Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Неистовый Виссарион», любивший человечество по-якобински

215 лет назад родился Виссарион Григорьевич Белинский. Его дед по отцу был священником в селе Белынь Пензенской губернии. И фамилия будущего критика поначалу была Белынский. А при поступлении в Московский университет Виссарион заменил букву «ы» в своей фамилии на «и», посчитав такой вариант более благозвучным. Белинский первым заявил о гениальности Пушкина, Лермонтова и Гоголя. Вместе с тем, декабристы и Белинский первыми заговорили о терроре и насилии, как единственном средстве, которое поможет построить в России светлое будущее. «Неистовый Виссарион» писал своему приятелю: «Я начинаю любить человечество по-якобински: чтобы сделать счастливою малейшую часть его, я огнем и мечом истребил бы остальную. Я чувствую, что будь я царем, непременно сделался бы тираном». А еще критик говорил, что завидует людям, которые будут жить в 1940 году… Комендант Петропавловской крепости генерал Иван Скобелев, как-то встретив Белинского на Невском проспекте, пошутил: "Когда же вы к нам? Берегу для вас т

215 лет назад родился Виссарион Григорьевич Белинский. Его дед по отцу был священником в селе Белынь Пензенской губернии. И фамилия будущего критика поначалу была Белынский. А при поступлении в Московский университет Виссарион заменил букву «ы» в своей фамилии на «и», посчитав такой вариант более благозвучным.

В.Г. Белинский. britannica.com.
В.Г. Белинский. britannica.com.

Белинский первым заявил о гениальности Пушкина, Лермонтова и Гоголя.

Вместе с тем, декабристы и Белинский первыми заговорили о терроре и насилии, как единственном средстве, которое поможет построить в России светлое будущее. «Неистовый Виссарион» писал своему приятелю: «Я начинаю любить человечество по-якобински: чтобы сделать счастливою малейшую часть его, я огнем и мечом истребил бы остальную. Я чувствую, что будь я царем, непременно сделался бы тираном».

А еще критик говорил, что завидует людям, которые будут жить в 1940 году…

Комендант Петропавловской крепости генерал Иван Скобелев, как-то встретив Белинского на Невском проспекте, пошутил: "Когда же вы к нам? Берегу для вас тёпленький казематик". Скобелев-то всего лишь не очень удачно пошутил, а в 1940-м многим уже было не до шуток.

Перед самой революцией вышли полные собрания сочинений Белинского, Писарева, Добролюбова, которого либеральная интеллигенция почему-то всерьез называла философом. А ведь мало кто из настоящих философов мог похвастаться таким вниманием. Полного собрания сочинений не было ни у Владимира Соловьева, ни у Ивана Аксакова, ни у Константина Леонтьева.

Иванов-Разумник в своей «Истории русской общественной мысли» разъяснил этот парадокс: «Имя Белинского окружено для нас ореолом борца и мученика за истину и правду. Понятно, за что возненавидели его палачи и прихвостни системы официального мещанства: они поняли, что Белинский – это знамя победы русской интеллигенции над тёмными обезличивающими силами».

Так Белинского сделали символом революции еще задолго до революции. А интеллигенция, полвека готовившая великую и бескровную революцию 1917 года, получила вместо своих прекраснодушных фантазий красный террор и показательные процессы 1930-х годов.