В 70-е Демис Руссос был одной из главных европейских поп-звезд. И любили его отнюдь не только в СССР и соцстранах, а еще и, например, в Великобритании. Его подруга (и жена его товарища, знаменитого греческого композитора Вангелиса) Вероника Скавинска писала: «Каждый раз, когда он выступал в Альберт-холле, распродавались 6000 билетов, а записи его расходились миллионными тиражами. Би-би-си сняла часовой документальный фильм под очевидным названием «Феномен Руссоса». Английские девушки сходили по нему с ума, несмотря на его 115 килограммов. Для них он воплощал латинские романтику и сексуальность...» А песня «Forever and Ever» (одна из трех самых известных в России, наряду с «Goodbye My Love, Goodbye» и «From Souvenirs To Souvenirs») в 1976 году возглавила британский хит-парад. Еще ни одному певцу, родившемуся на африканском континенте, не удавалось добиться такого успеха.
Руссос появился на свет в египетской Александрии, где семьи его родителей-греков жили уже на протяжении пары поколений. Потом утверждал, что Александрия в годы его детства и юности была «очень красивой и похожей на Лондон - ее ведь строили британцы!» Рос энергичным мальчиком, любил музыку: когда болел, отец часами играл ему на гитаре, а мать пела. В 1961 году семья переехала в Грецию; мать хотела, чтобы Демис работал в расцветающей туротрасли, скажем, экскурсоводом (уже подростком он знал, кроме греческого и арабского, французский, итальянский, испанский, португальский и английский). Но его волновала только музыка.
Он с друзьями играл на гитаре (и иногда на трубе) в барах, клубах и тому подобных заведениях. В 20 лет познакомился с Вангелисом, чья тема из фильма «Огненные колесницы» позже станет одной из самых знаменитых мелодий XX века; в Греции музыкант был известен уже тогда по выступлениям с группой The Forminx. Когда Демис пришел к нему в гости, Вангелис попросил его что-нибудь спеть. Он исполнил очень популярную тогда песню «House of the Rising Sun». Вангелис заявил: «Да у тебя уникальный голос!» И Руссос стал петь со сцены - все чаще и чаще.
В 1968-м они с Вангелисом и общим приятелем Лукасом Сидерисом покинули Грецию, где к власти пришли «черные полковники», не особо (мягко говоря) ценившие рок-музыку. Хотели попасть в Англию, но их туда не пустили: как вспоминал Руссос, Великобритания с 50-х была буквально наводнена бедными музыкантами со всей Европы, попасть туда можно было только с официальным разрешением на работу. В итоге ребята застряли в Париже, мыкались по нему без денег и были вынуждены заключить «один из худших контрактов в истории музыки» со звукозаписывающей компанией Phonogram (каждому полагалось по 0,7% от доходов, при этом все песни, написанные в течение следующих шести лет, становились собственностью компании). Впрочем, и Phonogram можно понять: шансы на то, что эти греки прославятся, были почти нулевыми.
И, тем не менее, песня «Rain and Tears», записанная ими в мае 1968 года, на фоне забастовок и студенческих волнений, возглавила хит-парады. А в июне их группа «Aphrodite’s Child» уже выступала в зале «Олимпия» на разогреве у суперзвезды той эпохи Сильви Вартан. А дальше было еще четыре сингла на вершине хит-парадов по всей Европе и два альбома.
Потом Демис начал сольную карьеру, с более выгодным контрактом. К середине 70-х он уже мог позволить себе особняк под Парижем, отделанный весьма пышно, с гигантскими лестницами, люстрами и зеркалами. У них с женой Доминик было восемь собак и шесть поваров. Последнее неудивительно - кухня была центром дома.
Руссос был весьма крупным мужчиной: к концу 70-х он разъелся до 147 килограммов. Объяснял это тем, что у него «компульсивное переедание» (это вообще-то медицинский диагноз), но тут же уточнял, что до смерти любит чувственные удовольствия. «Я систематически старался удовлетворять все мои прихоти, самые необузданные, пока позволяли приличия, - ел и пил до отвала... Жил во дворцах и пятизвездочных отелях, устраивал для гостей, друзей и семьи пиры, которым позавидовал бы Гаргантюа. Мой живот становился все огромнее и огромнее, как бы доказывая, что получает полное и постоянное удовлетворение. Но в конце концов я стал в большей степени «пашой», чем настоящим музыкантом, и мое пузо стало известнее, чем голос».
Любопытно, что детстве он как раз был «тощим, как зубочистка»: упорно отказывался есть (мать из-за этого приходила в отчаяние), да еще и страдал от хронической дизентерии. Доктор, обследовав мальчика, заявил, что все дело в затяжной инфекции миндалин (расплодившиеся там бактерии воздействовали на пищеварительный тракт), удалил их - и избавил ребенка от проблем с кишечником. А заодно и от стройности. Демис наконец-то открыл для себя еду и решил, что хорошо питаться - дело его жизни.
«Я обожал жареную картошку, пасту и фаршированные помидоры: однажды съел 10 штук за один присест. Мне всегда были нужно много еды, количество важнее, чем разнообразие вкусов. Мои обеды были эпическими. Утром, проснувшись, я выпивал стакан молока и брал с собой в школу большой сэндвич (целую французскую булку с ветчиной и сыром - казалось бы, для семилетнего мальчика это более чем достаточно). Но я помню спазмы голода, которые начинались в желудке, пока я ждал перемены. В полдень меня ждал ланч: мясо, жареная картошка и так далее, плюс много фруктов». И так далее. «Кстати, лучшие фрукты в Бразилии и Египте, в Египте они как мед, инжир тает во рту, у винограда нет косточек, а дыни из Исмаилии вкусны просто бесконечно!..» Греческие родственники, обрадованные чудесным исцелением Демиса, буквально фаршировали его мусакой, жареной бараниной, сырными пирогами и прочими национальными блюдами. «Ешь, малыш, чтобы вырасти красивым!» (еще в то время считалось, что быть толстым - значит быть здоровым и богатым).
В итоге он написал книгу «Вопрос веса» о том, как похудел на 50 килограммов. Наверное, даже нет смысла рассказывать подробно о его диетах: в таких случаях рецепт один - «не жрать». Но гедонистам и эпикурейцам типа Руссоса он не очень подходил.
В середине 80-х он попал на первые полосы, случайно оказавшись на борту самолета, летевшего из Афин в Рим, но приземлившегося в Бейруте: его захватили террористы. Говорят, Руссосу пришлось для них петь. Его вместе с частью пассажиров освободили на второй день, а тем, кому повезло меньше, пришлось томиться в лайнере еще две недели.
Потом с ним уже не происходило чего-то исключительного, однако слава долго не гасла: он пел то во французских церквях (был глубоко религиозен), то на престижных лондонских площадках (критик The Guardian в 2002 году писал: «Когда он пляшет на сцене, как радостный дядюшка на пьяной свадьбе, к нему невозможно относиться без симпатии. И, как и раньше, он совершенно уникален»). Естественно, было много гастролей по бывшему СССР, где к нему относились с восхищением и ностальгией. А умер он в 68 лет от рака - возможно, это была оборотная сторона любви к «чувственным удовольствиям» и пирам.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
До того, как стать Надей Шевелевой в «Иронии судьбы», Барбара Брыльска была польской секс-бомбой
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru