У писателя Геннадия Черкашина есть слова, в которых отражены и суть, и дух города-героя Севастополя: «Здесь люди совершали подвиги, достойные мифов, и величие человеческого духа стало таким же неотъемлемым свойством этой земли, как синева моря, плеск волн, запах приморской полыни, серая патина скал и буйство холмов, на склонах которых раскинулся город, названный Севастополем, что в переводе с греческого – город славы или величественный город, город, достойный поклонения».
Текст: Платон Беседин
А начиналось все с Херсонеса Таврического (см.: «Русский мир.ru» №11 за 2014 год, статья «Четыре имени»), известного в русской истории как место, где, согласно преданию, крестился князь Владимир, а далее православие распространилось на всю Русь. Но нельзя забывать, что Херсонес стал местом пересечения множества культур и цивилизаций: здесь селились и жили греки, римляне, византийцы, готы, аланы и многие другие народы. Это многогранное наследие впитали севастопольские земли, впоследствии ставшие русскими. И есть в этом особая преемственность.
В Историко-археологическом музее-заповеднике «Херсонес Таврический» можно увидеть документ, известный как «Присяга граждан Херсонеса». Это уникальный эпиграфический памятник, датированный началом III века до н.э. Обнаружен он был археологом, основателем музея Карлом Косцюшко-Валюжиничем в 1891 году во время раскопок на территории Херсонеса.
Памятник – это плита из белого мрамора, украшенная карнизом и фронтоном. На ней отчеканены слова присяги, сохранившиеся почти полностью, правда, без последней фразы. «Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Девою, богами и богинями Олимпийскими и героями, кои владеют городом, областью и укреплениями херсонеситов: я буду единомыслен относительно благосостояния города и граждан и не предам Херсонеса, ни Керкинитиды, ни Прекрасной Гавани, ни прочих укреплений, ни из остальной области, которою херсонеситы владеют или владели, ничего никому, – ни эллину, ни варвару, но буду охранять для народа херсонеситов…» – так начинается присяга. Это слова решительные, смелые, волевые. Возможно, в них есть ключ к будущей судьбе города-героя.
Известно, что Севастополь был основан как база Черноморского флота России. Это и военный русский форпост, и засечный камень, и точка сборки русской цивилизации. Принято считать, что Севастополь вошел в историю прежде всего как город воинской славы. Но знаменит и значим он не только этим, хотя, действительно, именно здесь происходили одни из величайших битв, определивших мировую историю. Это и Крымская, и Великая Отечественная война – точки отсчета нового миропорядка.
Северная сторона
Севастополь выдержал две героических обороны: в 1854–1855 годах и в 1941–1942 годах. Первая длилась 349 дней, вторая – 250. Это в общем-то широко известные факты. Однако немногие знают, что большую часть второй обороны Севастополя защищалась Северная сторона. Город исторически разделен морской бухтой на Южную и Северную сторону. К слову, именно эту бухту пересекал герой «Севастопольских рассказов» Льва Толстого. Южная сторона населена значительно гуще – она является сосредоточением севастопольской жизни.
Как правило, особенно в советское время, с Южной на Северную сторону Севастополя добирались на катерах и паромах. Катера имели прекрасные названия – вроде «Зюйд», «Норд», «Ост», «Вест». Это не только удобный, быстрый вид транспорта, но и своего рода экскурсионный маршрут. Ведь с палубы катера или парома открывается чудеснейший, живописный вид на Севастополь, раскинувшийся на берегу моря в своей сахарно-рафинадной красе. Мощь сталинского ампира, вопреки всем испытаниям хранящая белокаменное величие и благородство, в городе-герое уникальна и неповторима.
В советское время Северная сторона (местные говорят: «Северная». Например: «Едем на Северную») считалась замечательным районом для жизни. Здесь работали мощные предприятия (в том числе и секретные), здесь находился (он есть и сейчас) Институт ядерной энергии и промышленности. Конечно, большую часть занимали сателлиты Севастополя, например такие замечательные туристические места, как Любимовка и Учкуевка. Значительная часть Северной стороны занята дачами, в том числе и легендарные Мекензиевы горы, где в годы Великой Отечественной войны советские воины, не подпуская фашистов к бухте, героически держали оборону.
Собственно, Северная сторона и обживалась позднее, чем остальная часть города. Изначально это место создавалось как форпост; или в случае Севастополя – как форпост внутри форпоста. И свою роль оно блестяще исполнило. Именно здесь шли одни из самых затяжных и кровопролитных боев в мировой истории. Русские люди продемонстрировали всему миру, что есть истинные подвиг, мужество, доблесть и любовь к Отчизне.
Знаковые места Северной стороны связаны в основном с военной историей. Некоторые из этих мест стали важнейшими точками сборки во времена как первой, так и второй обороны Севастополя. И они до сих пор хранят свидетельства тех страшных и героических лет. Например, две крепости – Михайловская и Константиновская. Их также называют батареями, но есть и еще одно, местное слово. Оно на самом деле французское и означает «отделять», но, с другой стороны, хранит чисто севастопольский колорит: слово это – «равелин». Это тип фортификационных сооружений.
Равелины и Братское кладбище
Таких крепостей в Севастополе изначально вдоль берега было 12. Они создавались как земляные укрепления, и возводили их в сжатые сроки – чуть ли не за одну ночь. Русский флот нуждался в военно-морской базе, а Северная бухта Севастополя подходила для этого идеально. Закладывать такие сооружения начали практически сразу после основания города – в конце XVIII века. А через полвека к ним добавились и каменные сооружения. Михайловская батарея была завершена незадолго до Крымской войны. Она, в чем-то напоминающая средневековый замок, великолепно сохранилась до наших дней. Следы обстрелов на стенах только добавляют колорита этому нерушимому форпосту на берегу Черного моря. В ней находится уникальный музей. Во время Великой Отечественной войны батарея стала последним рубежом обороны Северной стороны Севастополя.
Константиновская батарея, основанная по приказу генералиссимуса Александра Суворова, имела форму подковы и повторяла очертания мыса. Свой нынешний вид она приобрела в 1840 году (сейчас здесь расположено Севастопольское отделение Русского географического общества). Фашисты, штурмовавшие эту батарею, называли ее «маленький Севастополь» – за бесстрашие и стойкость бойцов, ее оборонявших. В 1942-м бойцам Константиновской батареи пришла телеграмма: «Защитникам равелина! Вашего героизма надо еще на сутки…» И защитники выстояли. Когда же пришло время, они вплавь покидали батарею, большинство из них, к сожалению, погибли. В крепости остался только комиссар Иван Кулинич. Подпустив как можно больше гитлеровцев к укреплению, он взорвал погреб с боеприпасами.
Сейчас Константиновский равелин утратил свое военное значение. Но есть старинная флотская традиция, возникшая еще в 1819 году: каждый день ровно в полдень в городе слышен пушечный выстрел из Константиновского форта. Позже эта традиция, начатая в Севастополе, получила продолжение в Санкт-Петербурге, Кронштадте и Владивостоке.
Многие из защитников первой и второй обороны Севастополя покоятся именно на Северной стороне – на легендарном Братском кладбище, над которым возвышается пирамидальный Свято-Никольский храм. «Только там, за этой зеленой водой, было нечто отцовское – то, что называлось Северной стороной, Братской Могилой; и только оттуда веяло на меня грустью и прелестью прошлого, давнего, теперь уже мирного, вечного и даже как будто чего-то моего собственного, тоже всеми давно забытого…». Так писал Иван Бунин в романе «Жизнь Арсеньева» о Братском кладбище Севастополя.
Первоначально оно называлось Петропавловским и было основано по инициативе великого вице-адмирала Владимира Корнилова, погибшего во время первой героической обороны Севастополя на Малаховом кургане. Перед смертью Владимир Алексеевич произнес легендарные слова, ставшие девизом защитников города как во время Великой Отечественной войны, так и во время Русской весны. Слова эти бесконечно дороги каждому русскому человеку: «Так отстаивайте же Севастополь!»
Позднее Эдуард Тотлебен (см.: «Русский мир.ru» №6 за 2017 год, статья «Первая крепость Тотлебена» и №4 за 2015 год, статья «Тот Тотлебен и не тот»), великий реформатор военной инженерии, монументальный памятник которому стоит на Историческом бульваре, предложил переименовать Петропавловское кладбище в Братское. Более 50 тысяч воинов похоронено здесь. На Братском кладбище находится могила и самого Тотлебена. Здесь лежат участники всех войн, которые вела Россия. При этом на Братском кладбище находятся и могилы моряков с затонувшего в 1955 году линкора «Новороссийск», и могилы севастопольцев, погибших на подводных лодках «Комсомольск» и «Курск».
Жертва – то слово, которое приходит на ум на Братском кладбище. Жертва не ради сиюминутной, но ради грядущей победы. Жертва как победа через подвиг жизни над смертью. У Афанасия Фета есть прекрасные строки о Братском кладбище:
Какой тут дышит мир! Какая славы тризна
Средь кипарисов, мирт и каменных гробов!
Рукою набожной сложила здесь отчизна
Священный прах своих сынов.
Высота героев
Далее находятся те самые Мекензиевы горы. Названы они в честь великого севастопольца Фомы Фомича Мекензи. На самом деле был он урожденный Томас Маккензи и происходил из шотландского рода. Однако новую родину Томас, поселившийся на хуторе, подаренном ему князем Потемкиным, любил беззаветно. И Россия отвечала ему взаимностью. Для Севастополя же Фома Фомич – так, обрусев, звучало его имя – сделал очень и очень много, так что и спустя столетия он воспринимается как родной, близкий человек.
Здесь, на Мекензиевых горах, тоже развернулись сильнейшие бои. Недалеко от этих мест у моего деда, участника Сталинградской битвы, была дача, и совсем маленьким я бродил по этим местам, рылся в земле. Хорошо помню: земля, где ни зачерпни, казалось, вся состояла из осколков. Я находил здесь пули, каски, трофеи. На Мекензиевых горах оборонительные укрепления времен первой обороны стали основой для укреплений обороны второй. Такая вот трагическая преемственность. Впрочем, не только здесь.
11 ноября 1941 года гитлеровцы начали наступление на Севастополь. Через Мекензиевы горы лежал путь к севастопольским бухтам. Сюда фашисты направили свой главный удар. Они организовывали навал за навалом. Советские бойцы героически отражали атаки, но гитлеровцы отводили разбитые войска и заменяли их новыми. Наших защитников менять было некем, и все же они стояли. Насмерть стояли. Возможно, нигде бои не велись с такой яростью, как здесь. Малахов курган – в первой севастопольской обороне, Мекензиевы горы – во второй. Два знаковых места, два символа.
Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн писал, что Севастополь – крепость слабая, ее можно взять одним ударом. Укрепления действительно оставляли желать лучшего, однако волю и дух русских бойцов сломить было невозможно. Севастополь держался более восьми месяцев. Большую часть этого времени оборона велась на Северной стороне города. На всю Россию, на весь мир известны севастопольские места воинской славы: Сапун-гора, 35-я батарея, Малахов курган. Однако это лишь часть героического наследия. Есть места не менее знаковые, однако не столь хорошо известные.
Например, 365-я батарея. Немцы называли ее «форт «Сталин». В этом месте шли одни из самых адских боев Второй мировой войны. Батарея была хорошо замаскирована, но не имела мощных железобетонных укреплений. Гитлеровцы считали форт «Сталин» стратегически важным и при этом слабо укрепленным участком обороны. Они непростительно ошибались.
«Ударом с воздуха и земли уничтожить батарею противника на отметке 60», – требовал фон Манштейн, не понимавший, почему его подчиненные до сих пор не взяли форт «Сталин». Фашисты окружили батарею и навалились на нее всей стальной тушей. За первые три дня штурма в форте сменились три командира. Один из них, Ефим Матвеев, был ранен в руку, но от госпитализации (тогда это еще было возможно) отказался. Утром санинструктор, уговоривший Матвеева сделать перевязку, обнаружил, что рана стала гнить. Матвеев приказал отрезать ему руку прямо на месте. «Выстоять любой ценой, выстоять ради Отчизны» – так звучал приказ, и для героев 365-й батареи это было гораздо больше, нежели просто слова.
Фашисты не понимали, как эта небольшая батарея держит оборону, выстаивая под, казалось бы, сокрушительными ударами. Всего 60 солдат, большинство добровольцы, с четырьмя зенитными пушками образца 1915–1928 годов сдерживали атаку 9 тысяч прекрасно вооруженных, обученных немецких солдат, которых поддерживали артиллерия и авиация. Защитники батареи отражали по 35 атак ежедневно. Дошло до того, что немецкое командование, точно мантру, начало повторять: «Возьмем форт «Сталин» – возьмем Севастополь»…
Во времена первой героической обороны города Лев Толстой писал: «Выжить на Четвертом бастионе – все равно что выиграть в лотерею». Эти слова были применимы и к 365-й батарее, явившей невероятный подвиг в годы Великой Отечественной войны. Как сдерживали врага ее защитники? Например, когда фашисты прорвались сквозь проволочные ограждения и заняли окопы близ форта и казалось, поражение неминуемо, командир батареи Николай Воробьев приказал защитникам спрятаться в укрытия и вызвал огонь советской артиллерии на себя. 48 орудий ударили по форту «Сталин». Все, что находилось на поверхности, было накрыто огнем и уничтожено.
В 12.30 последнего дня обороны командир 365-й батареи передал в эфир: «Нас забрасывают гранатами! Много танков! Прощайте, товарищи, добывайте победу без нас!» В 13.07: «Ведем борьбу за дзоты, только драться некому, все переранены!» В 16.10: «Биться некем и нечем, открывайте огонь по командному пункту! Тут много немцев! Вызываю огонь на себя!»
Да, немцы заняли форт «Сталин», но стоило им это колоссальных потерь и усилий. Фашистское командование было столь разозлено и ошарашено героизмом воинов 365-й батареи, что запретило хоронить их. Гитлеровцы возненавидели защитников за героизм, который им самим был неведом. Позднее 365-я батарея получила название «Высота героев». Подвиг ее защитников навсегда остался в истории. Объяснить его логически, с точки зрения военного дела, по всей видимости, невозможно. Можно лишь предположить, что воля и мужество людей способны менять ход истории, буквально рождая невозможное.
И все же фашисты заняли 365-ю батарею, а после оккупировали и Севастополь. Но как писал Борис Пастернак: «Пораженье от победы ты сам не должен отличать». Ведь город сражался настолько героически, что вошел в историю не как павший и поверженный, а как героически оборонявший. В сознании миллионов он остался как «Севастополь, неприступный для врагов», непобедимый бастион, символ мужества и отваги.
Сердце русской славы
Два года длилась фашистская оккупация Севастополя. В первые же ее дни немцы расстреляли 4 тысячи мирных жителей, укрывшихся в Инкерманских штольнях и в Троицком железнодорожном тоннеле. 12 июля, когда на окраине еще продолжались бои, 1500 горожан согнали на стадион, а затем вывезли на 5-й километр Балаклавского шоссе и там расстреляли. 1 сентября 1942 года оккупанты отметили расстрелом группы подростков во дворе школы №25 на улице Пушкина. Только в течение лета 1943 года в рабство из Севастополя было угнано 36 тысяч человек. За 22 месяца оккупации в Севастополе было расстреляно, сожжено, утоплено в море не менее 27 306 человек. В фашистскую Германию угнали 45 тысяч человек.
Люди молили об освобождении. И оно пришло. Героическая оборона Севастополя длилась 250 дней, освобождение заняло неделю. Советские войска шли освобождать Севастополь с Северной стороны. На белой глинистой земле морские пехотинцы в черных бушлатах казались воронами на белых простынях. Немецкие пулеметчики буквально сходили с ума от стрельбы в наших солдат, идущих в открытую атаку (об этом они сами писали в воспоминаниях). Но советские бойцы шли вперед, чтобы сломить, уничтожить, прогнать врага. И они своего достигли: презрев смерть, освободили Севастополь.
Об этом очень хорошо писал Василий Гроссман: «Железный ветер бил им в лицо, а они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?» Эти слова начертаны на Мамаевом кургане в Сталинграде, но и к Севастополю они, конечно же, применимы в полной мере. Воины 2-й гвардейской армии сначала освободили Северную сторону, а затем вместе с силами 51-й Приморской армии и весь город.
Сегодня, когда вы пересекаете на катере бухту, добираясь с площади Нахимова на площадь Захарова на Северной стороне, где, к слову, пекут и продают самые вкусные пирожки в мире, вы можете видеть, как на самом краю мыса (он носит название «Кордон») реет огромный российский флаг. Там же установлен памятник Славы воинам 2-й гвардейской армии. Высота этого памятника символична: она составляет 1944 сантиметра – это год освобождения Севастополя.
Сейчас здесь в благоухании ленкоранских акаций и сирени прогуливаются взрослые и дети, смотря на Черное море, ныне чистое, а когда-то залитое кровью и мазутом. На берегу его возвышается памятник, на котором высечены знаковые слова: «В груди великого города будет вечно биться сердце русской славы». И так будет. Пока жива память о подвиге и героях, совершивших его.