— Каринка, ты телевизор смотришь? — закричала в телефонную трубку моя подруга Тонька.
— Нет, а что? — меня сразу затошнило.
— Включи, это же уму непостижимо!
— Какой канал?
— Второй!
Я включила. Там шло ежедневное скандальное шоу, обожающее лезть в личную жизнь людей, делать экспертизы ДНК и всё в таком роде. Ну надо же! Там на диванчиках сидела вся компашка! Неужто опять будут перемывать мне кости? Похоже на то.
— Да она вообще мизинца Леонида Дмитрича не стоила! Она же темная, как валенок, прости, Господи, — истово перекрестилась бывшая соседка моего мужа, бывшая актриса, бывшая красавица и бывшая жена двух знаменитых режиссеров.
Теперь она с наслаждением таскалась по всяким ток-шоу, учила всех жить.
— Но Леонид Дмитриевич, по-видимому, всё-таки любил её... — вставил слово молодой, пройдошистый ведущий.
— Да какая там любовь! — закричала первая жена моего покойного мужа. — Она выскочила за него, чтобы просто зацепиться за Москву и попасть в круг избранных!
Очень интересно, это уже что-то новенькое! Они что, не в курсе, что я в Москве родилась и выросла в кругу куда более избранном, нежели актёрская братия? И хотя была моложе мужа почти на четверть века, но к тому времени окончила истфак МГУ и была не такой уж тёмной девушкой.
— А почему вы считаете, что Леонид Дмитриевич умер из-за Карины Дубровиной?
— Знаете, — раздумчиво заметил скандальный журналист, неприятно расплывшийся бывший красавец, — когда пожилой мужчина женится на молодой, такой конец практически неизбежен.
Господи, со смерти Лёни прошло уже пять лет, а они всё никак не уймутся. Интересно, что я им всем сделала? Чего так ярится вторая супруга, ведь между нею и мной было ещё две жены? Но все четыре сплочённо ополчились против меня. Поразительно! Так, а это что за персонаж? Упитанная тётка в розовой кофте со стразами, глотая слёзы, говорила:
— Она на похоронах и поминках даже не плакала, слезинки по покойнику не проронила. Сама же, небось, его и отравила!
— Но вскрытие ничего не показало, кроме острой сердечной недостаточности, — внес ясность ведущий.
— Да что вы ерунду городите, — вмешалась Четырежды Бывшая. — Не знаете разве, что сейчас есть такие препараты, которые практически невозможно обнаружить? Тем более ее отец был ученым-химиком!
«Нет, это уж слишком! Уже до моего отца добрались! Завтра же подам в суд за клевету! Сволочи, какие сволочи!» — вскипела я.
— Господа, господа! — подал вдруг голос какой-то неведомый мне мужчина. — Какое право вы имеете голословно обвинять человека в уголовном преступлении?
На экране возник титр: «Феликс Ключников, адвокат».
— И вообще, я не очень понимаю: мы собрались тут, чтобы почтить память гениального режиссера или задались целью облить грязью его последнюю любовь? Любим мы говорить о Боге, а разве это по-божески?
— В самом деле, — состроил постную мину ведущий, которого явно не интересовал гениальный режиссер, зато чрезвычайно интересовали любые скандалы. Что ж, это его работа.
— И еще... — продолжал адвокат. — Почему, собственно, вы не пригласили в студию саму Карину Георгиевну? Создается впечатление, что все собрались здесь с одной-единственной целью — перемыть ей косточки, облить ее грязью...
— Мужчина, что вы такое говорите! — истошно завопила толстая тетка из публики, эдакая профессиональная обличительница. — Кому на фиг нужно что-то там ей перемывать! Слышали же, она на похоронах мужа даже не плакала, разве это по-божески?
— Человек, убитый горем, зачастую не может заплакать... — произнесла одна пожилая актриса, снимавшаяся в молодости в Лёнином фильме.
— Да ладно! — вмешалась опять Четырежды Бывшая. — Знаю я ее, она просто холодная, расчетливая дрянь! Рассчитывала, что Корецкий снимет ее в кино. А он, видимо, не хотел, не любил снимать непрофессионалов, а зазря жить со стариком неохота...
— Извините, вы все-таки настаиваете на версии преднамеренного убийства? — опять подал голос адвокат Ключников.
— Да! Настаиваю!
— Вы заявляете об этом на всю страну. И вы не боитесь, что вдова может подать на вас в суд за клевету?
— Не боюсь! Пусть подает! — как будто даже обрадовалась Бывшая. Ну еще бы, какой для нее, Бывшей, пиар!
— У Леонида Дмитриевича было больное сердце, а девка молодая, красивая, его и травить не надо было, небось, просто перестарался в постели, — брезгливо скривив тонкие губы, проговорила супруга номер четыре.
Она ненавидела меня с особой страстью, ибо Лёня ушел от нее ко мне. Я даже понимаю ее.
— А все-таки, почему вы не пригласили на передачу Карину Дубровину? — повторил свой вопрос адвокат.
— Карина Георгиевна категорически отказалась! — заявил ведущий, как-то слегка замявшись. И глазки у него при этом забегали.
— А зачем ей сюда приходить, на всю страну позориться? Она вот вас сюда прислала, скорее всего, вы просто ее любовник! — высказалась супруга номер один.
Адвокат рассмеялся:
— Увы, к моему величайшему сожалению, я не только не являюсь любовником госпожи Дубровиной, но я даже не знаком с ней!
— Тогда чего вы так ее защищаете? — вызверилась на него супруга номер один.
— Сударыня, я адвокат, юрист. Я уважаю закон, а следовательно, всегда помню о презумпции невиновности. А все ваши обвинения иначе как клеветой я назвать не могу!
— Коллега прав! — вставил слово молчавший до сей поры знаменитый адвокат. — Все это напоминает бабий шабаш на коммунальной кухне, уж извините!
И они ушли на рекламу. Тут же зазвонил телефон.
— Каринка, кто этот Ключников? Ты его знаешь? Какой мужик!
— Да первый раз вижу!
— Нет, правда?
— Конечно, правда.
— Обалдеть! Неужто просто нашелся там порядочный человек? Как-то слабо верится... А может, он хочет раскрутить тебя?
— Раскрутить?
— Ну, я не так выразилась. Может, он добивается, чтобы ты подала иск, а он стал бы твоим адвокатом и на этом раскрутился сам?
— Да ну... Ерунда. И к тому же я вовсе не собираюсь подавать иск! Еще не хватало! Представляешь, сколько вони будет?
— Это да... И чего им неймется?
— Слушай, Тонь...
— Ой, реклама кончилась! Будешь смотреть?
— Да уж, досмотрю, черт бы их всех подрал!
— Кроме Ключникова!
Но дальше шабаш пошел на спад. В студии появился оператор, снявший два последних Лёниных фильма, Игорь Тимьянчик. Он сразу заявил:
— Я не буду говорить о Лёниных женщинах. Это разговоры для кухни. А тут все-таки не кухня. Я лучше расскажу вам, как мы с ним работали...
Несколько минут его заинтересованно слушали, а потом Четырежды Бывшая не выдержала:
— Так почему же все-таки, по-вашему, он так внезапно умер? — все это говорилось с ядовитой ухмылочкой.
— Почему умер? — разозлился Игорь. — Потому что не умел щадить себя, потому что жил и работал на всю катушку и жену свою последнюю тоже любил на всю катушку! Но самое интересное заключалось в том, что и она его любила на всю катушку!
— В том-то и беда! — заметила супруга номер три.
— Рита, тебе не стыдно? — поморщился Игорь. — Хотя тебя даже можно понять... Тьфу! И зачем я сюда пришел? До свидания, господа, вы тут не великого человека вспоминаете, а копаетесь в грязном белье!
И он ушел. Молодец, Игорь!
Кто-то еще пытался сказать что-то о Лёне, но опять не был услышан.
Однако все когда-нибудь кончается. Я сидела застыв. Слез не было. Даже злости не было. Только навалилась жуткая усталость. Не было сил даже пошевелиться. Звонил телефон — и городской, и мобильный. Но я не подходила. Не хотела выслушивать соболезнования, ахи и охи, призывы не оставлять это без внимания, подать в суд... Не хочу! Ничего не хочу! Скайп тоже стал подавать сигналы... Не хочу! Позвонили в дверь. Наверняка кто-то из соседей. Не открою! Затаюсь! И вдруг в дверь стали барабанить!
— Карина, открой! Не откроешь, я сломаю дверь!
Я узнала голос Тонькиного мужа. Этот и впрямь может сломать дверь. Пришлось встать и открыть.
Кирилл влетел в квартиру, за ним зареванная Тонька.
— Ты чего к телефону не подходишь? Мы уж невесть что подумали! — накинулся на меня Кирилл. — Тонька ревет, думает, ты тут с собой покончила!
— Я? Из-за этих? Не дождутся! — вдруг вскипела я. — Вы на машине?
— Да, а что?
— Поехали!
— Куда?
— Куда-нибудь, где можно спокойно выпить!
Читайте продолжение истории в книге Екатерины Вильмонт "Я дура пятая!" (18+)