#Театральный_понедельник
КРАСНОЯРСКАЯ ДОЧКА
На позапрошлой уже неделе в Томске остановился поезд и поскольку был он театральным, то привез нам полномасштабную постановку «Капитанской дочки» из соседнего Красноярска. Спектаклю Красноярского драматического театра как раз в день показа в томском Театре Драмы, который пришелся на день рождения Александра Пушкина, исполнилось 5 лет. Таким образом, это была классика в классике, проверенная временем и красноярским зрителем, который досиживает до конца все 3 часа представления и не уходит в антракте. Стоило посмотреть, ради чего.
Юношам и девушкам, обдумывающим житьё и летний список чтения по литературе (остались еще такие?), спектакль, уважительно обращающийся с текстом великого Пушкина, будет, несомненно, полезен. Никакие сюжетные повороты не упущены, за исключением, пожалуй, финала, где казнь Емельяна Пугачева (Александр Хряков) и его деликатное предсмертное кивание головою Петруше Гриневу (Максим Клиновицкий), были смяты.
Вряд ли режиссер Тимур Насиров, известный в том числе и томскому зрителю по спектаклям о Ходже Насреддине и Дубровском в ТЮЗе, пять лет назад хотел сказать, что Пугачев жил, жив и будет жить в русской народной стихии. Хотя какие-то откровенные и весьма смелые параллели Насиров провёл. Например, описывая причины падения одной за другой крепостей в Оренбуржье, один из героев прямо говорит об изменах служивых казаков, которые часто сами открывали ворота крепостей навстречу «бунтовщику». В свете нынешней официальной героизации казачества не стоит забывать о том, что воля или даже вольница всегда были основной ценностью для настоящего, не ряженого казака.
Сценография спектакля от Никиты Сазонова, полная повешенных человекообразных простыней, веревочных петлей и брошенных сверху с колосников в деревянный стол вил народного гнева, яркая, выразительная, так что невольно показалась вторичной томская «Капитанская дочка» в театре куклы и актера «Скоморох», где главным изобразительным символом стал матрац.
Теперь, после «Лавра» в томской Драме, где главный герой был един в четырёх лицах, нас уже не удивить наличием на сцене двух Петруш Гриневых. Одного, уже пожившего, мудрого Петра Андреевича играет Заслуженный артист России Эдуард Михненков, актер тонкий, мягкий. От его лица ведется рассказ и это еще один поклон Пушкину, который строил свою «Капитанскую дочку» в форме семейного предания.
Отдельных горячих аплодисментов удостоился дюжий, буквально двухметровый Савельич (Георгий Дмитриев), который и правда стал могущественным ангелом-хранителем для юного, явно неразумного дворянина.
Крайне неоднозначен в исполнении Заслуженного артиста Красноярского края Дмитрия Корявина негодяй Швабрин. Если уж совсем негодяй, почему же не взял вожделенную Машу силой, почему столь важна для него была именно официальная свадьба с капитанской дочкой? Искренне любил человек девушку, был хотя б отчасти «невольником чести»?
И уж совсем слабохарактерным, мягкотелым выглядит сам Пугачев. Заслуженный артист Красноярского края Александр Хряков зачем-то наделяет его повадками и интонациями современного урки, поймавшего фарт, и который откровенно и явно неоправданно жертвует своей разбойничьей репутацией ради счастья Гринева, дважды отпуская его на волю, да еще с молодой девушкой. Человеческая благодарность за «тулупчик заячий» у людей с воровским менталитетом, как правило, отсутствует, и посему яркий, сильный актер, как будто играет то, чего не может быть.
И конечно, отдельный респект режиссеру за социальный перевертыш в конце спектакля, когда разбойники-казаки становятся государственными следователями по делу Гринева, обвиняя его в сотрудничестве с самозванцем. Так художественная метафора обнажает смысл феномена российского государства, как кочевого бандита, в котором только и можно надеяться, что на милость разбойника или самой государыни.
А от судеб защиты нет
