– Твоя мать опять идет! Опять! Сколько можно приходить к нам на обед? Тут что, где-то висит вывеска, что я открыла столовую? Почему она постоянно приходит к нам обедать? – прошипела Марина мужу, отдергивая занавеску так, что та едва не сорвалась с крючков.
Артем даже головы от телефона не поднял.
– Марин, ну ты как маленькая, честное слово. Преувеличиваешь, как всегда. Мама зашла, поела, ушла – что тут страшного? И вообще, ей одной тоскливо, отца три года как нет, ты забыла?
– Не забыла, – отрезала Марина и пошла на кухню.
Спорить дальше не было ни сил, ни времени...
...Ольга Николаевна вплыла в прихожую с той особенной легкостью, какая бывает у женщин, твердо знающих, что им здесь рады. По крайней мере, она искренне в это верила, и от этой ее уверенности Марине хотелось одновременно улыбнуться и тихо завыть.
– Мариночка, солнышко, а чем это у тебя так пахнет? Неужели голубцы? Ах, ты ж умница, ну кто еще так голубцы крутит, у меня самой никогда такие тугонькие не получались, все разваливается, а у тебя – загляденье.
И вот тут Марину накрывало с особой силой. Свекровь ее хвалила. Хвалила честно, без всякого подвоха, причмокивая и качая головой, и от этой похвалы злость не утихала, а только разгоралась жарче.
Потому что ругаться с человеком, который тебя унижает, легко и даже приятно. А что делать с человеком, который сидит за твоим столом и нахваливает еду. Но при этом сидит здесь третий раз за неделю?
Этого Марина не знала.
Злиться вроде бы не на что. А бесит. Бесит до зубовного скрежета сам факт, что эта женщина обосновалась в ее квартире, а выдворить ее невозможно, потому что повода нет.
– Ешьте, Ольга Николаевна, приятного аппетита, – выдавила Марина и поставила перед свекровью полную тарелку.
Через два дня история повторилась. Ольга Николаевна явилась к самому обеду – будто чувствовала, когда снимали кастрюлю с плиты, – и в этот раз пришла не с пустыми руками. На столе появилась баночка вишневого варенья, заботливо обернутая в полотенце.
– Это я тебе принесла, Мариночка. Свое, прошлогоднее еще, но ты попробуй, оно к чаю – самое то. И спасибо тебе огромное, что меня, старуху, привечаешь, я ж понимаю, что мешаюсь.
– Да что вы, не мешаете вы совсем, – соврала Марина, и улыбка вышла такой натянутой, что заболели скулы.
Понимает она. Если понимает – что ж ходит-то? Марина мыла потом эту банку под краном и ловила себя на мысли, что злится уже не на свекровь, а на саму себя, за то, что не может просто взять и сказать вслух: хватит. И от этого бессилия становилось еще противнее.
А потом случился тот самый день, который все перевернул...
...Артема не было дома – уехал к заказчику на другой конец города и предупредил, что вернется к вечеру. Марина уже почти выдохнула, поверив, что хоть один обед проведет в тишине, как раздался звонок. На пороге, разумеется, стояла Ольга Николаевна. В новой блузке, заметила Марина мельком, и волосы уложены аккуратнее обычного, но тогда она не придала этому ровно никакого значения.
– А Артемушки нет? – спросила свекровь и почему-то не расстроилась, а едва ли не обрадовалась.
– На работе. Проходите, я как раз суп сварила.
Ольга Николаевна ела торопливо, без обычных причмокиваний и долгих похвал, то и дело косясь на часы на стене. Марина списала этот пустяк – мало ли, дела какие-то у человека. Доев, свекровь засобиралась с непривычной поспешностью, чмокнула Марину в щеку и упорхнула за дверь, оставив после себя облако сладковатых духов, которыми раньше вроде бы не пользовалась.
Марина принялась за дела: убрала со стола, составила тарелки в раковину, пустила воду. И тут взгляд ее упал на мусорное ведро, набитое доверху так, что крышка не закрывалась. Вздохнув, она вытянула пакет, завязала его и пошла вниз.
Майский двор встретил ее теплым, ленивым солнцем. Марина направилась было к контейнерам, как вдруг замерла. На лавочке у соседнего подъезда сидела Ольга Николаевна. Сидела ровненько, сложив руки на коленях, и явно никуда не торопилась, хотя ушла минут десять назад.
Недоумение толкнуло Марину вперед. Мало ли: сердце прихватило, голова закружилась, всякое в этом возрасте бывает.
– Ольга Николаевна, вы чего тут? Случилось что-то? – спросила она, подходя ближе.
Свекровь обернулась, и глаза ее округлились так, будто Марина застала ее за чем-то постыдным. Она открыла рот, но не успела сказать ни слова, потому что со стороны раздался низкий, бархатистый мужской голос:
– Олечка, ты сегодня не одна?
Марина обернулась. По дорожке к ним шел Виктор Павлович – сосед с первого этажа, которого она знала шапочно. Статный, седой, в отглаженной рубашке, с той породистой осанкой, какая выдает мужчину, всю жизнь следившего за собой. Он улыбался, и улыбка предназначалась вовсе не Марине.
Марина медленно повернула голову к свекрови. И увидела, как Ольга Николаевна заливается краской – щеки, шея, даже уши.
Шестидесятипятилетняя женщина краснела, как девчонка на первом свидании, и отчаянно делала вид, что разглядывает что-то у себя под ногами.
И тут до Марины дошло. Никогда свекровь не ходила к ней на обеды ради обедов. Все эти голубцы, супы, баночки варенья были только предлогом. Поводом оказаться во дворе. Причиной выйти из своей одинокой квартиры, надеть новую блузку, уложить волосы и будто бы случайно столкнуться с этим вот седым красавцем у подъезда.
Внутри у Марины что-то екнуло, и злость, копившаяся неделями, испарилась без следа, уступив место веселью.
– Я мусор вынести вышла, – сказала она самым невинным тоном, на какой была способна. – Не буду вам мешать. Хорошего дня, Ольга Николаевна. Виктор Павлович.
И пошла к контейнерам, едва сдерживая хохот. Всю дорогу обратно – мимо лавочки, через двор, по лестнице – ее разбирал смех, который она глотала с трудом. Вот это новость так новость. Артем вечером упадет со стула. Свекровь-то, оказывается, влюблена. И не в кого-нибудь, а в соседа. Марина уже мысленно репетировала, как преподнесет мужу эту историю за ужином.
Часа через полтора в дверь снова позвонили. На пороге опять стояла Ольга Николаевна – и от прежней робкой влюбленной девчонки не осталось и тени. Лицо потухшее, плечи опущены, вся какая-то поникшая, будто из нее выпустили воздух. Она прошла в квартиру, села на краешек дивана и долго молчала, теребя ремешок сумки.
– Мариночка, – выговорила наконец свекровь, и голос у нее был тихий, виноватый. – Ты меня прости. Я ведь не нарочно навязывалась, честное слово. Просто стыдно было сказать. Я как мужа схоронила, думала – все, отжила свое, кому я нужна. А тут год назад с Виктором у подъезда столкнулась, слово за слово... И все, понимаешь? В моем-то возрасте – и влюбилась как девочка. Вот и придумывала повод встретиться, к вам бегала, лишь бы лишний раз во дворе его увидеть.
Марина смотрела на эту немолодую женщину, теребящую сумку, и в груди у нее разливалось что-то теплое, незнакомое. Куда только подевалось все ее раздражение?
– Ольга Николаевна, да я все понимаю, – мягко сказала она и присела рядом. – Только время-то нынче другое. Чего по дворам прятаться да предлоги выдумывать?
Свекровь подняла на нее непонимающий взгляд.
– Современные женщины, – продолжила Марина, – сами на свидание мужчину пригласить могут. И нечего тут стесняться. Подошли бы, да и сказали прямо: Виктор Павлович, не желаете ли в субботу в кафе сходить?
– Да ты что! – Ольга Николаевна испуганно замахала руками. – Нет-нет, как можно, я женщина, мне неловко, что он обо мне подумает...
– А он, между прочим, к вам только что сам подошел и по имени окликнул, – заметила Марина с улыбкой. – Хватайте свое счастье, Ольга Николаевна, пока не убежало. В вашем возрасте – да и в любом – упускать такое грех.
Свекровь надолго задумалась, глядя в одну точку. Потом молча поднялась, обняла Марину – крепко, по-настоящему, без всякой светской вежливости, – и ушла, так и не сказав, что решила.
...А спустя неделю Марина выглянула в окно – и улыбнулась. По залитому солнцем двору, под ручку, неспешно шли Ольга Николаевна и Виктор Павлович. Она что-то рассказывала, он смеялся, наклонившись к ней, и оба казались такими счастливыми и довольными собой, что у Марины потеплело на душе.
И ни капли злости не осталось в ней за все те внезапные обеды и визиты. Найти свою пару в таком возрасте – дело редкое и непростое. А свекрови вот удалось. И Марина, стоя у окна, искренне за нее радовалась...
Дорогие мои! Кто хочет читать мои рассказы днем раньше, чем в Дзен, подписывайтесь на мой канал в Максе. Все открывается без проблем и ВПН. И кто, не смотря ни на что, любит ТГ - мой канал в Телеграмм