Николай проснулся за час до звонка будильника и с удивлением понял, что совершенно не хочет спать. Обычно утро начиналось с желания провалиться сквозь землю и обещания себе «лечь пораньше», но сегодня всё было иначе. Он откинул одеяло, потянулся и почувствовал, как по телу разливается приятное, почти детское предвкушение.
Сегодня вечером он наконец-то познакомится с той милой девушкой, которую отец расписывал такими яркими красками, что поначалу Николай даже усомнился – не преувеличивает ли родитель, пытаясь выгодно женить сына?
– Умница, красавица, с золотым характером, – прищёлкивая языком, говорил отец за ужином неделю назад. – И не вздумай мне её обидеть, понял? Дочь Андрея Петровича – это тебе не какая-нибудь…
Отец не закончил фразу, но Николай и так всё понял. До этого ему «сватали» девиц разного типа: одни хотели только денег, другие – статуса, третьи – и того и другого сразу. Но в голосе отца впервые звучала не деловая хватка, а искренняя надежда. Он смотрел на союз с семьёй старого приятеля не как на выгодную сделку. Он действительно желал породниться и рассчитывал, что сын сумеет найти общий язык с этой чудесной девушкой.
Николай встал, подошёл к зеркалу и критически осмотрел себя. Тёмные волосы, волевой подбородок, глаза, которые женщины называли «пронзительными». Он усмехнулся собственному отражению. Завидный жених, который в свои тридцать два имел собственную долю в семейном бизнесе, не полученную от отца, а выкупленную за свои средства. Слишком хорош и притягателен для представительниц прекрасного пола. Он думал, что никогда не сможет быть с одной женщиной, но всё меняется.
– Сегодня всё может измениться, – сказал он своему отражению и отправился в душ.
Выбирая костюм, Николай остановился на тёмно-синем. Галстук повязал с особой тщательностью. Туфли начистил до такого блеска, что в них можно было смотреться как в зеркало. Он хотел выглядеть безупречно. Хотел произвести впечатление.
Выслушав поручения отца за завтраком, Николай вышел из дома в приподнятом настроении, сел в свой чёрный внедорожник и вставил ключ в замок зажигания. Город только просыпался, солнце золотило крыши высоток, и казалось, что весь мир настроен на одну волну с ним.
Но это ощущение продержалось ровно до тех пор, пока он не выехал на МКАД.
Пробки начались внезапно, как это часто бывает в больших городах. Только что поток двигался размеренно, и вот – стоп-сигналы, сигналы клаксонов, нервные водители, пытающиеся перестроиться из ряда в ряд. Николай стиснул руль, сверяясь с навигатором. Красная линия тянулась до самого офиса.
– Да что ж такое! – проворчал он, но через силу взял себя в руки. Сегодня особенный день, нельзя позволить дорожной мелочи испортить настроение.
Он перестроился в левый ряд, чтобы двигаться быстрее, но в ту же секунду справа, из ниоткуда, вылетела старая серая «Тойота». Водитель даже не посмотрел по сторонам – просто втиснулся перед носом Николая, заставив того вжимать педаль тормоза до упора.
Внедорожник жалобно взвизгнул покрышками. Кофе, стоявший в подстаканнике, расплескался.
– Ты совсем уже?! – заорал Николай, нажимая на клаксон. – Куда прёшь?! Жить надоело, раз смерти ищешь?
Но серая «Тойота» уже влилась в поток и скрылась впереди.
– Вот же день, – прошипел мужчина, думая – а не знак ли свыше получил? Не стоит ли ему отложить знакомство?
Остаток пути до офиса Николай проделал в мрачном молчании. Въехал на подземную парковку, припарковался, привёл себя в порядок и, глубоко вздохнув, направился к лифту.
– Всё будет хорошо, – убеждал он себя, нажимая кнопку верхнего этажа. – Вечером я увижу её. Это того стоит.
Двери лифта открылись, и Николай шагнул в просторный холл офиса. Мраморный пол, высокие потолки, стеклянные перегородки – всё дышало дороговизной и статусом. Он любил это здание. Любил ощущение власти, которое оно дарило.
Но сегодня власть над миром почему-то ускользала.
Мужчина сделал первый шаг и едва не упал. Пол был мокрым. Начищенные туфли скользнули по мрамору, и Николай, взмахнув руками, чудом удержал равновесие.
– Что за… – начал он, оглядываясь.
Никого. Только табличка «Влажная уборка» стояла в углу, но она не спасла от скользкой поверхности.
Николай перевёл дух и двинулся дальше, стараясь ступать осторожнее. Но через несколько метров его снова занесло. На этот раз он едва не рухнул на одно колено, и только чудом успел схватиться за стену.
– Что за уборщица?! Вытирать совсем не умеет? – рявкнул он в пустоту. Тишина.
«Ладно, – подумал он, выпрямляясь. – Я спокоен. Сегодня хороший день».
Он достал телефон, чтобы написать отцу, что уже в здании, и, не глядя под ноги, двинулся дальше. Палец бегал по экрану, глаза скользили по сообщениям. Он не заметил, как свернул за угол, где стояла тележка с инвентарём.
А потом случилось то, что окончательно взорвало скопившуюся с утра ярость: Николай налетел на девушку, которая в этот момент вытирала пол. Она шла с ведром в руке, и когда столкнулась с мужчиной, грязная вода плеснула вверх тёмной волной.
Время замедлилось. Николай увидел, как летят в воздухе капли, как они оседают на его брюках, на новых туфлях, на свежей рубашке. Он почувствовал холод и отвращение одновременно. А потом грянул гнев.
– Что за леший?! – заорал он, отскакивая назад и стряхивая с себя воду. – Ты что, с ума сошла?!
Девушка подняла на него испуганные глаза. Она была маленькой, хрупкой, в синем рабочем халате, который висел на ней мешком. Волосы убраны под косынку, на руках – резиновые перчатки. В её взгляде читался ужас.
– Простите, я не специально… – принялась извиняться девушка.
– Не специально?! – перебил Николай, чувствуя, как внутри закипает ярость, которой он не мог найти выхода весь день. – Ты полы совсем не вытираешь, скользкие ужасно остаются! Я два раза чуть не грохнулся! А теперь ты ещё и облила меня этой грязью!
Он посмотрел на свои брюки – тёмные разводы расползались по идеальной ткани. Туфли, которые он так тщательно начищал, были в грязной пене.
– Господи, какая же ты неуклюжая! – кричал он, не в силах остановиться. – Сгинь, жалкая поломойка! Кто ты такая, чтобы так себя вести?!
Девушка втянула голову в плечи, словно ожидала удара. Она попыталась снова извиниться, но Николай не слушал. Слова лились из него рекой, горькие, ядовитые:
– Ни на что не годная! Только воду разливать и умеешь! Посмотри на себя – жалкое, низкое создание! Тебе не место в приличном здании! Сегодня же вылетишь. Я уж об этом позабочусь.
Он замолчал только тогда, когда заметил, что в холле собрались люди. Сотрудники, замершие с бумагами в руках, уборщицы, выглядывающие из-за угла. Все смотрели на него.
Николай сглотнул, поправил пиджак и, развернувшись, зашагал к лифту, оставляя за собой мокрые следы.
Он не видел, как девушка, которую он только что унизил, медленно опустилась на колени и начала собирать разлитую воду. Руки её дрожали, но она не плакала. Она давно научилась не плакать на людях.
День покатился под откос окончательно.
Переговоры с инвесторами прошли из рук вон плохо – Николай никак не мог сосредоточиться, мысли то и дело возвращались к утренней сцене. Он злился на себя, на эту девушку, на пробки и на весь мир. И чем больше злился, тем хуже шли дела.
К обеду он потерял крупного клиента. К трём часам поссорился с начальником отдела продаж. К пяти – пролил остатки кофе на документы, которые готовил целую неделю.
– Какой же проклятый день, – простонал он, откидываясь в кресле..
Но всё это было лишь прелюдией. Главное ждало впереди.
В семь вечера Николай подъехал к ресторану «Сказочный замок» – месту, где был забронирован столик на этот вечер. Он успел заскочить домой, переодеться в другой костюм, взять цветы – огромный букет алых роз, перевязанный золотой лентой, которые заказал заранее.
«Всё будет хорошо, – повторял мужчина как мантру. – Я увижу её, и этот день перестанет быть ужасным. Она будет прекрасна. Она меня вдохновит».
Он вошёл в ресторан, поправил галстук и встретился взглядом с отцом, который уже сидел за столом вместе с Андреем Петровичем – своим партнёром и старым другом.
– Сынок, иди сюда! – Отец сиял, словно именинник. – Ты готов? Сейчас они подойдут.
– Конечно, готов, – кивнул Николай, пытаясь скрыть нервную дрожь в пальцах.
Отец посмотрел на дверь и просиял ещё ярче:
– А вот и они!
Николай встал, одёрнул пиджак, натянул на лицо самую ослепительную улыбку. Он представлял себе это мгновение сотни раз: она входит, их взгляды встречаются, и мир переворачивается. Всё как в фильмах, когда любовь возникает с первого взгляда и заставляет сердца биться чаще.
Двери распахнулись.
Первой вошла высокая брюнетка в длинном платье цвета бордо. Утончённая, с идеальной осанкой и цепким взглядом. Она улыбалась, и в этой улыбке чувствовалась порода. Она знала себе цену, не гналась за статусами или деньгами, потому что всё это имела.
«Онадействительно невероятная, – понял Николай. – Отец не врал и не преувеличивал».
Но следом за ней шагнула вторая.
И мир не просто перевернулся. Он рухнул.
Вторая девушка была в скромном, но элегантном светло-голубом платье. Волосы, раньше спрятанные под косынку, теперь струились по плечам мягкими каштановыми волнами. На лице – ни грамма косметики, но при этом оно было красивым и запоминающимся.
Уборщица, которую он унизил и велел выгнать из офиса. Но как? Как она оказалась здесь?
Кровь отхлынула от лица. Букет роз выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол.
– Как такое может быть… – прошептал он, не в силах произнести ни слова больше.
Светлана, невеста, которую ему так активно сватал отец, приблизилась и посмотрела на мужчину ледяным взглядом.
– Николай, я полагаю? – её голос звучал ровно, без единой эмоции. – Мой отец много рассказывал о вашей семье. И я согласилась на эту встречу, потому что уважаю его мнение и прислушиваюсь к его советам.
Она сделала паузу и повернулась к девушке в голубом платье.
– ...но сегодня днём я стала свидетельницей сцены, которая заставила меня понять: ни о какой помолвке не может идти и речи.
Николай открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Он перевёл взгляд на отца – тот сидел белый как мел, сжимая край скатерти. Андрей Петрович хмурился, изучая сына партнёра с новым, незнакомым выражением.
– Я увидела, как вы, не зная человека, не зная ни её имени, ни её истории, – Светлана кивнула в сторону девушки в голубом, – позволили себе оскорблять и унижать её. Вы назвали её «жалкой поломойкой». Уволили просто потому, что сами не смотрели по сторонам и налетели на неё.
Голос Светланы дрогнул, но не от слабости – от гнева.
– Вы даже не попытались узнать, почему эта девушка вынуждена работать уборщицей на вторую ставку. Почему она совмещает три работы. Почему она недосыпает, не доедает, но каждую копейку откладывает на лечение своей бабушки. Вы просто вывалили на неё свои проблемы, словно это она была причиной ваших неудач.
Николай почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он посмотрел на девушку в голубом платье. Она стояла прямо, не опуская глаз, хотя в них всё ещё теплилась боль.
– Я решила помочь, – продолжила Светлана, положив руку на плечо девушки. – У неё чудесное имя – Елизавета. И её бабушке очень нужна операция. Я оплачу её. А вы… – она посмотрела на Николая в упор, и в этом взгляде читалось презрение, – вы мне не нужны. Мне не нужен мужчина, который способен унижать тех, кто слабее. Кто не умеет видеть за внешним обликом живую душу.
Отец Николая вскочил:
– Светлана, постойте! Может быть, вы не так поняли? Мой сын…
– Я всё поняла правильно, – оборвала его девушка. – Я стояла за углом и слышала каждое слово. А потом видела, как Елизавета собирала эту воду дрожащими руками. И ни один человек не подошёл к ней, не спросил, всё ли в порядке. Никто.
Она взяла Елизавету под руку.
– Мы уходим.
– Света, моя дочь, – подал голос Андрей Петрович, который до этого молчал. Все обернулись к нему. – Она всё верно сказала.
Он медленно поднялся, одёрнул пиджак и посмотрел на Николая взглядом, от которого тому не первый раз за день захотелось провалиться сквозь землю.
– Я давал согласие на ваше знакомство, потому что верил, что твой отец воспитал достойного сына. Достойного человека. – Его голос был спокоен, но в этой спокойствии чувствовалась сила стали. – Но сегодня я увидел правду. Такой зять мне не нужен. И ты, Николай, даже не приближайся к моей дочери. Никогда.
Он развернулся и пошёл к выходу.
Николай остался стоять посреди пустого зала. Розы валялись на полу, лепестки осыпались. Отец сидел, закрыв лицо руками, и молчал.
– Папа… – начал Николай.
– Не смей, – глухо сказал отец, не поднимая головы. – Не смей сейчас ничего говорить.
– Но я не знал…
– Именно! – Отец вскинул голову, и Николай увидел в его глазах блеск отчаяния. – Ты не знал! Ты не знал эту девушку, ты не знал её историю, ты не знал, почему она там оказалась! Но тебе хватило одной секунды, чтобы уничтожить её человеческое достоинство! Как ты мог унижать других? Этому я тебя учил? Какая разница – уборщица или начальница отдела? Каждый выполняет свою работу! И никто не смеет винить их в этом!
Отец встал, отодвинув стул с таким грохотом, что официанты вздрогнули.
– Я вырастил чудовище, – сказал он тихо и вышел.
Николай остался один.
Он медленно опустился на стул, уронив голову на руки. В ушах всё ещё звучали его собственные слова: «Сгинь, жалкая поломойка. Жалкое, низкое создание».
Он вспомнил её испуганные глаза. Дрожащие руки. То, как она пыталась извиниться, хотя не была ни в чём виновата.
Елизавета. Она работала на трёх работах, чтобы спасти бабушку. А он…
Он почувствовал тошноту. Настоящую, физическую.
Вечером он вернулся в пустую квартиру. Николай просидел на кухне до утра, перебирая в памяти каждое слово, каждое движение. Он понял одну вещь, которая изменила бы всё, осознай он всю раньше: его отец был прав- он вырастил чудовище. Не потому, что хотел этого. А потому, что Николай сам выбрал быть таким.Он был эгоистом, думал только о себе. Смотрел на других свысока, а должен был... должен был быть человечнее.
Отыскать бабушку Елизаветы не составило труда. Не смотря на то, что Светлана взяла ту девушку под своё крыло и обещала оплатить лечение, Николай сделал это сам. Он попросил передать Светлане, что ей не нужно больше беспокоиться – лечение пройдёт хорошо, и он проследит, чтобы на всё хватило денег. Николай начал меняться. Не ради того, чтобы заслужить прощение Светланы, ведь она действительно произвела на него впечатление. Ради себя. Он больше не хотел чувствовать себя монстром, который топчется по людям, что не сделали ему ничего плохого.
Однажды случайно встретившись со Светланой на благотворительном вечере, Николай набрался смелости, чтобы подойти к ней. Он задал всего один вопрос: может ли он рассчитывать, что они познакомятся снова, когда он изменится и станет другим.
– Время покажет... И ваши поступки, конечно же, тоже, – улыбнулась Светлана.
Она видела, что Николай меняется, и это не могло не радовать, но... прошло слишком мало времени, чтобы просто дать ему второй шанс. Она решила понаблюдать, а потом уже будет видно – смогут они создать крепкий союз вместе или нет.