Фронтвумен Teenage Jesus and The Jerks делится своей ненавистью к сэндвичам и поп-культуре, а также желанием испариться и вернуться в «эфир»
Эндрю Стэффорд, The Guardian. Интервью: 10 хаотичных вопросов
Что самое хаотичное из случавшегося с вами на сцене?
Я всё еще этого жду. Возможно, самое хаотичное — это то, что я сама творила со сцены. Однажды один сильно пьяный мужчина выкрикнул довольно грубое замечание, чтобы я отсосала у него — сами знаете чего, — так что я пригласила его на сцену и треснула его свинчаткой по шее. Он рухнул на колени, и я сказала ему: «Отсоси сам». Я всегда наготове!
Вы прибыли в Австралию, чтобы исполнять песни Suicide. Расскажите, какое влияние на вас как на исполнительницу оказал Алан Вега?
Это был один из первых концертов, которые я увидела, когда в 16 лет приехала в Нью-Йорк. Думаю, меня зацепили их маниакальность и музыкальная шизофрения, когда песня сменяет песню — от «Cheree» к «Dream Baby Dream» и затем к «Frankie Teardrop». Мне нравилось это смешение эмоций. А еще тот немигающий взгляд Алана Веги, когда он орал в пустоту. Они звучали как никто другой.
Вы также играете серию шоу с Тексом Перкинсом. Как вы впервые с ним познакомились?
Я не очень помню, когда именно мы встретились, но я всегда была фанаткой Beasts of Bourbon, и когда мы делали тур Shotgun Wedding [в 1994-м с Роулендом С. Ховардом], мы записали кавер на «Hard for You», и, возможно, мы с Тексом исполним её в этом туре. Мне она кажется до ужаса забавной, сексуальной, грязной — всем тем, чем и должен быть рок-н-ролл.
У вас долгая история с этой когортой австралийских рок-музыкантов, в особенности с Роулендом. Что вы больше всего о нём вспоминаете?
Послушайте, тоска по ушедшим, которые оставили после себя столько всего, — это всего лишь западная форма эгоистичной жадности. Вместо того чтобы скучать, почему бы не отпраздновать то, что было? Я просто рада, что мне удалось отпраздновать его жизнь вместе с ним. У большинства людей такой возможности просто нет. Мы жаждем большего только для себя. А мертвым на это насрать.
В его честь назвали переулок в Сент-Килде, как и в честь другого вашего австралийского соратника, Спенсера П. Джонса. Что вы думаете об этом тренде — называть места посмертно в честь музыкантов, которые при жизни не получили значительного материального вознаграждения?
Ну, может быть, они даже не получат эту награду посмертно — вспомните таких, как [романисты] Хьюберт Селби-младший или Генри Миллер, да и многих других умерших гениев. Но это всё равно лучше, чем если бы в твою честь назвали какой-нибудь гребаный гамбургер.
Ладно, раз уж вы это упомянули: если бы в вашу честь назвали сэндвич, что бы в нем было?
Ну, во-первых, я вообще не люблю сэндвичи, так что я бы ни за что не позволила назвать какой-то сэндвич в честь меня. Я считаю, что хлеб — это обман для бедняков, если только он не обладает высокой питательной ценностью или не является датским. Так что, возможно, это был бы сэндвич без хлеба, но с божественной начинкой. Что-то мясистое, сочное, большое и упругое, прямо как я.
Вы построили карьеру на искусстве шока и провокации. Какое ваше самое скандальное мнение о поп-культуре?
Ну, про-ости-те! Я бы хотела, чтобы ты это перефразировал, потому что я не считаю ничего из того, что я сделала, шокирующим, но у меня нет никакого мнения о поп-культуре. Это экзистенциальный вакуум, всасывающий в себя всех, у кого не осталось ни единой клетки мозга для себя. Интернет хочет, чтобы люди выносили на всеобщее обозрение свои грязные секреты, как будто это какое-то священное таинство? Я не обращаю внимания на эту хрень.
Одной из первых пластинок, которая у меня была, был ваш сплит-EP с Birthday Party «Drunk on the Pope’s Blood». Что вы думаете о превращении Ника Кейва в главного в мире «дядю-исповедника» через The Red Hand Files?
БЕЗ КОММЕНТАРИЕВ!
Можем ли мы представить Лидию Ланч величайшей в мире «тетей-исповедницей»? Я бы за это заплатил.
Я веду колонку для британского журнала Idler. Но еще в те времена, когда за тексты в интернете платили, у меня была колонка секс-советов под названием «Жестокая любовь», где я сама писала и вопросы, и ответы. Был один такой: «Дорогая Лидия, я готовлю благодарственный ужин на День Благодарения для друзей и интересуюсь, могу ли я заразиться сальмонеллой, если кончу прямо в индейку». Не помню, каким был ответ, но вопрос был определенно восхитительным.
Вы сказали выше, что мертвым насрать, но если бы у вас всё же были похороны, какую песню вы бы хотели, чтобы на них сыграли?
Похорон не будет. Вы никогда не найдете мое тело. Когда я буду готова уйти, я исчезну в одно мгновение. Я не умру во сне — это, по-моему, ужасный способ. Я просто испарюсь где-нибудь, скрытая от всех глаз, и буду смотреть, как мое тело возвращается туда, откуда оно когда-то пришло, — в эфир.
Лидия Ланч исполнит песни Suicide и Алана Веги в Мельбурне 17 и 18 июня; Брисбене 20 июня; Сиднее 21 июня; Аделаиде 24 июня; и Перте 25 июня. Лидия Ланч и Текс Перкинс выступают в Мельбурне 19 июня; Брисбене 20 июня; и Парраматте 27 июня.