Русская история многогранна и сколько бы не сравнивали монархии всего мира, есть в нашей истории некое личное тёмное пятно внутренной тяги, потребности, так сказать, к власти полной, не содержащей и намёка на иное, к власти абсолютной, то есть не сдерживаемой никами факторами вообще. Ни внутренними, ни внешними. У нас даже конституционная монархия не прижилась, а ведь она многое бы изменила, не только на карте мира, но и в умах.
Александр Сергеевич в своей сказке "О рыбаке и рыбке" пишет именно об этом. Простая рыбачка хотела не корыто и не дворец, она хотела всё! Постепенно приходя к мысли, что " я бы взял частями, но мне нужно сразу!", она движется поступательно от малого к большему. Да и чтобы это была за сказка, если бы она чем-то одним удовольствовалась? Так, обычная история, ничего нового.
Временами мы с моим практически родственником историком разговариваем о сути российского имперства. Горячо спорим и ищем, и ищем... Что ищем? Хороший вопрос: всё уже найдено до нас. Но мы ищем, потому что мы - историки и больше ничего не умеем. Почти.
С империей как с исторической категорией всё в общем-то понятно: сильное государство, диктующее свои условия по праву сильного во вне и внутри, что как бы является доказательством правильности устройства в аспекте гарантий долгого существования и обеспечения населяющим народам процветания и развития. И наличие в империи императора, чуть ли не главное достоинство этой системы. Достаточно логично и тому масса примеров. Однако имеется нюансик: отчего же они исчезали? Что в них было такого, того, что словно раковая опухоль медленно но верно приводило к гибели?
Соседи, войны, нормальный исторический процесс смены формаций по мере научно-технического процесса? Иное ?Да, да и да. Но есть одна штука, про которую обычно не вспоминают: - это внутренние потребности духа нации, не имеющие реального проявления, но живущие и разлагающие мораль поколений и самое естество государства. Можно назвать это раболепием, можно стремлением к "твёрдой руке", а можно духовной ленностью и страхом несения ответственности.
Отличным примером таких проявлений является так называемая октябрьская революция в России. Сколько было сказано про совместное владение страной, какие только новые институты не появлялись, но в крайне короткий срок, народы, плюнув на всё это му-му, вернулись к привычному и любимому состоянию полнейшей подчинённости и безмолвному делегированию своей судьбы сначала группе людей, а потом одному человеку. И никакие притеснения и невзгоды этому не мешали, напротив, чем сильнее закручивались гайки, тем крепче была любовь к вознёсшемуся на вершину власти живому богу.
Тезис сущности монарха как "первого среди равных", сколько бы не говорили, практически всегда соблюдался. И в Европе, и в России. Людовик Четырнадцатый утверждал, что он и есть государство, но оставался лишь "одним из" кусочков пазла власти, как бы ему самому не виделось иное.
- Понятно, - предупреждая обязательные возражения, - скажу я, - абсолютного не бывает ничего, особенно в политике, все процессы взаимосвязаны и должны стремиться к балансу сил, но уже одно, декларативное само по себе заявление о такой возможности, застревает в мозгу народных масс и, что интересно, находит там благодатную почву для дальнейшего роста этой опасной бактерии.
Здесь работает привычный стереотип некой божественной силы, воплощаемой, причём совершенно сознательно, в персонаже, который также как и мы топчет нашу землю и также смертен. И не тут никакого парадокса, нам просто это нравится и всё.
Возвращаясь к русскому абсолютизму, мы видим как весьма неглупые субъекты, которых называют общим словом "семибоярщина" приходят к абсурдному для нас сегодняшних, но не акторов того времени, выбору иноземца и знаем, чем это кончилось. Но история быстренько скорректировала этот выбор и появилась династия. Я специально поставил здесь точку, потому что именно династические тенденции и делают абсолютизм возможным, поскольку обеспечивают некое "привыкание" к полному подчинению, а там прямая дорога к абсолютизму.
Был ли царь Пётр абсолютным монархом? Во многом - да! Он принимал единоличные решения, часто весьма спонтанные, рассматривал людей как инструмент и благодаря этому добился немалых результатов и во внешнем мире и в мире внутреннем. Хорошо ли жилось при нём народу? А какое это имеет значение, скажем мы, ведь государство крепло и росло? Нас этому чат: государство всегда в приоритете перед личностью, особенно когда эта личность ты сам.
Царица Екатерина Вторая, которую тоже принято причислять к персонам абсолютным, действовала уже более по европейски, укрепила поддержку дворянством и стала меньше опасаться за свою жизнь, в некоторых вопросах даже старалась выглядеть гуманисткой, по стандартам того времени, разумеется.
Обратите внимание на то, что и Пётр и Екатерина и ныне почитаемы как эффективные государственные деятели, в симпатии к ним не сравнятся ни Александр Победитель, ни тем более Александр Освободитель, Народный выбор однозначен - харизма абсолютного монарха главное, что мы помним и ценим.
Очень аккуратный политик Николай Первый, взошедший на престол в обстоятельствах турбулентности, отлично понимал, что создание видимости народного единства - необходимый атрибут устойчивости государственной власти. Триединый смысл выраженный в тезисе " Самодержавие, Православие и Народность" до сих пор остаётся главным инструментом для очарованных патриотов и это работает.
Всякое народовластие, особенно бумажное, непременно заканчивается гражданской войной и уравнивает своих сторонников в гробу. После такого как не захотеть "крепкой руки"? Она даст всё: жизнь, типа свободу и труд за еду, чего ещё желать?
Товарищ Сталин нутром чувствовал запрос на сильную руку. Понимал сущность классовой борьбы. А если бы не понимал, то нашёлся бы другой. Хватало претендентов. Ленин в этом смысле был романтиком, а вот Троцкий - нет, но двум абсолютам не поместиться в одной бутылке, золотая рыбка на двоих не делится, так Сталин стал самым обожаемым абсолютистским представителем демократии в мире. Он довёл государственное устройство до идеала, не нужны стали ни суд, ни правительство, всем хватало его одного - любимого и неповторимого.
Его последователи были люди по своему слабые и нерешительные, видящие свою личную личную стабильность в отдалении, а не в приближении, им было достаточно нажитого, что и понятно - размах не тот.
.... Ходить бывает склизко по камешкам иным....
И мы придумываем термины. Авторитаризм, тоталитаризм. как показатель торжества демократии. Мы - молодцы. Мы готовы ко всему. Мы - рады. Мы верим. Мы видим абсолют только на водочной этикетке.