Гулящая
Я не родилась «Гулящей».
Я родилась Алисой Ветровой в маленьком городе за Полярным кругом, где солнце не заходит два месяца летом и не появляется два месяца зимой. Где мужчины пьют водку из горла прямо на улице, а женщины стареют в тридцать. Где единственная профессия для девочки с хорошим лицом — или выйти замуж за вахтовика, или уехать.
Я уехала.
Мне было семнадцать. Рюкзак за спиной, тысяча долларов в носке, которые я заработала, помогая тете торговать на рынке, билет на поезд «Мурманск — Москва». Ехать более тридцати часов. Я не спала все всё это время. Боялась, что украдут сумку.
В Москве меня встретил дождь. Ноябрьский, ледяной, который пробирает до костей и заставляет вспомнить, что ты никто. Совсем никто. У тебя нет ни квартиры, ни работы, ни знакомых, ни даже нормальной куртки.
— Девушка, помочь? — спросил мужчина на выходе с вокзала. Дорогой парфюм, кожаное пальто, улыбка голливудская.
— Помочь, — ответила я.
Потому что когда ты никто — любая помощь кажется спасением.
Ошибка номер один, которую я запомнила на всю жизнь.
Идеальная любовница
Его звали Эдуард Сергеевич.
Сорок пять лет. Разведен. Владелец сети аптек. Искал не любовницу, искал «проект», как он выражался. Девушку из провинции, которую можно одеть, обуть, научить правильно держать вилку и водить «мерседес».
— Тебе повезло, Алиса, — говорил он, стоя перед зеркалом в своей пентхаусной спальне. — Я мог выбрать любую, но выбрал тебя.
— Повезло, — эхом повторяла я, глядя в потолок и считая родинки на его спине.
Семнадцать. Семнадцать родинок. Как количество лет, которые я прожила до встречи с ним.
Эдуард Сергеевич любил красивую жизнь. Рестораны, где счет за ужин исчислялся баснословной суммой. Путешествия: Турция, Египет, ОАЭ. Подарки: духи, сумки, белье. Он никогда не дарил мне книги. Или цветы. Или то, что нельзя потрогать.
— Ты красивая, — говорил он, когда я смотрелась в зеркало в очередном платье от очередного дизайнера. — Но пустая. Как ваза.
Я улыбалась.
Внутри закипала злость. Холодная, северная та самая, что греет в полярную ночь, когда за окном минус пятьдесят, а в доме нет дров.
— Исправлюсь, — шептала я.
И исправлялась.
*******
Через два года я знала все. Как отличить подделку «ролекса» от оригинала. Какое вино заказывать, чтобы не ударить в грязь лицом. Как разговаривать с банкирами, юристами, чиновниками, чтобы они принимали меня за свою.
Я стала идеальной.
Идеальной любовницей, идеальной спутницей, идеальной декорацией для жизни Эдуарда Сергеевича.
А потом он встретил другую.
Моложе. Свежее. С глазами как у лани, а не как у полярной волчицы.
— Ты свободна, Алиса, — сказал он, протягивая конверт с деньгами. — Это компенсация.
— За что? — спросила я.
— За два года.
Я взяла конверт. Посмотрела на Эдуарда Сергеевича. На его новую девушку. Она стояла в дверях, кусала губы и пыталась выглядеть ревнивой, хотя в глазах читался страх. Она боялась, что я устрою сцену.
Я не устроила.
Я улыбнулась, поцеловала бывшего в щеку. От него пахло теперь другими духами. Теми, что выбрала для него эта девчонка и вышла.
В конверте было пять тысяч долларов.
За два года жизни.
По двести восемь долларов в месяц.
Меньше, чем платили уборщице в его аптеках.
Следующий год я выживала.
Работала официанткой, продавщицей, администратором в салоне красоты. Спала в общагах, на съемных койках. Дважды на вокзале. Но каждый месяц откладывала. По сто, по двести, по пятьдесят долларов.
Копила на билет.
Не в Мурманск. Не назад.
В Лондон.
Почему Лондон? Потому что Эдуард Сергеевич ненавидел Лондон. Слишком дождливо, слишком дорого, слишком много русских, которые знают его с плохой стороны. Я узнала это случайно. Подслушала его разговор по телефону, когда он думал, что я сплю.
«Если я появлюсь в Лондоне, меня там порвут. Слишком много долгов».
Я запомнила.
И решила: Лондон — это место, где я стану той, кто порвет, а не той, кого порвут.
В Лондоне я начала с низов.
Мыла полы в отеле «Савой». Убирала номера богатых людей, которые оставляли на тумбочках чаевые: по двадцать, по пятьдесят фунтов. Иногда обручальные кольца, которые не забывали снять перед визитом любовницы.
Я не воровала.
Я собирала информацию.
Кто с кем спит. Кто кому должен. Кто боится жену. Кто боится налоговую. Кто боится потерять лицо.
Через полгода я знала о постояльцах «Савоя» больше, чем их личные секретари.
Через год ко мне подошел мужчина. Невысокий, лысый, с умными глазами и фамилией, похожей на кличку.
— Ефимыч, — представился он. — Слышал, ты умная девочка.
— Слышала, ты коллектор, — ответила я.
Он усмехнулся.
— Работа есть. Должники. Богатые. Которые не платят. Нам нужно, чтобы они заплатили.
— И что я должна делать?
— Влюблять их в себя. А потом забирать.
Я помолчала.
Вспомнила Эдуарда Сергеевича, конверт с пятью тысячами, девушку с глазами лани.
— Согласна, — сказала я.
— Без имени работаешь, — предупредил Ефимыч. — Кличка будет. Не обидная, но точная.
— Какая?
— «Гулящая».
Первый клиент
Первый клиент — банкир. Семьянин. Двое детей. Долг два миллиона фунтов.
Мне дали месяц.
Я сделала за три недели.
Как? Обычная схема: познакомилась в баре, прикинулась туристкой из Праги, влюбила, вытащила на уикенд в Париж. В Париже он купил мне серьги за тридцать тысяч. Потом часы за пятьдесят. Потом открыл кредитку на мое подставное имя.
Через три недели его жена узнала обо всем. Я позаботилась. Отправила ей фото с пометкой «Париж, отель «Ритц», номер 412. Ваш муж отдыхает».
Развод. Скандал. Банкротство.
Долг выплатили. Бывшая теща продала виллу в Ницце.
Ефимыч остался доволен.
— Ты жестокая, — сказал он, когда я пришла за расчетом.
— Нет, — ответила я. — Я эффективная.
— Какая разница?
— Жестокость — это когда причиняешь боль ради удовольствия. Эффективность — когда ради результата.
Ефимыч поднял бокал.
— За эффективность, Алиса.
Я не подняла.
— Меня зовут «Гулящая», — сказала я. — Алису я оставила там, в поезде «Мурманск — Москва». Она умерла.
— Жаль, — вздохнул Ефимыч. — Алиса была славной девочкой.
— Славные девочки не зарабатывают миллионы, — ответила я и вышла.
Лучшая
После первого клиента были второй, третий, десятый.
Я совершенствовалась.
Училась психологии: читала Юнга, Фрейда, Фромма. Училась языкам: английский, французский, немного итальянского. Училась телу: танцы, йога, пластика. Училась лицу: хирургия, филлеры, уколы красоты. Училась обману: новым документам, подставным счетам, схемам отмыва денег.
Я стала лучшей.
Потому что у меня не было ничего, кроме работы. Ни семьи, ни дома, ни имени. Даже кошка Наруто появилась только на пятый год. Ефимыч притащил, сказал: «Баба без кошки не баба, а машина для денег. Надо душу лечить».
Наруто лечила.
Она спала у меня на коленях, когда я не могла уснуть. Мурлыкала, когда хотелось выть. Смотрела желтыми глазами, как будто спрашивала: «Ты правда хочешь быть одна?».
Я не отвечала.
*******
На седьмой год я получила заказ.
Мужчина. Сорок лет. Красивый. Богатый. Долг восемь миллионов фунтов.
Я подготовила досье, выбрала легенду, продумала первые три встречи до мелочей.
Но когда вошла в ресторан, где мы должны были «случайно» встретиться, увидела его.
Виктор Андреев.
Отец Максима.
Тот самый, который через год сбежит от долгов, оставив сына с восемью миллионами долга и больным сердцем, настоящим, не выдуманным. Это я узнала потом.
Я села за его столик.
— Вы прекрасны, — сказал Виктор Андреев.
— Знаю, — ответила я.
Я не знала тогда, что через два года его сын переиграет меня в моей же игре. Не знала, что научусь чему-то новому. Доверять. Не знала, что разобьюсь об эту доверчивость вдребезги, а потом соберу себя по кусочкам и стану сильнее.
Я просто делала свою работу.
Эффективно.
Счетчик включен
Сейчас мне тридцать три года. Пентхаус в Лондоне. Счет в швейцарском банке. Репутация, за которую платят миллионы.
И пустота.
Огромная, холодная, полярная пустота, которую ничем не заполнить. Ни деньгами, ни властью, ни картинками в красных тонах.
Иногда ночью, когда Наруто спит на моей подушке, а за окном шумит Темза, я закрываю глаза и вспоминаю.
Семнадцать лет. Поезд «Мурманск — Москва». Девушка в рваных джинсах смотрит в окно и верит, что где-то там, за горизонтом, есть жизнь, в которой можно быть счастливой.
Не богатой. Не страшной. Не эффективной. Просто счастливой.
Я убила ту девушку. Своими руками.
И теперь я «Гулящая». Счетчик желаний. Женщина, которая забирает все, оставляя взамен только боль.
Потому что это единственное, чему я научилась по-настоящему.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие мои читатели! Очень рада видеть вас вновь на моем канале. Спасибо за лайки и комментарии. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.