«ЭТЕРНА»
(из жизни судового механика)
Отпуск закончился в начале ноября, и я с нетерпением ждал возвращение судна из полярки. В долгом отпуске пришлось продать старую машину, чтобы свести концы с концами, поэтому в предстоящем рейсе, который планировался на Японию, я хотел приобрести другую.
Утром я зашёл в отдел кадров, где инспектор Анатолий Иванович Бабушкин направил меня в Службу Судового хозяйства, чтобы я без дела не сидел, а помогал механикам наставникам. Там меня определили к Подушкину, занимавшегося приёмом аттестаций у механиков, где я и сидел, как самый настоящий клерк с девяти до пяти, тыкая пальцем в компьютер.
Я тогда работал старшим механиком на небольшом судне типа «Пионер». Подменял меня молодой и энергичный механик Володя Кустов.
Судно возвращалось в Находку после полярного рейса к острову Врангеля, который оказался тяжёлым испытанием для экипажа. Всем пришлось тяжело в этом рейсе, чтобы снабдить полярную станцию на острове Врангеля всем необходимым на долгую полярную зиму. Потому пароходство решило отблагодарить экипаж за самоотверженный труд, отправив Кустова в следующий рейс на Японию вместо меня. А мне посоветовали не возмущаться и на период этого рейса попротирать штаны в Службе Судового хозяйств. От такого решения я расстроился, зато жена, наоборот, обрадовалась, что я ещё пару недель побуду дома.
Через пару недель судно вернулось из Японии в Находку, и я сразу приехал на него, где меня встретил сияющий от гордости Володя.
Он сразу повёл меня к кормовому трюму, где на палубе стояла тёмно-вишнёвая «Этерна»
— Ты только посмотри на мою красавицу! — показал он на своё приобретение.
Он рассказывал о ней с таким трепетом, как будто перед нами стоял не автомобиль, а мечта всей его жизни, предмет особой любви.
Мы быстро пересдали делами. По правилам мне предоставлялось три дня на пересдачу дел, но я не стал «тянуть Му-Му за хвост». Судно я знал вдоль и поперёк — два года работы за плечами на нём, да и не хотелось задерживать Володю. Пусть отдыхает. Заслужил.
На следующий день вечером Володя собирался ехать во Владивосток.
Я ещё удивился:
- Куда ты торопишься на ночь глядя? Тем более, что после последнего снегопада трассу ещё не полностью расчистили.
Но на мои отговоры он не обращал внимания и всё равно собирался ехать.
Тогда я попросил артельщика собрать продукты — мяса, тушёнки, сгущёнки — всё то, что было в дефиците в это время в городе. Действительно с продуктами была полнейшая напряжёнка. Всё приходилось доставать или по блату, или из-под полы. Вот где торгаши наваривались!
Артельщик принёс продукты ко мне в каюту, а я попросил Володю:
— Передай, пожалуйста это моей жене, — показывая на большой бумажный мешок.
Володя недовольно поморщился, услышав мою просьбу, но согласился взять посылку и пошутил:
- Завезу, пока мясо не растаяло, - как я его понял, что именно сегодня.
Капитан тоже приготовил подобный мешок, а матросы наши подарки семьям сложили на заднее сиденье «Этерны», потому что багажник Володя забил своими вещами.
Перед отъездом капитан предупредил Володю:
— Ты там внимательнее будь. Дороги после снегопада ещё не всё убрали. Едь аккуратно.
Володя на его предупреждение лишь усмехнулся:
— Не волнуйтесь, Николай Иваныч, довезу я ваши подарки в целости и сохранности и вручу их вашим ненаглядным сегодня же.
После отъезда Володи я решил сходить на «Пантелеймон Лепешинский», где старпомом работал мой хороший друг Виктор.
Радостно встретившись, мы сели за стол, а так как рабочий день закончился, усугубили нашу встречу хорошим коньяком, а потом долго сидели, пили свежий китайский чай, вспоминали старые рейсы и совместную работу. Время в воспоминаниях провели отлично. Такие вечера запоминаются надолго.
«Лепешинский» собирался уходить завтра, а наш пароход через день и мне предстояло ещё сделать много дел, поэтому мы долго засиживаться не стали, и я засобирался уходить. Но тут к нему в каюту зашёл один из его помощников, только что вернувшийся из Владивостока. Он доложил о своём прибытии, а когда Виктор спросил, как он добрался, то поделился:
— Под Тихоокеанским, авария случилась страшная. Там красная «японка» врезалась прямо в КАМАЗ. Передок – в хлам. Что там с водителем – не знаю, но судя по тому, что полмашины под капотом КАМАЗа, раненых в «японке» не осталось.
Такое известие припечатало меня к креслу, с которого я только что собрался подняться.
— Кустов, что ли врезался? — в растерянности вырвалось у меня. – Говорил же ему капитан не гнать, а ехать осторожно, - в сердцах вырвалось у меня.
Парень в сомнении пожал плечами.
- Да кто ж его знает, кто там был. Мы только из-за этого долго простояли в пробке. Но машину я точно видел. «Японка» точняком влетела под передок КАМАЗа.
— Какая «японка»? Не красная ли? — для уточнения поинтересовался я.
— Да, красная японка… — подтвердил он.
В груди у меня от его слов что-то ёкнуло, и я обалдело смотрел на помощника.
— Подожди, паниковать раньше времени, - попытался успокоить меня Виктор. – Во-первых нужно вначале всё проверить, а потом уже панику разводить, — и покачал головой. — Хотя это страшно увидеть такое.
Я собрался с силами и встал с кресла.
— Я должен идти, — решил я, уже прорабатывая для себя план дальнейших действий.
Конечно, от такого известия я больше оставаться у Виктора не мог, попрощался и рванул на судно рассказать о такой печальной новости капитану.
Николай Иванович спокойна выслушал мой сбивчивый рассказ, посмотрел на часы и решил:
- Ехать туда сейчас нет смысла. Поздно уже, да к тому же опять снегопад намечается. Сейчас я с помполитом поднимусь на мостик и позвоню в пароходство. Известим их о предполагаемой аварии, а там уже будем думать, что делать дальше.
Капитан, как всегда, оказался прав.
Они с помполитом позвонили в Тихоокеанский (как говорят в Приморье – Техас), где подтвердили сведения об аварии, а потом в пароходство и друзьям Кустова, адреса которых капитан нашёл в своих записях.
Володя был не женат, квартиры во Владивостоке не имел и жил между рейсами только у друзей или, как говорят моряки, в бичхоле. Мы понимали, что ехать на место трагедии сейчас поздно. Да и что могло измениться от того, приедем мы сегодня вечером или завтра утром?
На следующий день помполит с двумя матросами отправились на место аварии и вернулись к вечеру вместе с друзьями Володи с тяжёлой вестью, что Володя погиб, а машина восстановлению не подлежит.
А так как ГАИ Техаса было завязано на Находку, то все такие тяжёлые аварии решались только в Находке, поэтому и Володины друзья приехали с помполитом к нам на судно, чтобы с утра решить все вопросы.
Они рассказали, что Володя гнал слишком быстро и не смог на заснеженной трассе вписаться в поворот, из которого выезжал тяжело гружёный КАМАЗ. Его занесло на встречную полосу, и произошло лобовое столкновение с этим КАМАЗом.
— Машина полностью уничтожена, — закончил рассказ помполит приглушённым голосом. — Смерть была мгновенной.
Слушая помполита, я ещё не мог представить себе, как навечно исчезнут сияющие от гордости за новую машину глаза Володи. Что их больше никогда не будет и он никогда так радостно не улыбнётся.
Друзья Володи привезли остатки наших с капитаном посылок, которые матросы уложили в его «Этерну» на заднее сиденье. По состоянию искорёженных банок можно было судить о силе удара, с которым «Этерна» влетела под КАМАЗ. Удар оказался такой силы, что слегка подтаявшее мясо размазалось по всему салону автомобиля. Вначале инспектора ГАИ подумали, что это кровь водителя, а потом разобрались, что это следы размазанного мяса, рассказали друзья Володи о страшной аварии.
Помполит собрал собрание, а я обратился к экипажу сдать деньги на похороны и перевозку гроба. У Володи из родственников никого во Владивостоке не было. Мать жила далеко в Орловской области, поэтому друзья решили переправить тело Володи матери.
— Мы должны быть рядом с ним хоть так, — говорил я каждому, кто сдавал деньги, а те вспоминали энергичного и жизнерадостного Володю и как он со всеми вместе катал бочки с ГСМ на острове Врангеля.
Позже пришло письмо от матери Володи — с благодарностью за заботу и простыми словами благодарности, в которых звучала непередаваемая глубокая скорбь.
Получив письмо, помполит собрал судовое собрание, где зачитал его, а весь экипаж почтил память жизнерадостного моряка, друга и обычного человека, с которым им пришлось хлебнуть трудностей в полярных широтах острова Врангеля.
Вскоре кто-то из экипажа сделал замечательную фотографию, где Володя стоит с друзьями на заснеженном берегу острова Врангель на фоне станционных строений и улыбается.
Фотографию поместили на одну из переборок в столовой команды, а её копию я отослал матери Володи.
04.05.2026 г.