Игорь сидел в машине, положив руки на руль, и смотрел, как на лобовое стекло налипает мокрый апрельский снег. Двигатель тихо урчал. На пассажирском сиденье лежала небольшая коробка, перевязанная крафтовой бечевкой – подарок от Алёны на его сорок первый день рождения, который он так и не открыл.
В кармане куртки завибрировал телефон. Экран высветил: «Наталья».
Игорь не взял трубку. Он знал, что она скажет. Что Тёмку отпустили, что вспухшая гематома на лбу – это просто ушиб, а не сотрясение, и что «спасибо тебе, Игорек, что приехал, я бы сама с этими врачами в приемном покое с ума сошла».
Он завел дворники. Резина с хрустом размазала кашу по стеклу.
---
Час назад он оставил Алёну в ресторане. В одном из тех мест, куда ходят по особому случаю: с приглушенным светом, белыми скатертями и официантами, которые двигаются бесшумно, как тени. Алёна выбирала этот вечер две недели. Она была в темно-синем платье, которое он раньше не видел, с открытыми плечами. Они успели выпить только по бокалу вина, когда у Игоря в кармане завыл спецсигнал – этот рингтон стоял только на сына.
«Игорь, Тёма свалился со строящихся гаражей, тут скорая, я ничего не понимаю, приедь!» – кричала в трубку бывшая жена.
Игорь помнил, как у него похолодели пальцы. Он подскочил, едва не перевернув фужер.
– Алён, я быстро. Там мелкий с крыши рухнул. Я пулей: доеду до больницы, узнаю, что живой, и назад.
Алёна тогда даже не разозлилась. Она просто откинулась на спинку стула и посмотрела на него – как-то очень внимательно, отстраненно, словно между ними вдруг выросла стеклянная стена.
– Конечно, Игорек. Езжай, – тихо сказала она.
И вот он вернулся. Спустя два с половиной часа. Ресторан уже закрывался, официанты переворачивали стулья на соседних столах. Алёны не было. На ее месте лежал этот сверток и оплаченный счет.
Игорь нажал на газ, выезжая со стоянки. Внутри него глухо, тяжело ворочалась злость. Обида. На бывшую, которая не может уследить за пацаном. На сына, который полез на эти чертовы гаражи. И – подспудно, в чем он боялся себе признаться – на Алёну. Ну неужели нельзя понять? Это же ребенок. Это же форс-мажор. Он же не к бабе поехал, он сына спасал. Почему он всегда, Господи, всегда у всех виноват?..
---
Игорь припарковался у дома Алёны в половине двенадцатого ночи. Окна на третьем этаже были темными. Он поднялся на лифте, открыл дверь своим ключом – замок поддался на удивление легко. В прихожей пахло ее духами.
Алёна не спала. Она сидела на кухне в трикотажном костюме, поджав под себя ноги, и смотрела в окно на мокрый апрельский асфальт. Рядом стоял раскрытый ноутбук.
– Алён, ну прости. Пацан реально напугал, – Игорь устало опустился на соседний стул, не снимая куртки. – Врач сказал, в рубашке родился. Просто ушиб грудной клетки и лоб зашили. Но Наташку там трясло так, что она слова сказать не могла. Пришлось самому бланки заполнять, с дежурным объясняться...
Алёна перевела на него взгляд. Спокойный, чистый, без капли той истерики, которой Игорь подсознательно боялся всю дорогу в машине.
– Как он сейчас? – спросила она.
– Нормально. Укололи обезболивающим, дома уже. Я их до подъезда довез, аптеку круглосуточную нашел, лекарства купил.
– Молодец, – Алёна кивнула. – Ты хороший отец, Игорь. Правда.
Она закрыла крышку ноутбука. Этот мягкий пластиковый щелчок прозвучал в тишине кухни как выстрел. Игорь почувствовал, как внутри, под ребрами, сжимается пружина. Что-то в её тоне было не так. Слишком ровно. Слишком правильно.
– Алён, ну не начинай, а? – взмолился он, потирая воспаленные от напряжения глаза. – Это же сын. Ему тринадцать, у него мозгов нет, полез за компанию на эти недострои. Я что, должен был сказать: «Извини, Наташ, у меня утка по-пекински стынет, пусть мелкий там сам исходит кровью»? Так, что ли?
Алёна вздохнула и покачала головой.
– Нет, Игорь. Ты должен был поехать. И в прошлую субботу ты должен был поехать. И в позапрошлую.
---
Они были вместе два года. Игорь влюбился в Алёну сразу – в её тихую, уверенную женственность, в то, как легко и уютно с ней было молчать. После тяжелого, изматывающего развода с Натальей, где каждый день сопровождался битьем посуды и взаимными попреками, Алёна казалась ему тихой гаванью.
Игорь ушел от бывшей жены честно. Оставил трешку на проспекте, машину. Снял себе однушку недалеко от объекта, где шел крупный подряд, и пообещал сыну: «Тёмка, я всегда на связи. Что бы ни случилось – звони».
Первый год с Алёной был сказкой. Игорь зарабатывал хорошо, бригада его ценилась, он вовсю планировал, как они с Алёной распишутся и купят свой дом за городом. Проблемы начались, когда Тёмка вошел в глухой подростковый возраст.
Наталья не справлялась. Она звонила Игорю по любому поводу: «Тёма хамит», «Тёма получил двойку и ушел из дома», «Тёма закрылся в комнате и не ест». Игорь, как привык на стройке, тут же включал прораба: срывался, ехал, проводил с пацаном жесткие мужские беседы, чинил сломанные двери, проверял уроки.
Постепенно его жизнь превратилась в бесконечный режим ожидания.
Он мог сидеть с Алёной в кино, но краем глаза всегда косился на экран телефона. Он обещал в выходные помочь её матери перекрыть крышу на веранде, но в субботу утром Наталья звонила в слезах: «Тёмку забирают в полицию, они с пацанами бросали камни в чужие окна». И Игорь разворачивал машину.
Он врал Алёне. Часто. Говорил, что задержали поставщики цемента, что на объекте авария, что нужно срочно пересчитать смету. Врал не потому, что разлюбил, а потому что дико, до судорог устал от виноватого выражения собственного лица. Ему казалось, что если он скажет правду, Алёна устроит сцену. А он просто хотел, чтобы его оставили в покое.
---
– Я не сержусь, Игорь, – Алёна встала, налила ему стакан воды и поставила на стол. – Я просто устала быть третьей в ваших отношениях.
– Да каких отношениях, Алёна?! – Игорь вскочил, стул с грохотом отлетел к кухонному гарнитуру. – Я с Натальей пять лет не сплю! Мне тошно от неё, понимаешь ты это или нет? Я туда еду только ради пацана!
— Ты едешь туда, потому что боишься быть плохим, — Алёна убрала руку с коробки и спрятала пальцы в рукава трикотажной кофты, словно ей резко стало холодно. — Наталья это чувствует и зовет тебя по любому поводу. А ты... ты просто кормишь своей виной их семью. А на нашу у тебя остаются только объедки. Время, которое осталось. Силы, которые не успели забрать там. Я так больше не могу, Игорек.
Игорь смотрел на нее, и внутри него клокотала ярость напополам с горькой, удушливой правдой.
– А что мне было делать, Алёна? – его голос вдруг упал до хрипа. – Когда мы сошлись, ты мне что сказала? «Игорь, я хочу спокойной жизни, без драм и чужого багажа». Помнишь? Ты четко обозначила границы. Я согласился. Я хотел быть для тебя идеальным. Но мой багаж – это мой сын! Он живой, он косячит, он ломает руки. Я не могу запереть его в шкафу и доставать только тогда, когда у тебя хорошее настроение.
Алёна долго смотрела на него. В её глазах не было злости – только бесконечная, вымотанная жалость.
– Наверное, ты прав, – сказала она. – Твой сын – это твоя жизнь. Но в этой жизни для меня нет места. Я не хочу караулить тебя с вызовов, Игорь. Не хочу быть женщиной, которой звонят между спасением бывшей жены и поездкой в травмпункт.
— Наверное, ты прав, — сказала она. — Твой сын — это твоя жизнь. Но в этой жизни для меня нет места. Я не хочу караулить тебя с вызовов, Игорь. Не хочу быть женщиной, которой звонят между спасением бывшей жены и поездкой в травмпункт.
Она повернулась и ушла в спальню. Игорь остался один на кухне. На краю стола так и осталась стоять неоткрытая коробка, перевязанная бечевкой. Он так и не решился к ней прикоснуться. На следующий день он собрал свои инструменты, пару сумок с вещами и переехал обратно в съемную однушку. Нам обоим нужно было перевести дух.
---
Прошел почти год.
Строительный сезон начался бурно, Игорь дневал и ночевал на объектах. С сыном они стали видеться реже – Тёмка вытянулся, увлекся гитарой, у него появились свои друзья и девчонки. Наталья тоже как-то притихла, нашла себе мужчину и больше не звонила по ночам из-за сломанных кранов. В жизни Игоря наконец наступил тот самый покой, о котором он так долго мечтал.
Вот только этот покой оказался ледяным и абсолютно пустым.
В субботу днем Игорь заехал в крупный строительный гипермаркет – нужно было докупить крепежи для нового объекта. В зале было людно, пахло древесной стружкой, пластиком и свежей краской.
Игорь катил тележку мимо рядов с сантехникой и вдруг замер.
В тридцати метрах от него, у стенда с кухонными смесителями, стояла Алёна. Она была в том же легком пальто, в котором он видел ее в их последнюю весну. Рядом с ней стоял высокий мужчина в спортивной куртке. Они о чем-то негромко спорили, выбирая между хромированным и матовым краном.
Мужчина что-то сказал, и Алёна рассмеялась – тем самым заливистым, мягким смехом, который Игорь не слышал уже год. Мужчина приобнял её за плечи, и она естественно, привычно прижалась к его боку.
Игорь инстинктивно перехватил поручень тележки. Пальцы побелели. В груди дико, до глухоты застучало сердце. Ему безумно, до судорог захотелось сделать шаг вперед, окликнуть её, подойти, сказать какое-то глупое, простое «привет». Сказать, что он всё понял. Что Тёмка вырос, что Наталья отстала, что теперь всё может быть иначе – так, как она хотела. Чисто, спокойно, только для них двоих.
Мужчина у стенда перехватил тяжелую коробку со смесителем, Алёна взяла его под руку, и они пошли к кассам, удаляясь от Игоря.
– Слышь, Михалыч, тут анкеры брать или двенадцатые? – раздался над ухом громкий голос его снабженца Сереги.
Игорь не ответил. Он смотрел вслед Алёне. Она шла легко, не оборачиваясь, полностью погруженная в разговор со своим мужчиной. Ей выбирали кран. В её новую квартиру. В её новую, нормальную жизнь, где никто не срывался посреди ночи и не лгал по мелочам.
Игорь сглотнул сухой комок в горле и медленно убрал руку с тележки. Наверное, он мог бы догнать её. Но в кармане куртки привычно, требовательно зажужжал телефон. На экране светилось: «Тёмка».
Игорь посмотрел на экран, потом на удаляющийся силуэт Алёны. Он отвернулся раньше, чем она успела дойти до кассовой линии.
Нажал кнопку приема и прижал трубку к уху.
– Да, мелкий, я на связи. Что у тебя там?
КОНЕЦ
Спасибо, что дочитали до конца.
Буду благодарна за лайки и комментарии!
Они вдохновляют на дальнейшее творчество.
Читайте еще: