Была гроза, ревела буря, К одной вдове забрёл монах. Она же, брови строго хмуря Его встречала, впопыхах Свой ужин спрятала скорее, В печи огня не разожгла, Чтоб убирался побыстрее, Кусок засохший подала. А он вдруг говорит: «Сестрица, К нам погорельцы в скит пришли, Подай им чем-нибудь, укрыться, Они приют у нас нашли. Но, нет у них, ни одеяла… Нет ничего, дай хоть платок!» А у вдовы аж сердце сжалось, Сказала: «Пусть подаст им Бог!» Монах же, к совести взывая, Стал уговаривать её, Но та добро всё прикрывая, Знай, ничего не подаёт! В конце концов, уговорил он, Дала вдова худой платок, Был стар он, и конечно, в дырах, Давно он отслужил свой срок. Монах ей низко поклонился, И вышел тут же за порог, В другую хату обратился, К другой вдове, ведь он промок. Она же печку растопила, И ужин скромный подала, Монаха о житье спросила, И очень доброю была. Про погорельцев, как узнала, Одежды узел набрала, Подушку, шубу, одеяло, Всё от души ему дала. И ей монах тот поклонился, Взял узел, да и