Отца этого многодетного семейства – Сергея Семака – знает весь футбольный мир: он – главный тренер клуба «Зенит» в Санкт-Петербурге, двенадцатикратный чемпион России, редкий «футбольный интеллигент», который руководит фондом «Иоанновская семья», многими благотворительными и социальными проектами. Его супруга Анна – известная писательница и блогер, имеющая около двух миллионов подписчиков в социальных сетях, просто красивая женщина.
У Сергея и Анны восемь детей, трое внуков, семь лошадей, четыре собаки, пятнадцать котов.
О том как, преодолев множество искушений, им удалось построить эту Вселенную, где живет любовь, – Сергей и Анна Семак рассказали молодым ведущим проекта «Семеро по лавкам: искусство невозможного» Даниилу Никулушкину и Варваре Климкиной, выпускникам Академического музыкального училища при Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского.
ПЯТЬ СЫНОВЕЙ
Даниил Никулушкин:
– Сергей, вы самый титулованный тренер в Российской футбольной премьер-лиге. Недавно ваша команда «Зенит» в очередной раз выиграла золото в чемпионате России – с чем мы вас и поздравляем. Но сегодня хотелось бы поговорить о суровых буднях отца восьмерых детей.
Сергей Семак:
– Я бы не назвал наши будни суровыми, скорее, это радостные дни. Они бывают непростые, но в целом я очень люблю детей. И рад и счастлив, что моя жена Анна Геннадьевна так много мне их подарила. Примером для меня всегда служила семья моих родителей – у них было пять сыновей, я средний. Сестер, к сожалению, не было, одни братья. Мама Валентина Федоровна до последнего мечтала о дочери, но не получилось. Хотя, думаю, она не сильно расстраивалась, пять мальчиков – это немало. Мое детство прошло в общении с братьями. Этому я был очень рад и всю свою жизнь, насколько помню, мечтал, что если у меня будет семья, то в ней должно быть много детей. Слава Богу, что все сложилось в этом отношении так, как я мечтал.
Даниил Никулушкин:
– То есть вы последовали примеру родителей?
Сергей Семак:
– Да, и это касается не только количества детей.
Я НИКОГДА НЕ СЛЫШАЛ, ЧТОБЫ МОИ РОДИТЕЛИ РУГАЛИСЬ. ПАПА ОЧЕНЬ СМИРЕННО ПЕРЕНОСИЛ ЗАМЕЧАНИЯ МАМЫ, ОСОЗНАВАЯ, ЧТО ВЕСЬ ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ БЛОК И СЕМЕЙНЫЙ БЫТ ЛЕЖИТ НА ЕЕ ПЛЕЧАХ.
Поэтому он с пониманием относился к смене ее настроений. Я очень люблю и маму, и папу, и все мое детство вспоминаю только с улыбкой, с радостью. Для меня отношения родителей стали образом того, что я хотел бы видеть в своей семье.
Прежде всего, это уважение – во всех отношениях. Это главная составляющая, без которой, на мой взгляд, семья не будет счастливой.
Даниил Никулушкин:
– Вы часто рассказываете о своей бабушке Вере, которая сыграла важную роль в вашей жизни. В чем заключалось ее влияние?
Сергей Семак:
– Благодаря ей я понял, что такое православие. Мы с Анной Геннадьевной называем ее иногда «монахиня в миру». Я никогда не видел ее в плохом настроении, не слышал, чтобы она повышала голос. Она была очень смиренной. Вставала в три часа утра с молитвой, с молитвой ложилась. Я узнал от нее, для чего существуют церковные праздники, посты и многое другое.
И ДЛЯ МЕНЯ ОБРАЗ ЖИЗНИ БАБУШКИ, ЕЕ СМИРЕНИЕ И СЕЙЧАС СЛУЖАТ ПРИМЕРОМ. ИМЕННО ОНА МНЕ ПОКАЗАЛА, КАКИМ ДОЛЖЕН БЫТЬ ПРАВОСЛАВНЫЙ ЧЕЛОВЕК.
Варвара Климкина:
– Анна, вы известный писатель, блогер с двухмиллионной аудиторией. Вы когда-нибудь могли предположить, что проснетесь однажды матерью в такой большой семье?
Анна Семак:
– Да, у меня как у писателя хорошее воображение. Предположить я, конечно, могла, но никогда не думала, что встречу человека, с которым мне захочется родить столько детей. Я тоже из многодетной семьи, у моих родителей было трое. Я видела, как мама устает. Мне казалось, что у меня будет, наверное, тоже максимум трое детей. А оказалось, что все зависит от человека, который тебе повстречается. И тут ты действительно не знаешь, как сложится твоя судьба.
Варвара Климкина:
– А какие правила жизни, установки вы приняли от родителей?
Анна Семак:
– У МОИХ РОДИТЕЛЕЙ В ЭТОМ ГОДУ БУДЕТ ЗОЛОТАЯ СВАДЬБА. ОНИ ПРОЖИЛИ ВМЕСТЕ 50 ЛЕТ.
Мы с Сергеем Богдановичем прожили вдвое меньше. И я тоже никогда не видела, чтобы мои родители ругались (отец Анны Семак – композитор Геннадий Лапаев – Ред.).
У родителей были конфликты, но мама всегда тихо уходила с папой куда-то погулять для того, чтобы урегулировать какие-то спорные моменты. Ни разу я не слышала, чтобы мама повысила голос на папу. Никогда не слышала, чтобы папа хоть каким-то словом неосторожным обидел маму. У них всегда царили мир, любовь и согласие. И папа всегда говорил, что в его семье главным правилом было единомыслие. То есть если мама мне что-то сказала, я, ребенок, не могу пойти к папе пожаловаться и предложить: давай обойдем ее распоряжение. Мама и папа для меня были всегда абсолютно нерушимые и равные понятия.
Варвара Климкина:
– Вы в своей семье применяли такое правило: погулять для выяснения спорных моментов?
Анна Семак:
– Отношения моих родителей – это недостижимая высота, к которой я хотела бы стремиться. Когда много детей, от эмоционального напряжения никуда не деться. Все-таки мы уже немножко другие, наше поколение не такое высокоорганизованное, дисциплинированное, нравственное – к сожалению. К тому же в большой семье, наверное, сложно что-то утаить, держать такой градус напряжения, мол, мы поговорим об этом позже. Мы в моменте можем что-то выяснить. В таком случае дети видят, что их родители – живые люди, они имеют право на эмоции.
Но у меня перед глазами всегда была и остается вот эта высокая планка отношений между моими родителями. И надеюсь, что наши дети могут сказать: они никогда не слышали, как мы ругаемся. Так, Сергей?
Сергей Семак:
– Мы действительно не такие все-таки, как наши родители, которые, поссорившись, куда-то уходили, чтобы поговорить, спокойно разобраться. Наверное, дети наши что-то могли видеть, но в любом случае они не слышали криков, не слышали ругани, тем более каких-то матерных слов. Не видели и не слышали, потому что этого никогда не было. Но нам есть к чему стремиться.
Анна Семак:
– Дети наши видят, что у нас очень теплые, любовные отношения. Любовь, наверное, все компенсирует как доминирующее чувство.
СЛАБОУМИЕ И ОТВАГА!
Варвара Климкина:
– Анна, расскажите, как и с каким чувством вы воспринимали каждую новую вашу беременность? Был ли у вас страх перед родами? Не беспокоила ли ответственность перед детьми?
Анна Семак:
– У нас есть семейный мем на эту тему. Сергей Богданович каждый раз, когда я звонила ему и сообщала, что я беременна, тяжело вздыхал и говорил: «Это светлая новость, но будет нелегко». Мне всегда было гораздо проще, потому что вся моя жизнь проходит под девизом «Слабоумие и отвага», в легкости.
Я всегда думала, что раз так случилось, то значит как-то нужно решать проблемы по мере их поступления. А Сергей Богданович почему-то замыкался на том, что надо детей всех выкормить, поставить на ноги. А для меня в моменте такого вопроса – как поставить на ноги – просто не бывало.
Сергей Семак (смеется):
– Кто-то же должен в семье думать о том, что дети будут есть, что надо их кормить. Анна Геннадьевна во время беременности ходила с радостной улыбкой на лице. Это означало, что она отдалялась, или, лучше сказать, самоликвидировалась от всех бытовых проблем, передавала мне предыдущих детей и все вопросы организационного плана. И она понимала, что все будут о ней заботиться, потому что она беременная, ее надо любить, беречь, создать условия, чтобы она больше отдыхала. Естественно, это не могло ей не нравиться.
«ОНИ СТРАННЫЕ»
Даниил Никулушкин:
– В вашем окружении, среди друзей и знакомых, многодетность считается нормой или исключением?
Сергей Семак:
– Не могу сказать, что я вижу много многодетных семей сейчас, к сожалению. Но они есть. Сложно просчитать их долю в нашем окружении, среди наших друзей. Но их достаточно много. Так что мы – не единичный случай. Но в целом, по-моему, тенденция такая, что многие говорят о трудностях – обеспечивать, выкармливать детей стало тяжелее. Этим аргументируют нежелание иметь большую семью. Но я считаю, что это абсолютно не так.
ЕСЛИ БОГ ДАЁТ ДЕТЕЙ, ОН ДАЁТ И НА ДЕТЕЙ.
Если мы посмотрим коэффициенты деторождаемости по многим странам, то, как правило, наиболее благополучные страны как раз относятся к числу тех, где рождаемость ниже. Вот такой парадокс. Казалось бы, условия финансовые, бытовые гораздо лучше, но люди не хотят иметь детей. Желание «пожить для себя», отложить рождение детей – это мне не близко. Но, к сожалению, такая жизненная позиция сейчас очень популярна.
Даниил Никулушкин:
– Из этого тогда вытекает следующий вопрос. Понятно, когда человек с маленьким заработком боится многодетности. Но что останавливает от рождения детей тех, кто обеспечен? Почему они не хотят быть многодетными?
Сергей Семак:
– Переживание, мне кажется... А вдруг мы не справимся, вдруг будет очень тяжело и я не потяну? Это больше психологический, наверное, ступор. Мои родители не отличались большим заработком. Тем не менее у меня было все, что нужно для того, чтобы я рос здоровым счастливым ребенком. Было, что поесть, в чем ходить, и, мне кажется, это точно не является главной проблемой при рождении детей. Но этого многие, к сожалению, боятся.
Варвара Климкина:
– А нет ли в этом некоторого эгоизма? Или просто установки на то, чтобы получить максимум удовольствия от жизни? Человек отвергает все, кроме своего удовольствия...
Сергей Семак
– Конечно, есть. Но если тему раскрыть шире, мы увидим, что большинство людей в этом вопросе полагаются не на Бога, а на свои силы. «Мне кажется, вот с этим я справлюсь, а с этим не справлюсь». Почему-то большинство именно так ставит вопросы. Хотя мы без помощи Божией, по сути, ничего не можем сделать. И мы всегда надеемся, что Бог нам поможет.
Так же и в вопросе о детях: у меня нет никаких сомнений, что Господь поможет всем семьям – и у кого много детей, и у кого один ребенок.
Варвара Климкина:
– Анна, расскажите, как ваши подруги реагировали на вашу многодетность?
Анна Семак:
– У меня очень много подруг, они все разные, в том числе люди творческие, в том числе child-free. Я помню, когда после третьего ребенка были шутки, что у меня уже детей, «как у Шрека» (у этого персонажа было трое. – Ред.). Но в целом подруги радовались тому, что, во-первых, у меня всегда есть еда. Одна моя подружка говорила: у многодетных всегда есть, что поесть. Она сразу шла к холодильнику, говорила, есть дети, значит, есть еда. Многие удивлялись, например, тому, что у нас всегда чисто, что наша картинка не соответствует их представлениям о многодетности.
У нас есть одна подружка, Наташа Игнашевич, она говорила мне, что в детстве у нее в классе была приятельница из многодетной семьи. И Наташу, когда она к ней приходила, удивляло огромное количество тапочек в прихожей и какой-то несвежий запах. У Наташи многодетство ассоциировалось с каким-то хаосом. И она говорила мне: вы эту картинку для меня развенчали. Но в основном, конечно, все подруги относились к многодетности как к чему-то экзотическому. «Они странные», – такой слушок про нас ходил уже давно.
Варвара Климкина:
– Наверняка с появлением такого количества детей очень круто меняется жизнь. А вы быстро привыкали к многодетности?
Анна Семак:
– Человек ко всему привыкает, даже к тюрьме строгого режима. Иногда у меня возникали такие сравнения. Я понимала, что до срока «выпуска», то есть до момента, пока дети достигнут совершеннолетия, нужно еще немножко пострадать. Потому что дети – это не всегда только радость, это и болезни, и несчастные случаи, и пубертат.
ПОЭТОМУ МЫ, КОНЕЧНО, АДАПТИРОВАЛИСЬ ПО МЕРЕ ПОСТУПЛЕНИЯ ПРОБЛЕМ. БЫЛИ ПЕРИОДЫ ОЧЕНЬ СЛОЖНЫЕ, БЫВАЛИ ПОЛЕГЧЕ.
Хорошо помню, как однажды мы возвращались из отпуска, и наши дети все были заняты в самолете. Кто чем – кто айпадом, кто книгами. И мы так с мужем приглянулись, а я говорю: «Кажется, они выросли». Кажется, настал тот момент, когда можно, по крайней мере, уже не бегать по самолету с каждым в туалет. Этот момент, конечно, был очень обнадеживающим, и уже наметилась впереди какая-то светлая полоса.
СЕКРЕТЫ КРАСОТЫ
– В детстве и юности я не воспринимала пожелания здоровья, мне казалось, это то, что есть по умолчанию у всех. Конечно, всегда старалась следить за питанием, заниматься спортом, но порой это выходило хаотично. Неделя плюшек на ужин чередовалась с новомодными диетами и недостатком информации об истинных потребностях организма. Чем старше я становилась, тем дисциплинированнее, серьезнее становился подход к здоровью.
Нашему мозгу необходимы ритуалы, поэтому мой день начинается с простых привычек: 7000 шагов, силовой пилатес, либо кардио верхом на лошади. Стакан теплой воды с лимоном после пробуждения.
Я избегаю сладкое вечером, поддерживаю водный баланс, принимаю важные добавки и витамины.
Говорят, гибкое тело делает гибким и мозг, а новые нейронные связи поддерживают молодость. Pilates, растяжка, помогает не только укрепить тело, но и заряжает энергией, дает правильный импульс.
ДЛЯ ЧЕГО МЫ ЖИВЕМ?
Варвара Климкина:
– Меня всегда поражало, как семьи с таким количеством детей могут отдыхать, отправляться в отпуска? Ведь это очень тяжело организовать...
Анна Семак:
– Для меня всегда очень важно было соблюдать структуру. Моя структурная база – это мой муж. Но нужны и няни. Если бы не было нянь, мы просто физически не справились бы. Потому что один бежит вправо, другой влево, третий кричит, у четвертого болит живот. Но мы как-то приспособились. У нас были любимые места, где, так скажем, на одной ровной площадке за всеми проще уследить. Помнишь, Сережа, мы выбирали дома, где нет ступеней. Или, например, максимально просматривается бассейн. Один раз был забавный случай. Мы взяли молодую няню, и через три дня она от нас сбежала. Она объяснила: «Я видела у вас в аптечке жгут». Я говорю, конечно, если у ребенка будет открытая рана, я перемотаю руку или ногу жгутом, чтобы остановить кровь. Она говорит: нет, это все так страшно для меня. Как раз тогда у нас кто-то из детей упал и получил незначительное увечье, но было много крови. Вот она и сказала: «Моя психика не выдерживает такого».
Сергей Семак:
– Для меня каждый отпуск был ужасом. Когда он приближался, я понимал, что сейчас нужно все это организовать.
Анна Семак:
– Ужас – слово негативное!
Сергей Семак:
– Я говорю в положительном смысле. Конечно, отпуск – это прекрасно, но что касается организации, то было нелегко. Тем не менее, мы выжили. Согласен: без нянь не справились бы. Я всегда ждал отпуск с некоторым волнением. Представьте, семья едет, двое взрослых и один ребенок – это три человека. А если все это умножить на три или на четыре? Это номера в гостинице, билеты, пересадки, вся же логистика на моих плечах. Поэтому и волнуюсь.
Даниил Никулушкин:
– Психологи говорят, что в молодости надо стремиться пожить для себя, выходить из отношений, если ощущается «некомфорт».
Сергей Семак:
– Жить нужно с пользой. Какова будет польза, если жить только для себя? Для меня это абсолютно бессмысленно. Наоборот, нужно жить для кого-то, для того, чтобы кому-то стало лучше, кому-то помогать, для кого-то что-то делать. Помощь другим – вот это и есть жизнь.
Анна Семак:
– Мне тоже чужда формулировка «жить для себя». В моем детстве меня вдохновляли передачи о том, что ребенок вытащил брата из горящего дома, человек, жертвуя жизнью, спас утопающего. Такие истории говорят о том, что в мире есть добро, есть место подвигу. Они гораздо более важны, чем идея пожить для себя, попутешествовать.
Сергей Семак:
– Конечно, нужно находить время для себя в том смысле, что проводить какое-то время вместе, чтобы немножко восполнить потерю энергии или нервов, как угодно можно сказать.
ДА, ЭТО ВАЖНЫЙ ВОПРОС – НАХОДИТЬ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ ВОССТАНАВЛИВАТЬ СВОИ СИЛЫ. МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО ЭТО ВРЕМЯ «ДЛЯ СЕБЯ». НО «ЖИТЬ ДЛЯ СЕБЯ», ВОТ ИМЕННО В ТАКОМ КОНТЕКСТЕ, КАК ВЫ ГОВОРИТЕ, ЭТО НАМ НЕ ПОДХОДИТ.
ФУТБОЛ И ВЕРА
Даниил Никулушкин:
– Сергей, помимо тренерской работы и семьи, вы активно занимаетесь общественной деятельностью. Возглавляете благотворительные фонды «Великий пастырь Иоанн Кронштадтский» и «Иоанновская семья», являетесь учредителем фонда «Зелёный Петербург», помогаете детским домам SOS, где родители и приемные дети живут в условиях, приближенных к семейным. А ваши дети верят в Бога? Как вера на них повлияла?
Сергей Семак:
– Я думаю, что влияет и повлияет еще в будущем. Для меня вера – это фундамент моей жизни. Я не представляю себя без веры. Это то, что позволяет мне оставаться на плаву, что бы ни происходило. Есть основа, и что ты на ней построишь, во многом зависит и от тебя, и от определенных обстоятельств.
Мне кажется, что дети, прежде всего, будут видеть во мне пример: а что сделал бы папа, как бы он себя повел в той или иной ситуации, почему он это сделал, насколько важна вера для него. Если для папы это важно, наверное, что-то в этом есть, и как минимум это повод задуматься.
Причастие Христовых Тайн, я считаю, вообще может менять нас на каком-то молекулярном уровне, на уровне ДНК, совершенствуя именно природу человека. Поэтому на тяжелые ситуации можно влиять только с Богом.
Когда ребенок начнет поднимать эти или другие темы, он будет постепенно понимать, насколько ему нужна Божья помощь здесь и сейчас. На каком-то промежутке времени он может уйти в сторону для того, чтобы попробовать, посмотреть, каково это в мире, где люди, его друзья увлекаются земными вещами или мыслями.
НО Я УВЕРЕН, ЧТО ЕСЛИ У ЧЕЛОВЕКА ЕСТЬ ОПРЕДЕЛЕННЫЙ ОПЫТ ВЕРЫ В СЕМЬЕ, ТО РАНО ИЛИ ПОЗДНО ОН ВЕРНЕТСЯ В ЛОНО ЦЕРКВИ.
Конечно, может быть, так не всегда бывает, но в большинстве случаев происходит именно так.
Даниил Никулушкин:
– А был ли лично у вас период отступления от веры? Если да, то как вы его преодолели?
Сергей Семак:
– Нет, отступления никогда не было. С детства у меня шел процесс постепенного воцерковления на основе веры в Бога. Для меня было привычно по праздникам ходить в храм. Конечно, бывают какие-то периоды охлаждения, когда тебе тяжело, когда что-то не получается, или ты ждешь чего-то, а это не происходит. Возможно, случается внутреннее истощение, нет того жара, который нужен в молитве. Может быть, ты становишься менее внимательным к своей духовной жизни. Такое, конечно, бывает. Но хотелось бы, чтобы таких моментов было как можно меньше. Это зависит от того, насколько ваше духовное развитие поднимается на тот уровень, где таких провалов или отвлечений бывает меньше.
Варвара Климкина:
– Чувствуете ли вы какое-то особое, благоговейное отношение к Богу и молитве именно в многодетной семье? Было ли в вашей жизни какое-то событие или чудо, связанное с Богом?
Сергей Семак:
– Вспоминаю один кинофильм: молодой парень приходит в гости к другу, многодетному отцу. Дело было зимой, он снимает шапку, пальто в прихожей. Друг ему говорит: подожди здесь, я сейчас вернусь. Он ждет. Один ребенок пробежал, другой. Потом жена друга пришла, говорит: подожди секундочку, надо кого-то накормить. Он все сидит, сидит, вокруг движение, шум, гам. Выходит друг: прости, еще минуточку. Опять сидит. Снова выходит друг: тебе грустно? А он отвечает: нет, мне здесь хорошо.
В МНОГОДЕТНОЙ СЕМЬЕ ВСЕГДА МНОГО ДВИЖЕНИЯ, ЭТО МОЖЕТ ПОКАЗАТЬСЯ УТОМИТЕЛЬНЫМ, НО ВНУТРЕННЕ БЛАГОСТНОЕ, БЛАГОГОВЕЙНОЕ СОСТОЯНИЕ, О КОТОРОМ ВЫ ГОВОРИТЕ, ЕСТЬ ВСЕГДА.
Анна Семак:
– У нас вся жизнь – сплошное чудо. Каждая беременность, каждые роды и вся жизнь – сплошное благословение.
ТАЙНА ВЕНЧАНИЯ
Даниил Никулушкин:
– Как вы считаете, многодетность усугубляет семейные конфликты или, наоборот, разрешает их?
Сергей Семак:
– Мне кажется, все-таки быть многодетным отцом или матерью – это значит быть отчасти педагогом. Насколько ты справляешься, насколько ты хотел сам, насколько тебе нравится быть отцом многодетной семьи или мамой. От этого многое зависит. Это как с любимой работой: если она тебе нравится, ты будешь ею заниматься с рвением и с удовольствием. Если не нравится – тогда, конечно, сложнее. Если человек не хотел иметь большую семью, но она у него появилась, он постоянно будет испытывать чувство дискомфорта. Конечно, это будет отражаться на отношениях с женой и детьми.
Для людей, которые мечтали о большой семье, которым нравится быть ее частью – наверное, это все-таки радость. А проблемы есть в любых семьях абсолютно. И многодетных, и немногодетных. Но мир в семье зависит от того, насколько муж с женой умеют друг друга слышать, уважают друг друга. Я думаю, нужно больше таких базовых ценностей.
Даниил Никулушкин:
– А как венчание повлияло на ваш брак с Анной?
Сергей Семак:
– Это самая главная, самая необходимая, на мой взгляд, часть семейной жизни. По сути, старт совместной жизни, союз, который заключается на Небесах. Конечно, я, когда был молод, не совсем понимал, не придавал значения этой ценности, этому событию.
Анна Семак:
– Этому Таинству.
Сергей Семак:
– Да, конечно, Таинству! Но с возрастом мое мнение о браке абсолютно кардинально изменилось. И когда мы приехали в Санкт-Петербург, мы срочно помчались к нашему батюшке Николаю Беляеву венчаться.
Анна Семак:
– Есть очень хорошая история по поводу важности венчания и послушания. У нас в приходе была одна многодетная мама, которую бросил муж. И она осталась одна с малолетними детьми в ужасных условиях. Тогда наш первый духовник, ныне уже почивший отец Николай Беляев, говорит ей: я нашёл тебе мужа. Она – цветущая, очень яркая женщина, словно Моника Белуччи. А батюшка привел ей такого низенького мужчину с палочкой, у которого колени в одну сторону сгибаются, и говорит: тебе надо выйти за него замуж. И вот что значит послушание: она соглашается.
Потом она мне рассказывала: «Стою я у алтаря, смотрю на него и думаю, я же его не то что не люблю, да я просто его даже не знаю. И когда священник поднимает руки к небу и, обращаясь к алтарю, говорит эти заветные слова, венчая нас, в этот момент я почувствовала, как будто в меня кто-то вдохнул любовь к нему. Поворачиваюсь к нему – я его уже люблю».
И этот мужчина оказался известным адвокатом, очень деятельным, добропорядочным человеком, который тут же наладил всю её жизнь, весь её быт. После они ещё усыновили много детей, семья их окрепла и разрослась. Она была стопроцентно счастлива с ним.
Вот такая красивая история про важность венчания и доверия Богу. Ведь через Таинство венчания Господь может вдохновить вас не только любить друг друга, но и понести вместе все тяготы.
Варвара Климкина:
– Очень красивая история. А вы венчались, когда у вас уже были дети?
Сергей Семак:
– Когда мы женились, мы просто расписались чисто символически. Это было в Казани в присутствии небольшого количества друзей. Но нам очень хотелось сделать это событие более торжественным, чтобы наши дети могли увидеть и, может быть, принять в этом участие, чтобы у них в памяти что-то осталось. Мне как-то даже, знаете, обидно, что я не видел, как женились мои родители. Я бы очень хотел посмотреть. Но это невозможно: ведь сначала свадьба, а потом появляются дети. Но у нас давно была идея, чтобы свадьба была яркой, запоминающейся, а если это еще могли видеть наши дети – это было бы вообще супер.
Анна Семак:
– На самом деле венчание было чертой окончания семейного кризиса – такое бывает. Но, тем не менее, мы очень рады, что у нас остались красивые воспоминания, красивые фотографии, счастливые лица наших детей.
Даниил Никулушкин:
– Все-таки когда, на ваш взгляд, лучше венчаться: в более позднем возрасте или сразу, пока молодые?
Сергей Семак:
– Венчаться нужно сразу, конечно же.
Есть такое мнение, что нужно точно понять, насколько тебе подходит человек или не подходит. Это можно понять уже в более зрелом возрасте. Думаю, это в корне неправильно. Если ты любишь человека, связываешь с ним свое будущее, естественно, там никаких сомнений быть и не должно. А если нет сомнений, то зачем оттягивать?
Анна Семак:
– Главное, сделать правильный выбор. Я считаю, что большая ошибка современных людей состоит в том, что они находят человека, который внешне подходит под необходимые критерии супруга. Но глубоко они при этом не задумываются. Если они вступают в интимную близость до брака, то гормональный шторм полностью блокирует правильное восприятие партнёра. Зачастую девушка вообще не может распознать каких-то тревожных знаков, и это может очень сильно в дальнейшем все усложнить. И тогда венчайся не венчайся, разницы нет.
Венчание – это благословение на чадородие, на дальнейшую благополучную семейную жизнь. Но если ты неправильно выбрал партнёра, то оно никак тебе не поможет.
О целомудрии
Варвара Климкина:
– У меня как раз вопрос о целомудрии. Скажите, как вы говорите со своими детьми о том, что нельзя вступать в интимные отношения до свадьбы?
Анна Семак:
– Очень сложный, тонкий момент. Чтобы чему-то учить детей, надо, чтобы у тебя у самого было этого в избытке. А когда у тебя на донышке, то уже надо, как говорится, выбирать выражения. Что касается девочек, мы максимально аккуратно проводим воспитательную работу. С мальчиками бывает еще сложнее. Наш сын Семен в 16-17 лет взбунтовался и сказал: все эти ваши средневековые архаичные представления – это ерунда, я считаю, что сейчас новое поколение не такое, как вы. И каждый раз, когда мы оказывались в компании священников или монахов, он задавал всем один и тот же вопрос: почему вы считаете, что целомудрие так важно? Отец Павел Островский однажды ему объяснил на салфетке: «Вот салфетка – это есть ваша цельность души, если вы отдаёте половину партнёру, вы уже имеете половину. Дальше вы уходите в глубокий минус, духовный кредит, потому что любовь живёт лишь три года, и вы просто не можете справляться с конфликтами».
Однажды мы были на Святой Земле, приехали в монастырь пророка Елисея, где стоит смоковница Закхея, с которой тот пытался обратить на себя внимание Христа. Там мы встретили замечательную матушку Лукину. Семён по традиции задал ей свой каверзный вопрос: «Как вы считаете, почему целомудрие так важно?» Она поначалу растерялась и не нашла ничего другого, как просто всплеснуть руками и сказать: «Да как же, как же можно этого не понять?!» И именно это объяснение оказалось настолько действенным, что после того он больше никогда не задавался таким вопросом. И сказал, что если надумает жениться (у него еще есть мысли о служении Богу), то обязательно будет искать супругу, которая хранила себя в чистоте.
(Продолжение следует)
Проект реализуется фондом «Медиа просвещение» в содружестве с кинокомпанией «Фома Кино» и режиссером Верой Водынски при поддержке Президентского фонда культурных инициатив
Александр Трушин
Фото Владимира Ештокина
При поддержке Президентского Фонда Культурных Инициатив