— Официант! Устриц, чёрную икру и нормальное шампанское — в общий счёт! — скомандовала тётя мужа на нашей годовщине так уверенно, будто ресторан, праздник и мой кошелёк уже перешли ей по наследству.
Я даже моргнуть не успела, как моё утверждённое, оплаченное и с любовью составленное меню было публично аннулировано взмахом пухлой руки с наращенными ногтями.
До этого Людмила Викторовна уже успела обозвать наше банкетное меню «распечаткой для бедных родственников» и потребовать убрать «этот базовый салат, которым только голубей на площади травить».
При бронировании я отдельно предупредила администратора Илью: банкетное меню фиксированное, любые дозаказы — только после нашего с Артёмом подтверждения.
Тогда это казалось излишней осторожностью. Как выяснилось, я просто слишком хорошо знала родню мужа.
Родня Артёма прибыла на наш праздник не как гости, а как санэпидемстанция на мясокомбинат: с брезгливо поджатыми губами и готовностью выявлять нарушения.
Ещё при входе Людмила оглядела зал и снисходительно бросила мужу: «Ну, видно, старались. Для своего уровня — даже прилично». Сказала она это достаточно громко, чтобы я услышала и поняла: ревизия началась.
Тётя Люда, её супруг дядя Боря и их двадцатилетняя дочь Милана заняли свои места так, словно это был тронный зал, а мы с Тёмой — нерадивая прислуга, посмевшая подать августейшим особам форель вместо осетра.
Артём напрягся, его челюсть дрогнула. Я незаметно положила ладонь на его колено и слегка сжала. Рано.
Истерика — это оружие слабых, а я предпочитаю наблюдать за чужой наглостью с академическим интересом. В конце концов, элитарность, купленная на чужие деньги, всегда пахнет дешевым ломбардом — посмотрим, как далеко они зайдут.
Первый удар приняла на себя сырная тарелка.
— Боря, ты это не ешь, — Людмила брезгливо отодвинула от мужа бри с виноградом, словно это была граната без чеки. — Это же отечественное импортозамещение. У меня печень принимает только санкционку. Вероника, деточка, а что, в этом заведении пармезана нормального не нашлось?
Я мысленно усмехнулась, но вслух лишь мило улыбнулась:
— Ешьте то, что печень позволяет, Людмила Викторовна.
Дальше в бой вступила Милана. Она водила камерой телефона над столом, как зенитным прожектором, выискивая достойные кадры.
— Мам, тут даже снять нечего. Никакой эстетики. Бокалы из обычного стекла, — она скривила губы, накачанные до состояния готовности лопнуть от перепада давления. — Я думала, у дяди Тёмы нормальный уровень, а тут… ну, чисто перекусить.
— Нормальный уровень, Миланочка, это когда ты сама за свой ужин платишь, — спокойно парировал Артём, отрезая кусок стейка.
Дядя Боря только хмыкнул, поправляя галстук, который душил его, как удав кролика.
Но настоящее представление началось чуть позже, когда гости вышли на террасу слушать музыкантов. Я заметила, как Людмила Викторовна хищным коршуном метнулась к администратору.
Извинившись перед подругой, я неслышно подошла поближе, спрятавшись за кадкой с фикусом.
— …Да, молодой человек, вы не поняли. Запишите это всё в общий счет. Мы — семья жениха! — вещала тётка тоном Екатерины Великой. То, что «жених» женат уже пятнадцать лет, её не смущало.
— Значит так: дюжину устриц, икру черную — берите ту, что в хрустальницах подают. И шампанское поменяйте. Несите «Вдову Клико», две бутылки. И фруктовую тарелку экзотическую.
Администратор, парень с умными глазами, замялся:
— Но у заказчиков строго утвержденный бюджет и меню…
— Вы меня не учите! — зашипела Людмила. — Я сказала — в общий счет! Они оплатят, не позорьтесь тут перед людьми!
Я тихонько вернулась за стол. Внутри разливалось холодное, кристально чистое спокойствие.
Щедрость за чужой счет — это самое надежное вложение в собственную наглость, но сегодня эта пирамида рухнет.
Когда Илья робко подошел к нашему столику, чтобы выполнить мою изначальную инструкцию и уточнить «дозаказ семьи», я даже не повысила голос.
— Илья, — я посмотрела администратору прямо в глаза. — Всё, что сейчас заказала эта дама, вы, безусловно, несите. Но оформите это отдельным чеком. Прямо на её имя.
Артём, услышав масштаб «дозаказа», медленно положил вилку и, глядя на уже вернувшуюся за стол Людмилу, отчеканил:
— Это моя годовщина с Вероникой, а не ваша ярмарка тщеславия. Наш банкет оплачен. Любые личные капризы оплачивают те, кто решил поиграть в аристократию.
Через двадцать минут на столе перед Людмилой, Борисом и Миланой возник натюрморт из глянцевого журнала. Лёд, устрицы, запотевшее ведерко с коллекционным шампанским.
Милана тут же начала снимать видео с подписью: «Наконец-то нормальный уровень», томно закатывая глаза.
Людмила победно оглядела стол, всем своим видом показывая: «Смотрите, как мы умеем жить!». Борис уже потянулся за устрицей.
И тут Илья, с невозмутимостью английского дворецкого, поставил перед Людмилой Викторовной черную кожаную папку.
— Ваш личный счет, господа. Оплатите картой или наличными?
Рука Бориса с устрицей зависла в воздухе. Телефон Миланы дернулся и упал экраном вниз на тарелку.
Людмила медленно, словно разминируя бомбу, открыла папку. Цвет её лица за секунду проделал путь от бордового к землисто-серому. Сумма в чеке равнялась двум пенсиям дяди Бори и месячной зарплате самой Людмилы.
— Это… это что за шутки? — прохрипела она, глядя на нас с Артёмом загнанным зверем. — Вероника! Мы же гости! Вы нас пригласили! Что это за позор перед людьми?!
Музыка стихла. Все взгляды скрестились на нашем конце стола.
Я промокнула губы салфеткой, выдержала идеальную паузу и произнесла четко:
— Людмила Викторовна, я сегодня отмечаю пятнадцать лет брака, а не спонсирую ваш маскарад «бедные родственники в роли знати».
— Вы хотели поднять уровень праздника? Вы его подняли. Но в приличном обществе уровень поднимают своим кошельком, а не лезут в чужой.
— Мы хотели как лучше! Чтобы стол выглядел богато! — попытался вступить дядя Боря, густо багровея от напряжения.
— А кто пришёл воротить нос от нашего стола и заказывать чёрную икру за наш счёт — тот сам себе спонсор, — отрезал Артём. — Уважение не оплачивается, дядя Боря. Платите по счету. И приятного аппетита.
Илья вежливо протянул терминал.
Людмила трясущимися руками приложила карточку. Терминал пискнул отказом — первая карта не прошла. Она суетливо достала вторую.
Оплата зависла так долго, что за притихшим столом стало отчетливо слышно, как в ведёрке тает лёд под шампанским. Отказ. Недостаточно средств.
Борис полез во внутренний карман за своей картой с лицом человека, который только что с ужасом понял: аристократия бывает с рассрочкой.
Тем временем телефон Миланы звякнул. Под её свежим видео с «нормальным уровнем» кто-то из гостей уже успел оставить комментарий: «А уровень вы сами оплатили или опять родственники?».
Милана судорожно начала удалять публикацию, пунцовая от стыда и не смея поднять глаз.
Они ушли через полчаса, скомканно попрощавшись, унося с собой испорченное настроение и обнуленные кредитки.
А устрицы на льду так и остались нетронутыми, превратившись в самый дорогой и унизительный памятник их наглости.
А мы заказали любимую песню, подняли бокалы и впервые за вечер по-настоящему рассмеялись.
Потому что чёрная икра за чужой счёт быстро теряет вкус, когда к ней приносят отдельный чек.