Только недавно на ноги встала.
— Освободилась, и слава Богу, — заметила Елизавета. — А я вот по Глебушке скучаю очень… Только мои родственники-оглоеды не понимают, на больное давят: ты бездетная, ты одинокая!
Инна знала, что у Елизаветы довольно близко в этом же городе, живет много родни: родная сестра Зоя с мужем и двумя взрослыми дочерьми и двоюродная сестра Аня, немного моложе Елизаветы и Зои. У той трое детей: дочь Юля и два сына Вадим и Павел. Все от разных мужей.
— А вообще Юлька и не от мужа даже, — сказала Елизавета Инне. — Аня её неизвестно от кого родила. Бурная у неё была юность. Мать за ней плохо следила, всё горькую пила, да личную жизнь устраивала. Анька судьбу матери повторила. Родила Юльку невесть от кого и тоже отправилась искать своё «женское счастье» и тоже пьёт. Как трава в поле Юлька росла, всем миром на неё деньги собирали и вещи. То ей в школу не в чем идти, то портфеля нет, то сапог. Кроватку для Юльки отдавала моя сестра Зоя, а то, одно время, на полу девка спала, на матрасе старом, что соседи из жалости отдали. Много чего отдавала Зоя от своих дочерей. Она-то больше всех и помогала Аньке и меня подбивала.
— На помощь? — спросила Инна.
— Да. Как начнёт на жалость давить, что, мол, мы с Глебом живём богато, а у Аньки, бывает, что и есть нечего. Ну я и отстёгивала денег, жалела. Потом Анька замуж вышла, матери её уже к тому времени не стало, доквасилась. Мужа Анька в ту квартиру привела, стали жить. С деньгами полегче стало, родили сынишку. А потом с мужиком этим случилось что-то. Подробностей не знаю, несчастный случай вроде. Но Анька долго не горевала, нового мужа нашла. Ещё сынишку родила.
— Где же они там все жили? Тесно же!
— Да нормально, — махнула рукой Елизавета. — Трёхкомнатная квартира, комнаты раздельные. В одной Анька с мужем, в другой мальчишки, в третьей Юлька, одна, как королева.
— Где же, как королева? Сама говоришь, бедность изо всех щелей лезла! — заметила Инна.
— Ну это да, обстановка там самая простецкая, но площади хватает. Короче, выучилась Юлька в школе, пошла в колледж. А потом… Ей бы работать, стараться, чтобы на ноги прочно встать, а она…
— Что она? — не поняла Инна.
— Замуж выскочила! — хохотнула Елизавета. — Все считали, что удачно. И Зоя, и Анька восторгались зятем. Вроде как, богатый парень, обеспеченный, Олегом звать. На кой крокодил ему нищая Юлька сдалась, непонятно, где она его встретила тоже секрет, но любовь у них прямо неземная возникла. Свадьбу шикарную сыграли, с размахом.
— Тебя-то позвали?
— Позвали! Всех позвали. Глебушки, правда, уже тогда не стало, я год как раз траур относила. Говорю Юльке, ты, мол, розовые очки-то сними. Попрактичнее надо быть. Копи денежки, пока у вас любовь-то, а то, мало ли что. С детьми не торопитесь, не надо! Успеется! Тебе и есть-то, всего двадцать лет. А она смеётся, говорит, тёть Лиз, не каркайте, всё нормально будет, главное — чувства.
— По молодости всегда так, — поддакнула Инна. — А потом к маме бегут, под крылышко.
— Ох, да там мама такая! К кому там бежать? — снова махнула рукой Елизавета. — Пpибyхнyть никогда не против. С мужем вместе сидят, квасят. Пацаны, когда росли, бывало, бегали, как беспризорные, голодные, да в рванине, вечно денег нет. Хотя Анька работает уборщицей в магазине, прямо рядом с домом супермаркет у них. А муж грузчиком на складе. Не знаю, правда, когда они там работают и как их не выгоняют, но Зоя говорит, что раньше, что сейчас, всё время навеселе.
— Зоя так и помогает?
— Помогает, ещё как, — подтвердила Елизавета. — Только я уже не ведусь на эту тему. Говорю ей, ты-то с мужем, и дочери у тебя взрослые, когда деньжат подкинут, когда помощь какую окажут, а я одна теперь, самой на себя надо рассчитывать, не до помощи.
— Так и что с Юлькой-то приключилось дальше? — спросила Инна.
— Сначала всё было, как в сказке, — усмехнулась Елизавета. — Разодел он её, словно куклу, украшений надарил. Юлька вообще-то красивая, тем видимо и взяла добра-молодца. По морям-заграницам поездили годок и забеременела Юлька. Одного родила, потом через три года второго, а потом и третьего! Это куда годится-то, а?! Будто гнались за ней, торопилась прямо…
— Наверное муж хотел детей, — пожала плечами Инна.
— Наверное хотел, — согласилась Елизавета. — Однако потом внезапно развелись они, как только младшему четыре годика исполнилось. Нашёл Олег себе другую, помоложе и покрасивее. А Юлька к матери с тремя детьми явилась.
— В их трёшку?!
— А куда же ещё! Она там прописана. Анька пуще прежнего квасит, муж её тоже, теперь их ничего не держит. Пацаны выросли, один в армии, другой уже отслужил, работает, но живёт с ними. Вот и где им там всем разместиться? Зойка ко мне пришла, плачет, причитает.
— Зойка?
— Зойка. Благодетельница наша. Я же тебе говорила, что она Аньке и её семье всегда больше всех помогала. Юлька даже временами у неё жила, когда совсем маленькая была… Вот пришла Зойка и начала подговариваться...
***
Стала Зоя уговаривать Елизавету, чтобы та пустила к себе жить Юлю с детьми.
— Как ты себе это представляешь?! — ужаснулась Елизавета.
— А что такого? — не поняла Зоя. — Ты же о детях когда-то мечтала? Вот! Будут тебе дети, целых трое, мал мала меньше. Дети — это счастье. Тебе же одиноко, поди…
— Ничего мне не одиноко, — возразила Елизавета сестре. — Я привыкла уже, у меня налаженный быт.
— Ты одна живёшь в трёшке!
— Ну и что?
— А Юлька там у Аньки теснится. Скоро вернётся Вадик из армии, вот катавасия начнётся! А то ещё и женится, жену приведёт. И Пашка тоже. Анька ругается, муж Аньки матерится. Юлька плачет целыми днями, говорит, никому я не нужна. Я, говорит, там никто, только прописана, а им всем чужая, а уж дети мои и подавно. Устроилась уборщицей на два часа, в тот же магазин, денег не хватает…
— А я-то тут при чём? — удивилась Елизавета. — Юлька не знала, что ли, какая у неё мать? Какой отчим? Зачем замуж выскочила? Надо было работать, деньги зарабатывать, копить, жильё своё отдельное иметь. А когда замуж вышла не стоило торопиться рожать. Я ей, между прочим, говорила, да кто же меня послушал!
— Что сделано, то сделано, — остановила Елизавету сестра и, положив на её руку свою, вкрадчиво произнесла: — Старость придёт, сляжешь, к кому обращаться будешь? А так девочка тебе благодарна будет, что приютила, поможет, в беде не оставит.
— Я сиделку лучше найму! — воскликнула Елизавета, выдергивая руку.
— А квартиру кому отпишешь? Тоже ей? А дачу? — усмехнулась Зоя.
— А это уже не твоего ума дело! — рассердилась Елизавета. — Не хочу я тесниться и Юльке помогать! Мне она никогда не нравилась! А сама что же, не хочешь несчастную к себе пустить, а?!
— У меня другое дело! У меня муж и две дочери, хоть и не со мной живут, но я не одинока. А ты одинокая, я про это тебе толкую, да видно, не достучаться до твоего чёрствого сердца!
***
— Выгнала я её взашей, так рассердилась, — рассказывала Елизавета подруге. — Жалеет Зоя Юльку, как родная дочь она ей. Анька ведь Юльку никогда не любила, только мужики ей нужны были. А теперь против меня ополчились все. Звонят, пишут, приходят. А дочери Зои в этот раз даже с праздником меня не поздравили, хотя обычно писали регулярно. Все «воспитывают» меня, убеждают пустить Юльку. А я не сдаюсь.
Прошло пять лет. Так и не приютила у себя Юлю с детьми Елизавета. Однако вскоре это и не понадобилось. Не прожив у матери и полугода, Юля вернулась к мужу Олегу, семья восстановилась. Даже свадьбу снова сыграли и зажили по-прежнему.
Олег прощения просил у Юли, говорил, что жить без неё и детей не может и не понимает, как мог с ними так подло поступить. Юля была не в том положении, чтобы ломаться. Задвинула она свои обиды подальше и простила Олега, зажили ещё лучше.
Однако вскоре случилась беда. Олег на своей машине подвозил родителей на дачу и попал в аварию. Все погибли. Осталась Юля вдовой. Очень богатой вдовой.
***
— Да что же это такое… Все болею и болею. То одно, то другое, — тихонько причитала Елизавета, раскладывая на больничной тумбочке свои вещи.
Её снова положили в больницу. Хотя она только недавно выписалась, правда лежала в другом корпусе. А до этого лежала в соседнем городе, потому что не было места. А до этого долго болела дома, но ходила по врачам и сдавала анализы.
— Что с вами случилось? — спросила Елизавету соседка по палате.
Та ей рассказала про свои бесконечные болезни и про другие беды. Про то, что дачный домик, тот, что они построили с Глебом, сгорел дотла. Что-то там случилось с проводкой неладное. Хорошо, никто не пострадал, как раз арендаторы съехали. От неизвестной болезни, буквально за месяц, не стало её любимого пса Степана. А недавно, квартиру Елизаветы соседи сверху затопили. Ни на даче, ни в квартире ремонт делать не на что, все деньги у Елизаветы уходят на лечение.
— В храм тебе надо сходить, — сообщила Елизавете соседка по палате.
— Ходила, — махнула рукой Елизавета. — И с батюшкой разговаривала, и молебен заказывала. Что-то не помогает.
— Сглаз это, сто процентов, — заявила соседка. — И цветы, небось, в доме гибнуть стали?
— Стали, — грустно вздохнула Елизавета. — Бог с ними, с цветами, самой бы выкарабкаться…
Пролежала Елизавета в больнице неделю и в выходной к ней пришла Зоя. Они уже давно помирились с сестрой, после того, как у Юли с детьми всё наладилось.
— Не нравишься ты мне, — вздохнула Зоя, имея в виду физическое состояние сестры.
— Я сама себе не нравлюсь, — пошутила Елизавета. — Но врач хороший попался, опытный, разобрался с моей проблемой, кажется, иду на поправку.
— Я чего пришла-то, — понизила голос до шёпота Зоя. — Ездила я к Юльке в гости недавно. Всё у неё теперь по первому разряду, даже страшно заходить, коттедж огромный родительский с детьми занимают, где покойные свекры жили, а ту квартиру, где жили они с Олегом, Юлька сдаёт, дачу свекров тоже сдаёт. Денег там осталось от родителей Олега немерено, всё ведь им отошло, никого больше из родственников не было. А она похвасталась мне, что какой-то салон открыла, глупостями занимается. Ну… оккультизм там какой-то, гадания, привороты. Я говорю, лучше бы чем-нибудь полезным занялась, пекарню вон, или кафе открыла. Всё лучше, чем это мракобесие. А она мне говорит, что давно этим увлекается, нравится ей это дело. Уехала я от них и всё думаю, не даёт мне покоя эта информация. Неделю думала и решила с тобой поделиться…
Елизавета тихонько ахнула и прикрыла рот рукой.
— Боже мой… Неужели ты думаешь, что свекры Юльки и Олег… — начала Елизавета.
— И ты! — припечатала Зоя. — Твои болезни и несчастья тоже оттуда.
— Да ну! Не верю я в это… — произнесла Елизавета, а сама побледнела.
— А я верю, — заявила соседка по палате. — Вы уж извините, женщины, но я всё слышала.
— Только пьяниц ничего не берёт, — заметила Зоя. — Анька и муж её так и квасят. Ничего им не делается. Сыновья Аньки, Пашка и Вадик тоже прикладываются, случайными заработками перебиваются, не женились, сопьются наверное, никакого толку из них не вышло… Юлька там и не бывает, к матери дорогу забыла, не гоже ей теперь с алкашнёй водиться…
Правда это или подозрения Зои были беспочвенны, женщины так и не узнали. Да и как узнать?
Оккультный салон Юли просуществовал недолго, по иронии судьбы, он тоже сгорел. Поговаривают, что сожгли его недоброжелатели. Кто — неизвестно. Полиция этим занимается.
Так или иначе, но Юле не до салона стало. Сама болеет, и болеет серьёзно. Так серьёзно, что в церковь стала захаживать и к нотариусу отправилась, имущественные дела свои решать.
А Елизавета выздоровела, всё у неё наладилось. Только с Юлей она и Зоя не общаются. Главным образом потому, что Юля сама не стремится к этому, тётки для неё слишком простые теперь, не по статусу.
— А вообще, ну её эту Юльку, от греха подальше, боюсь я её теперь, — говорит Зоя. — Как вспомню Олега и несчастных его родителей, так мороз по коже. В голове не укладывается.
— Всё ей вернётся сторицей, — вздыхает Елизавета. — Недаром же, по врачам бегает.
— Это да… Не рой яму другому… — соглашается Зоя.
Жанна Шинелева
Другие истории на канале:
Подборки на канале: