Павел Воинович Нащокин был человеком удивительным. Фантазёр и весельчак, кутила, гурман и картёжник, человек редкой искренности и необыкновенной душевной щедрости, он всегда был готов и словом, и делом откликнуться на чужую беду. Он слыл человеком сумасбродным, но был невероятно обаятельным, все его любили и у него было много друзей.
С Пушкиным они познакомились ещё в детстве. Нащокин был на два года моложе и учился вместе с Львом Пушкиным в Благородном пансионе при Царскосельском лицее. Дружба началась значительно позже, когда Пушкин вернулся в Москву после михайловской ссылки, и продолжалась до его гибели на роковой дуэли.
И это была не просто дружба, а настоящее родство душ.
При довольно поверхностном образовании (писал по-русски с ошибками), Нащокин был умнейшим человеком, много читал и обладал тонким художественным вкусом. Был прекрасным рассказчиком: ему с его богатым жизненным опытом было что рассказать. Пушкин его заслушивался. Именно Нащокин рассказал Пушкину историю, которая случилась с ним самим и которая легла потом в основу романа «Дубровский». Сюжет «Домика в Коломне» тоже поведал другу Нащокин.
Он был самым преданным и верным другом Пушкина, как никто другой его понимал. Не было ни одного события в их жизни, по поводу которого они бы не посоветовались друг с другом. Могли говорить о том, что наболело и о чём ни с кем другим они поговорить не могли. Их переписка сохранилась. Пушкин называл его в письмах «моя радость» и как-то сказал:
Всем я нужен зачем-то, а любит меня один Нащокин.
Даже венчался Александр Сергеевич во фраке Нащокина (приличный фрак – вещь дорогая, Пушкин хотел сэкономить): они были одного роста и телосложения, поэтому фрак Нащокина хорошо сел на Пушкина...
В 1824, после непродолжительной службы в Измайловском полку, Нащокин вышел в отставку в чине поручика и поселился в Москве. Приезжая в Москву, Пушкин обычно останавливался у него. Он брал извозчика и говорил: «К Нащокину!» Все извозчики Москвы прекрасно знали очередной адрес Павла Воиновича.
Московские адреса Павла Нащокина
Коренной москвич, Нащокин не имел собственного жилья и жил в съёмных квартирах: то роскошных, то самых скромных, в зависимости от того, как шли дела. В Москве три адреса Нащокина, где останавливался Пушкин, причём, не на один день, он жил у друга подолгу:
- Остоженка, дом 18 – этот дом не сохранился.
- Гагаринский переулок, дом 2/4 – сейчас здесь концертно-выставочный зал «В доме Нащокина»:
- Воротниковский переулок, дом 12 – ещё совсем недавно здесь был музей, устраивались интересные выставки, сейчас здание забрал себе фонд кино;
Дом в Воротниковском переулке
В начале 1834 состоялась свадьба Павла Воиновича с Верой Александровной Нарской, доброй и милой женщиной, которая, как и её супруг, стала близким другом Пушкина:
Молодые поселились в двухэтажном доме в Воротниковском переулке, который снимали у губернской секретарши Аграфены Ивановны Ивановой, и прожили здесь более семи лет. А всего они прожили вместе в мире и согласии двадцать лет и у них было шестеро детей: четыре дочери и два сына.
Их дом был гостеприимным и хлебосольным. Здесь часто бывали Карл Брюллов и Михаил Щепкин, Жуковский, Тропинин, своим человеком был Н.В. Гоголь. Но самым дорогим гостем был Пушкин. Ему была отведена комната, которая так и называлась – «пушкинская». В последний раз он гостил у Нащокиных с 3 по 20 мая 1836.
Об этом своём пребывании в Москве Пушкин подробно рассказывает в письмах Наталье Николаевне:
Нащокин занят делами, а дом его такая бестолочь и ералаш, что голова кругом идёт. С утра до вечера у него разные народы: игроки, отставные гусары, студенты, стряпчие, цыганы, шпионы, особенно заимодавцы. Всем вольный вход; всем до него нужда; всякий кричит, курит трубку, обедает, поёт, пляшет; угла нет свободного...
Домик Нащокина: «Недостает только живых человечков»
Этот кукольный домик – точная копия квартиры в Воротниковском переулке, выполненная в масштабе 1:7. Мода на такие взрослые игрушки пришла в Россию при Петре I из Германии и Голландии.
Каждая из комнат была обставлена как полагается: на полу – ковры, на потолке и стенах – люстры и канделябры. На ломберных столах – крошечные колоды карт:
Мебель изготавливалась в мастерских братьев Гамбс, а фарфоровый сервизик – на заводе А.Г. Попова:
Картины в чудесных рамах написаны настоящими художникам. А генеральские ботфорты сделал настоящий сапожник, причём самый лучший.
Нащокин наполнял дом предметами, которые повторяли убранство его квартиры и были самыми настоящими: на маленьком рояле фирмы «Фишер» можно было играть (Вера Александровна играла на нём вязальными спицами):
В маленьком самоваре можно было вскипятить воду:
А маленький пистолет мог стрелять...
Домик был двухэтажным. Его заключили в деревянный футляр из красного дерева размером 2,5 × 2 метра, раздвижные дверцы которого сделали из богемского стекла, чтобы можно было, не открывая крышку, рассматривать интерьеры.
Домик хозяину «влетел в копеечку»: Нащокин потратил на него около сорока тысяч рублей. За такие деньги можно было купить в Москве настоящий дом. Но получилась не просто игрушка, а настоящий шедевр!
Пушкин наблюдал за созданием домика, восхищался им и писал в письмах жене из Москвы:
- 8 декабря 1831 года: «Дом его отделывается; что за подсвечники, что за сервиз! Он заказал фортепьяно, на котором играть можно будет пауку...»
- 4 мая 1836 года: «Домик Нащокина доведён до совершенства — недостаёт только живых человечков».
В 1830 Пушкин написал стихотворение «Новоселье», адресованное Нащокину:
Благословляю новоселье,
Куда домашний свой кумир
Ты перенёс — а с ним веселье,
Свободный труд и сладкий мир.
Ты счастлив: ты свой домик малый,
Обычай мудрости храня,
От злых забот и лени вялой
Застраховал, как от огня.
Смерть Пушкина стала для Павла Воиновича страшным ударом. Никогда и ни при каких обстоятельствах он не терял присутствия духа, а тут упал без чувств и несколько дней пролежал в горячке. Нащокин не раз спасал Пушкина от дуэлей: он обладал невероятной способностью улаживать конфликты. Но об этой дуэли даже не подозревал. Вместе с Михаилом Щепкиным они заливались слезами, но горю уже нельзя было помочь. Нащокин пережил своего самого близкого друга на 17 лет и все эти годы не мог простить себе его гибель.
Пушкин не только венчался во фраке Нащокина. В этом же фраке его похоронили.
Нестабильность финансового положения, постоянные карточные долги привели к тому, что в конце 1830-х домик пришлось заложить. Павел Воинович скончался в 1854 и так и не сумел вернуть себе своё сокровище.
Более полувека бесценный раритет пылился в кладовых ростовщиков.
Уже не игрушка, а бесценный музейный экспонат
В начале 20 века коллекционер и художник Сергей Александрович Галяшкин, долго и безуспешно искавший нащокинский домик, обнаружил его в Луге, в антикварной лавке. Он приобрёл и отреставрировал его. И в 1910 представил на выставке в Академии художеств:
Сейчас он хранится в Санкт-Петербурге, на набережной Мойки, 12:
В этот маленький домик, чьи стены помнят Пушкина, можно заглянуть и почувствовать себя Алисой в Стране чудес:
Александр Иванович Куприн сказал про домик Нащокина так:
Эта вещь драгоценна как памятник старины и кропотливого искусства, но она несравненно более дорога нам как почти живое свидетельство той обстановки, той среды, в которой попросту и так охотно жил Пушкин.
Лучше и не скажешь.