Жарким днем, в воскресенье, когда все семьями сидят на пляже, пошел дождь.
Небо стало чернильным, море совсем белесым. Встала радуга и серфингист под белым парусом катал мимо и сквозь нее, вправо-влево. Было непонятно, заметил ли он дождь, видит ли он радугу. Или, может, у него все внутри, всегда с собой — и радуги, и дожди. Ему вообще главное — ветер. А ветер крепчал. Тряпичные навесы от солнца превратились в паруса и громко захлопали.
Сначала все не верили, что это надолго, и даже не снимали больших шляп, но дождь превратился в ливень, и народ повалил домой.
Серфингист остался игнорировать радугу. Потом стемнело.
В первом доме от моря — бар, а хозяин в нем — египтянин, говорят настоящий, который на родине заправлял солидной сетью отелей, но волею судеб оказался в маленьком городке, женился на дагестанской женщине и открыл бар. На самом деле — пивнушку. Ну ничего, они тоже жизненно важны.
По вечерам оттуда, в основном по трое, выходят народные философы. У них много времени и тем для дискуссий. Они перекрестно и по кругу с удовольствием объясняют друг другу, что жизнь — штука сложная, кругом все гондоны, но лично их не проведешь, «не вчера родились» и палец им в рот не клади.
Рабочий сидит на третьем этаже строящегося дома в пластиковом шезлонге, задрав ноги на кирпичи и в кепке, хотя ночь.
Он разговаривает с девушкой, девушка говорит ему приятное, и ни город, ни мир не кажутся ему маленькими, у него все прекрасно.
Перед ломбардом (!) моют тротуар чудо-шваброй и по-ливают из шланга. Внутри фургона с арбузами зажгли желтую дружелюбную лампочку и груда арбузов засветилась, как узор на ткани — выпуклый и яркий. А самфургон посреди темной улицы стал похож на уютный домик с рождественской открытки. Хотя арбузы наверняка с селитрой, уж больно ранние.
И первые персики раньше появлялись только в августе,к моему дню рождения, а теперь уже в июне продают в каждой подворотне.
И хочется взять именно с листиком. Как мандарин. Чтоб потом он лежал, чтобы натюрморт.
И чеснок! — как давно я не видела мелкий сухонький дагестанский чеснок и как презираю китайский. Буду грызть с помидорами, прямо несколько зубчиков — у меня нет планов на вечер.
Зачем приезжать в Дагестан, если не есть дагестанский чеснок? Хотя многие считают, зачем приезжать в Дагестан, если не иметь планов на вечер.
Я сказала продавцу: «Не кладите так много — одна я столько не съем». Он посмотрел на меня грустно и попросил телефон.
Кавказцы сочувствуют одиноким женщинам и хотят их спасти, хотя бы нена-долго.
🧄
К мусорке подошел мужчина с усами, в белоснежномполо и красных спортивных штанах. Под мышкой у него был противень. Мужчина достал из бака черный пакет, вывалил мусор на противень и стал спокойно его перебирать, светя телефоном из карманчика. Знаем мы это спокойствие, сейчас если не найдет, придет домой и тому, кто выкинул ту «бумажку, вот здесь же лежала», — мало не покажется. Хоть бы нашел.
Дети во дворах многоэтажек бегают в надувных жилетах и с плавательными кругами на талии. Маленький мальчик говорит другому такому же маленькому:
— Сегодня папа купит арбуз.
И оба солидно молчат. Пред-вкушают. Тот возраст, когда в обещания отцов еще верят.
Велосипедист проехал, чиркнул фонариком, девушка засмеялась, вдалеке кто-то нещадно буксовал.
Как мне не хочется думать, о том, что дальше этой улицы, и вообще, что будет дальше.
(Из «Черной водолазки»)
Приходите в мой Telegram-канал «Утро Полины», там я каждый день!
