Ранним утром 11 марта 1985 года, направляясь на служебном автомобиле в Кремль, Михаил Горбачев сделал первый звонок нового дня. Его адресатом стал Евгений Чазов, главный кремлевский врач. Горбачев произнес слова, которых от него прежде никто не слышал: поблагодарил за всё, что тот «искренне и бескорыстно» делал для него в годы дружбы и особенно в последнее время. Помолчав, добавил: он уверен — как бы ни менялось их положение, они и в будущем останутся верными друзьями.
На первый взгляд — дежурная любезность. Однако дипломат Виктор Суходрев впоследствии констатировал:
«За весь период деятельности Горбачева на высшем уровне вряд ли кто из его окружения слышал от него слово «спасибо»».
По мнению коллег, тот всегда был довольно черствым человеком и скупым на проявления благодарности. На этом фоне теплый утренний звонок выглядит совсем иначе. Историк Александр Островский, автор книги «Кто поставил Горбачева?», поставил вопрос прямо: хотел ли Горбачев на самом деле отблагодарить Чазова — или находился в зависимости от кремлевского врача? И сам же дал ответ: своим звонком Горбачев предупреждал Чазова, чтобы тот не болтал лишнего о смерти Черненко. О чем именно — становится понятно, если вернуться к событиям предыдущих часов и нескольких предшествующих лет.
Ночь смерти
10 марта 1985 года, в 19 часов 20 минут, остановилось сердце Константина Черненко. Официальная причина смерти — остановка сердца на фоне нараставшей печеночной и сердечно-легочной недостаточности. Первым об этом узнал Горбачев: Чазов позвонил ему на дачу — день был выходным, уже темнело. Сам врач этого не скрывал, подробно описав звонок в своих воспоминаниях. Его слова подтвердила и Раиса Максимовна Горбачева:
«О кончине Черненко Михаилу Сергеевичу сообщили сразу».
Согласно данным, зафиксированным Уильямом Таубманом в книге «Горбачев. Его жизнь и время», той же ночью Чазов оповестил и председателя КГБ Виктора Чебрикова.
Удержать власть
Получив известие, Горбачев немедленно взял инициативу в свои руки. Он последовательно связался с председателем Совета Министров Николаем Тихоновым и министром иностранных дел Андреем Громыко, после чего позвонил заведующему общим отделом ЦК Клавдию Боголюбову и назначил на 22 часа того же дня срочное заседание Политбюро. Подобная стремительность неудивительна: в период болезни Черненко Горбачев фактически заменял его во всём и теперь стремился удержать эту власть.
Заседание продолжалось до рассвета. Когда оно наконец закончилось и Егор Лигачев вместе с Горбачевым и Чебриковым вышел на крыльцо здания правительства, над кремлевскими башнями уже брезжил рассвет. Невзирая на это, чиновники условились к восьми утра быть на рабочих местах. Несколько часов спустя, в машине по дороге на службу, последовал тот самый звонок Чазову — первый и тщательно выбранный адресат нового политического утра.
Верные друзья
Чтобы оценить подлинный вес этого разговора, необходимо понять природу отношений между двумя этими людьми. Валерий Болдин, занимавший должность помощника Генерального секретаря ЦК КПСС и руководителя аппарата президента СССР, утверждал, что между Горбачевым и Чазовым давно сложились дружеские отношения. По словам Болдина, Чазов регулярно информировал Горбачева о состоянии здоровья генсека, членов Политбюро и секретарей ЦК. Более того, оба вместе обсуждали вопросы, связанные с отпуском Константина Черненко.
Последнее обстоятельство приобретает особый вес в свете того, что произошло в одном из ближайших отпусков генсека: Черненко заболел отравлением копченой рыбой, что повлекло резкое ухудшение его здоровья. Именно после этого, в 1984 году, Горбачев и Чазов совместно приняли решение поместить больного в санаторий Кисловодска. Причем, как впоследствии признавала сама супруга Черненко, это было самым настоящим давлением: будущий глава страны и кремлевский врач буквально вынудили Константина Устиновича согласиться поехать на курорт.
Кисловодск
Исход этой поездки оказался катастрофическим. Черненко страдал эмфиземой легких — и холодный горный воздух вместе с дождливой погодой Кисловодска быстро свалили его с ног. Уже через десять дней генсека доставили обратно в Москву на носилках. Валерий Легостаев, помощник секретаря ЦК Егора Лигачева, был категоричен: эти условия не оставили Черненко ни малейшего шанса на выживание.
Общая тайна
Именно об этой истории, по версии Островского, Горбачев и просил Чазова молчать. Звонок, сделанный на рассвете 11 марта в машине по дороге в Кремль, был не ж