В семейном укладе средневековой Руси было немало правил, регулировавших не только хозяйственную жизнь, но и самые интимные её стороны. Православная церковь, утвердившаяся на русских землях, принесла с собой жёсткую регламентацию супружеских отношений. Одной из самых спорных её сторон был обычай, согласно которому женщина, достигнув определённого возраста и утратив способность к деторождению, должна была полностью отказаться от близости с мужем. На каком же рубеже ей предписывалось произнести, возможно, с горечью, но смиренно: «Оставь меня, старуха…»?
Мир до запретов
Прежде чем говорить о суровых христианских нормах, стоит заглянуть в эпоху, когда их ещё не было. В дохристианской Руси сфера отношений между полами регулировалась обычаем, а не строгим запретом. Добрачные связи не были чем-то из ряда вон выходящим, а ребёнок, рождённый до брака, не накладывал на мать несмываемого позора. Этому способствовали и языческие обряды, такие как ивано-купальские гуляния — ночь, полная мистики, часто становилась и временем сексуальной свободы. К подобным вольностям общество того времени относилось снисходительно.
Борьба с «плотью»
С принятием христианства всё переменилось кардинально. Новая религия принесла с собой иное понимание греха и человеческого тела. Церковь провозгласила секс, не направленный на зачатие, греховной «похотью». Интимная жизнь супругов оказалась опутана сетью запретов: посты, праздники, дни женской «нечистоты» — всё это становилось временем воздержания. Теперь брак воспринимался, в первую очередь, как духовный союз, главной целью которого было деторождение. Поэтому продолжительность сексуальной жизни женщины напрямую зависела от её фертильности.
«Престарелая» жена по закону
Светское законодательство, в частности «Устав князя Ярослава» (XI век), с одной стороны, закрепляло минимальный брачный возраст, а с другой — ограничивало вступление в брак людей «престарелых». Если для мужчины преклонные годы наступали где-то после 50–60 лет, то для женщины ситуация была совершенно иной.
В суровых реалиях средневековья 35-летняя женщина, измождённая многочисленными родами и тяжёлым крестьянским трудом, уже считалась старухой. Она становилась бабушкой, а её здоровье часто оставляло желать лучшего. Мужчине, вступать в интимную связь с «постаревшей» женой становилось «зазорно». Этот неуловимый возрастной порог, отделявший женщину в расцвете лет от «старухи», пролегал где-то между 30 и 35 годами.
Возраст угасания и запрет на «похоть»
Главным критерием, определявшим для женщины право на супружескую жизнь, была её способность к зачатию. Как только у неё начинался климакс, она должна была переселиться на другую лежанку. Согласно церковным догматам, секс ради удовольствия считался грехом, а раз женщина уже не могла родить, то и плотские отношения с ней теряли всякое оправдание.
Хотя точную цифру назвать сложно, многие исследователи сходятся во мнении, что полное воздержание в семье наступало, когда жене исполнялось 45–50 лет. В крестьянской среде даже на рождение ребёнка у такой «возрастной» женщины смотрели косо — её время ушло, она уже должна была не рожать, а нянчить внуков.
Трагедия в избе
Эта ситуация порождала глубокие семейные драмы. Мужчина часто сохранял физическую активность и желание дольше, чем его супруга. Но, не имея возможности делить ложе с «состарившейся» женой, он нередко обращал свой взор на более молодых женщин в доме — невесток. Так рождалось печально известное явление «снохачества», когда свёкор принуждал к близости жену своего сына. Это был позорный, но, увы, распространённый порок, порождённый жёсткими и противоречивыми нормами.
Средневековое общество, видевшее в женщине в первую очередь инструмент для продолжения рода, безжалостно лишало её права на любовь и близость, как только она переставала соответствовать этой функции. Церковный запрет на «греховную похоть» лишь освящал этот прагматичный, жестокий подход, обрекая женщину на долгие годы одиночества. Фольклор сохранил немало горьких песен о похотливых стариках и оставленных супругах. Так биологическая реальность, смешанная с религиозным догматом, создала ту систему запретов, что на века определила непростую судьбу русской женщины.