ЧАСТЬ 2
Утром мы сидели в просторном, залитом светом кабинете моей университетской подруги Лены. Она уже пять лет успешно работала адвокатом по сложным гражданским и имущественным делам в известном бюро.
Лена внимательно изучила свежую выписку из Росреестра, которую Илья успел заказать ранним утром через государственный портал.
– Схема классическая и, честно говоря, очень грязная, – Лена отложила листы бумаги на край полированного стола. – Квартира продана некой Светлане Новиковой. Спорим на что угодно, что это прямая родственница или сообщница вашего милого соседа.
Она открыла закрытую базу данных в рабочем компьютере, быстро застучала по клавиатуре и прищурилась, вчитываясь в мелкий шрифт на мониторе.
– Так и есть. Бинго. Новикова Светлана Игоревна. Племянница Макара Ильича. Сделка купли-продажи оформлена ровно за три миллиона рублей. Это в два с лишним раза ниже реальной кадастровой и рыночной стоимости такого жилья в том районе.
– И что нам теперь делать? – Артём выглядел совершенно подавленным и потерянным. – Я же сам эту проклятую доверенность подписал своей рукой. Мне вчера в отделении полиции дежурный так прямо и сказал, что состава уголовного преступления нет. Обычные гражданско-правовые отношения. Сказали идти в суд и не тратить их время.
– Полиция от таких дел всегда отмахивается, это чистая правда, им статистика по зависшим делам не нужна, – кивнула Лена, делая быстрые пометки в кожаном блокноте. – Но мы пойдём в районный суд. Гражданский кодекс Российской Федерации, статья сто семьдесят. Мнимая и притворная сделка. Если мы юридически докажем, что племянница фактически не передавала деньги Макару Ильичу за эту квартиру, сделку признают недействительной. Артём, скажи честно, он переводил тебе какие-нибудь деньги на банковский счёт за это время?
– Ни копейки, – горько помотал головой парень. – У меня только карточка для солдатского жалованья была.
– Отлично. Это наш главный козырь. Прямо сейчас готовим исковое заявление об оспаривании сделки. В суде мы официально запросим движение денежных средств по всем счетам племянницы и соседа. Если трёх миллионов там не было, а их там не было, суд мы обязательно выиграем.
***
Когда мы вернулись домой после обеда, полные решимости действовать, Макар Ильич стоял на лестничной площадке возле лифта.
Он больше не сутулился. Не кутался в свою пропахшую старым нафталином серую шаль. Он стоял абсолютно прямо, одетый в хороший, дорогой домашний велюровый костюм, и спокойно ждал нас, сложив руки на груди.
– Добрый день, уважаемые соседи, – голос старика звучал предельно холодно, уверенно и властно. Никакого старческого скрипа и жалобных, просящих интонаций больше не было в помине. – Я смотрю, вы приютили моего непутёвого воспитанника? Зря вы это сделали. Вы вмешались не в своё дело.
– Верни парню квартиру, негодяй, – процедил Илья, делая угрожающий шаг вперёд и сжимая кулаки.
Я крепко схватила мужа за рукав куртки. Нельзя было устраивать драку на площадке, это сыграло бы старику на руку, он бы тут же побежал в травмпункт снимать побои и выставил бы нас неадекватными агрессорами.
Макар Ильич только криво, презрительно усмехнулся.
– Квартиру? Какую квартиру? Мальчик добровольно подписал все документы в здравом уме и твёрдой памяти. Прямо у нотариуса под работающими видеокамерами. Оспорить такую доверенность невозможно, вы просто потратите кучу денег на услуги адвокатов. А ты, Артём, катись отсюда по-хорошему. Иначе я сегодня же напишу заявление участковому, что ты украл у меня крупную сумму денег из тайника перед самым уходом в армию.
– Вы не сделаете этого, – тихо, но удивительно твёрдо сказал Артём, поднимая глаза на своего бывшего опекуна.
– Ещё как сделаю. И надёжных свидетелей найду, которые всё подтвердят в протоколе. У меня в органах опеки и в полиции старых связей полно. Вы пожалеете, что связались со мной.
Он плавно развернулся и абсолютно спокойно скрылся за своей тяжёлой металлической дверью.
Я смотрела ему вслед и с ужасом понимала, насколько мы были слепы все эти годы. Мы искренне жалели расчетливого хищника, который профессионально маскировался под слабую, беззащитную жертву.
Вечером того же дня началась открытая, грязная война. Илья пошёл выносить мусор и обнаружил, что замочная скважина нашей входной двери плотно залита прозрачным суперклеем. Нам пришлось экстренно вызывать мастера и менять дорогую личинку замка за свой счёт.
А на следующее утро к нам пришёл участковый уполномоченный. Макар Ильич действительно написал официальное заявление. Только не о краже. Он сообщил в органы правопорядка, что мы незаконно устроили в квартире ночлежку, берём деньги с посторонних людей, нарушаем тишину, а Артём ведёт маргинальный образ жизни и угрожает ему физической расправой на лестничной клетке.
Началась бюрократическая волокита. Вызов в районное отделение полиции. Неприятный, долгий допрос в кабинете уставшего следователя. Написание подробных объяснительных записок. Макар пошёл ва-банк, отчаянно пытаясь нас запугать. Но следователь оказался адекватным и опытным человеком. Он проверил армейские документы Артёма, посмотрел на нас с Ильей, послушал историю с проданной квартирой, сделал пару звонков и просто закрыл дело за отсутствием реальных доказательств правонарушения с нашей стороны.
***
Следующие полгода превратились в настоящий изматывающий марафон на выживание.
Мстительный сосед методично распускал по всему нашему большому подъезду грязные слухи. С нами перестали здороваться некоторые пожилые жильцы, искренне считая нас агрессорами, которые ради собственной выгоды травят заслуженного, больного пенсионера.
Но мы не собирались отступать ни на шаг. Лена оказалась настоящим танком в зале гражданского суда. На первом же заседании она подала обоснованное ходатайство об истребовании официальных выписок из банковских счетов ответчиков. Судья ходатайство удовлетворил.
На третье решающее заседание явилась та самая племянница Светлана. Это была ухоженная, уверенная в себе женщина в строгом деловом костюме и очень дорогих ювелирных украшениях.
Макар Ильич гордо сидел рядом с ней. Он явно чувствовал себя безоговорочным победителем. В самом начале судебного заседания его платный адвокат торжествующе положил на стол судьи новую бумагу.
– Уважаемый суд, – громко заявил адвокат старика. – У нас имеется подлинная расписка от Макара Ильича, полностью подтверждающая, что он получил три миллиона рублей наличными купюрами от Светланы Игоревны в день подписания договора купли-продажи. Все претензии стороны истца абсолютно безосновательны.
У меня оборвалось сердце. Если есть письменная расписка, дело может развалиться прямо сейчас, оставив Артёма ни с чем.
Но Лена даже не моргнула. Она абсолютно спокойно поднялась со своего места, поправила лацканы пиджака и обратилась к судье.
– Ваша честь. Само по себе наличие расписки не доказывает фактическое наличие денежных средств у покупателя в момент совершения сделки. Мы запрашивали налоговые декларации ответчицы Светланы Игоревны за последние пять лет.
Лена медленно повернулась к племяннице и посмотрела на неё в упор, словно просвечивая рентгеном.
– Вы утверждаете, что лично передали три миллиона наличными?
– Да, – Светлана нервно сглотнула, избегая прямого зрительного контакта.
– Где именно вы взяли такую гигантскую сумму? Согласно полученной выписке из налоговой инспекции, ваш официальный подтвержденный доход за весь прошлый год составил всего четыреста тысяч рублей. На ваших банковских счетах никогда в жизни не было сумм, превышающих сто тысяч рублей единовременно. Кредиты в банках вы не брали. Откуда у вас взялись эти наличные деньги?
Женщина начала путаться. Она постоянно сбивалась. Нервно теребила тонкий ремешок своей дорогой кожаной сумки. Меняла свои нелепые версии каждую минуту. Сначала сказала, что заняла без расписки у богатых друзей. Потом заявила, что продала старую машину, хотя по базам ГИБДД за ней никогда не числился транспорт.
Судья, уставший мужчина средних лет, раздражённо переложил ручку на полированном столе.
– Светлана Игоревна, суд официально предупреждает вас об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний в процессе. Вы понимаете, что мы прямо сейчас можем направить официальный запрос в налоговую службу для проведения полной, глубокой проверки ваших доходов и расходов? За уклонение от уплаты налогов предусмотрены очень серьёзные санкции, вплоть до лишения свободы.
Племянница резко побледнела, её губы задрожали. Она с паникой посмотрела на Макара Ильича. Тот сидел с совершенно непроницаемым, каменным лицом, словно всё происходящее в зале его совершенно не касалось. Женщина вдруг ясно поняла, что из-за грязных махинаций родного дяди может сама попасть под суд, лишиться хорошей работы, свободы и деловой репутации.
– Я не платила ему, – вдруг тихо, но отчетливо произнесла она, опуская глаза в пол. – Дядя Макар сам попросил фиктивно оформить эту квартиру на меня. Сказал, чтобы потом, когда парень вернется из армии, перепродать её подороже настоящим покупателям и поделить прибыль. Никаких реальных денег я ему не передавала. Расписку мы написали просто для вида, вчера вечером на моей кухне.
В просторном зале судебных заседаний повисла тяжёлая, звенящая тишина.
Макар Ильич страшно побагровел. Он резко вскочил с деревянной скамьи и начал громко кричать, что это подлый заговор, что мы незаконно запугали его бедную, доверчивую племянницу. Судебному приставу пришлось сделать ему очень строгое замечание и пригрозить удалением из зала.
Но было уже слишком поздно. Факт мнимой сделки был полностью, безоговорочно и документально доказан.
***
Районный суд вынес справедливое решение в нашу пользу. Сделку купли-продажи официально признали недействительной с момента её заключения. Квартиру на улице Строителей по закону вернули в полную собственность Артёма, обязав Росреестр внести соответствующие изменения в базу.
Макару Ильичу присудили выплатить все огромные судебные издержки, включая дорогостоящую работу нашей Лены.
В день, когда решение суда окончательно вступило в законную силу, Артём собирал свои немногочисленные вещи в нашей уютной гостиной. Он очень сильно изменился за эти невероятно трудные месяцы. Повзрослел, окреп физически, устроился работать ночным комплектовщиком на логистический склад, а по вечерам упорно готовился к поступлению в политехнический колледж.
– Я не знаю, как вас благодарить, – он подошёл и обнял меня так крепко, что мне на секунду стало трудно дышать. – Если бы вы тогда просто закрыли передо мной дверь и не пустили меня в дом...
– Иди уже, студент, – Илья по-отцовски похлопал его по широкому плечу и сунул ему в руки тяжёлый пластиковый пакет с инструментами. – Замок во входной двери в своей законной квартире первым делом поменяй. И запомни на всю оставшуюся жизнь: никаких подписей не глядя. Никаких пустых доверенностей, даже если тебя просит об этом самый близкий человек.
Мы вышли на лестничную клетку проводить его до лифта.
Дверь соседней квартиры тихо приоткрылась. В узкой щели снова показалось лицо Макара Ильича. Он снова был одет в свой старый, безнадежно растянутый свитер. Снова казался сгорбленным, больным и бесконечно жалким стариком, которого все обижают.
– Ксюша... – жалобно проскрипел он, преданно глядя на меня из-под густых седых бровей. – Давление скачет. Сил нет терпеть эту боль. Сходи в круглосуточную аптеку за таблетками, а? У меня ни копейки не осталось после этих ваших проклятых судов. Пенсию опять задержали, государство про нас забыло.
Я внимательно посмотрела на этого человека. На того, кто годами спокойно питался за наш счёт, нагло пользовался нашей искренней добротой и при этом хладнокровно пытался сломать жизнь круглому сироте ради обогащения.
Я не испытывала к нему ни обжигающей ненависти, ни жгучего желания мстить. И уж тем более не испытывала к нему ни капли человеческой жалости. Только холодное, предельно брезгливое равнодушие.
– Вызывайте скорую помощь, Макар Ильич. Врачи обязательно помогут, – абсолютно спокойно ответила я.
Я шагнула обратно в свою прихожую и плотно закрыла металлическую дверь. Мой холодильник по-прежнему не ломился от дорогих деликатесов. Мы с Ильей всё так же ежемесячно платили ипотеку и скрупулезно считали деньги до зарплаты.
Но я точно знала одно: в нашем доме больше никогда не будет места для чужой лжи и токсичных манипуляций. Добро должно быть с кулаками, а доверять нужно только тем, кто этого действительно заслуживает.
Подпишитесь, чтобы не пропускать истории о том, как простые люди восстанавливают справедливость.