Акт 6. Страшный укус
День рождения Кейси должен был стать праздником.
Главный зал пиццерии сиял так ярко, будто кто-то решил собрать под одной крышей все краски мира сразу. Под потолком висели гирлянды и бумажные звезды, между столами носились дети, пахло сыром, сладкой газировкой и глазурью с праздничного торта. Со сцены гремела музыка, а золотые аниматроники, как и всегда, улыбались своими застывшими, ненастоящими улыбками.
Все выглядело беззаботно.
И именно поэтому надвигающаяся беда казалась еще страшнее.
За одним из столиков, чуть в стороне от центра зала, сидели Майк и Лиза.
Лиза нетерпеливо постукивала пальцами по столешнице. Ей было любопытно, но вместе с тем в ее взгляде уже читалось легкое раздражение — она слишком хорошо знала Майка и понимала, что если он загадочно улыбается, значит, обязательно задумал что-то сомнительное.
Сам Майк, наоборот, выглядел довольным собой. Он вальяжно откинулся на спинку стула, закинул руку на соседнее сиденье и лениво осматривал зал с видом человека, который уже мысленно предвкушает чужой испуг.
— Ну, Майк, — сказала Лиза, чуть прищурившись, — давай уже рассказывай, что ты придумал на этот раз?
Майк только усмехнулся.
— Лиза, запасись терпением. Сейчас подоспеют еще пару моих друзей, и я вам все расскажу.
Он на мгновение повернул голову к входу — и тут же оживился.
— А, ну вот как раз они и пришли! Эй, мы тут! Идите сюда!
К столику подошли двое подростков — Бен и Фрэнк. Первый ухмылялся с таким видом, будто уже заранее был готов поддержать любую глупость, лишь бы она обещала веселье. Второй, напротив, держался чуть скованнее и с осторожностью оглядывался по сторонам.
— Так, познакомьтесь, — с довольной важностью сказал Майк. — Это Лиза. Это Бен. А это Фрэнк.
— Что, Майк, — хмыкнул Фрэнк, усаживаясь, — я так понял, сегодня мы повеселимся? Давай рассказывай, что ты придумал.
Майк наклонился вперед, будто собирался открыть величайшую тайну, и подмигнул:
— Видите аниматроников на сцене? Так вот... давайте засунем голову моего брата в пасть тому толстому аниматронику.
На секунду за столом повисла тишина.
Лиза резко выпрямилась.
— Тебе не кажется, Майк, что это слишком?..
— Да не переживай ты, — отмахнулся он. — Это же шутка! Я как раз притащил маски этих дурацких аниматроников.
Он вытащил из-под стола пакет с пластиковыми масками. Бен почти сразу вырвал одну из его рук и довольно оскалился.
— А мне нравится эта идея! — сказал он. — Давайте, чего ждем?
Фрэнк явно колебался.
— Ну... не знаю. По-моему, это уже как-то жестко.
Майк хлопнул его по плечу.
— Все будет нормально. Мы просто немного посмеемся.
Но в голосе Майка уже звучало то опасное возбуждение, которое появляется у людей в тот момент, когда они перестают различать грань между «шуткой» и жестокостью.
Лиза смотрела на него все мрачнее.
И впервые за весь день ей стало по-настоящему не по себе.
В другом углу зала, подальше от шумной компании подростков, сидел Кейси.
Это был его день рождения, но выглядел он так, будто пришел не на праздник, а на собственную казнь. Маленький, сгорбленный, с опущенными плечами, он судорожно сжимал край стола так сильно, словно только это и удерживало его от слез.
Рядом с ним сидела его маленькая подруга. Она то и дело с возмущением поглядывала в сторону Майка и всей его компании.
— Кейси, ты почему такой грустный? — мягко спросила она. — У тебя же день рождения.
Кейси тяжело вздохнул, не поднимая глаз.
— Да мне что-то не до веселья сегодня... Мой старший брат опять что-то задумал нехорошее, я это чувствую. Он вечно издевается надо мной.
Он на секунду замолчал, потом тихо добавил:
— И еще мне сегодня ночью приснился плохой сон. Там были жуткие аниматроники с большими острыми зубами, и они преследовали меня. Не знаю, к чему все это... но у меня плохое предчувствие.
Девочка резко нахмурилась.
— Извини, конечно, но твой брат — редкая сволочь. Тебе надо дать ему отпор. Не позволяй ему так с собой обращаться. А насчет сна... не принимай близко к сердцу. Это всего лишь кошмар.
Кейси слабо кивнул.
— Да... ты права. Когда-нибудь я дам ему отпор.
Но, говоря это, он все равно испуганно косился в сторону Майка.
Словно уже знал, что этот день добром не кончится.
Очень скоро все и правда пошло не так.
Майк, Бен и Фрэнк надели пластиковые маски аниматроников и, смеясь, двинулись через зал к столику Кейси. Лиза осталась позади. Она уже не улыбалась. Внутри нее росло неприятное чувство, что сейчас произойдет что-то дурное, и это чувство с каждой секундой становилось сильнее.
Подростки окружили мальчика плотным кольцом.
Кейси вздрогнул и вжался в спинку стула.
— Ну что, именинник, — издевательски протянул Майк из-под маски Фокси, — готов к сюрпризу?
Они начали толкать его, наседать, не давая встать или отойти. Кейси сжался в комок, а потом не выдержал и заплакал — уже не от обиды, а от настоящего, парализующего ужаса.
Его маленькая подруга вскочила с места и бросилась между ними.
— Эй, вы, отстаньте от него! — закричала она. — Хватит его пугать! Не видите, что ему страшно?!
Майк даже не задумался. Он грубо толкнул ее в плечо.
— Вали отсюда, малявка, пока тебе еще не досталось!
Девочка отлетела к соседнему стулу, едва удержавшись на ногах. На ее глазах выступили злые слезы — не от боли, а от бессилия.
— Я все расскажу родителям! — выкрикнула она.
Майк расхохотался ей вслед.
— Давай, вали! Беги жалуйся мамочке!
Девочка развернулась и со всех ног бросилась в сторону служебного коридора, надеясь найти хоть кого-нибудь из взрослых.
Но было уже поздно.
Майк схватил Кейси за шиворот.
— Пойдем, — почти ласково сказал он, и в этой фальшивой мягкости было что-то особенно мерзкое. — У меня есть для тебя сюрприз.
Кейси вырывался, плакал, пытался затормозить ногами, но Бен и Фрэнк уже подхватили его с двух сторон. Все трое потащили мальчика к сцене.
На сцене возвышался Золотой Фредбер.
Огромный медведь ритмично двигался под музыку, раскрывая и закрывая пасть в такт программе. Снизу, с уровня пола, его механическая челюсть казалась особенно страшной — тяжелой, металлической, беспощадной.
Кейси увидел ее и закричал еще до того, как его поднесли ближе.
— Майк, не надо! — в панике выкрикнул он. — Перестань пугать меня!
Но Майк уже зашел слишком далеко.
Бен и Фрэнк держали Кейси за руки, а сам Майк, захлебываясь нервным смехом, схватил брата за голову и с силой подтолкнул ее к раскрытой пасти Фредбера.
Следующее мгновение будто разорвалось надвое.
Сначала — резкий детский крик.
Потом — тяжелый металлический хруст.
Неестественно громкий. Оглушительный. Такой, от которого кровь стынет в жилах еще раньше, чем разум успевает понять случившееся.
Что-то в механизме сорвалось.
Челюсть Фредбера захлопнулась с чудовищной силой.
Крик Кейси оборвался мгновенно.
Его маленькое тело обмякло.
И повисло.
Музыка со сцены продолжала звучать еще несколько секунд, но теперь она казалась чем-то далеким, нелепым и почти издевательским. Праздничный зал застыл. Смех исчез. Воздух будто стал тяжелым и мертвым.
Майк отпрянул первым.
С его лица словно соскочила вся прежняя бравада.
Бен и Фрэнк выпустили руки Кейси и, дрожа, сорвали с себя маски. Пластик глухо ударился о пол.
— О нет... — выдохнул Бен, побледнев так, что его лицо стало почти серым. — Что мы наделали?..
Фрэнк вцепился руками в собственные волосы.
— Майк... Майк, что нам теперь делать?!
Но Майк уже не был тем самоуверенным хулиганом, который несколько минут назад хохотал на весь зал. Теперь это был просто перепуганный подросток, у которого на глазах рухнула реальность.
— Я... я не знаю... — выдавил он.
А потом в зале началась паника.
Крики взрослых. Плач детей. Кто-то побежал к сцене, кто-то звал на помощь, кто-то судорожно хватался за телефон. Лиза, побелев, вскочила из-за стола и в ужасе уставилась на то, что натворил Майк. Ее губы дрожали, но она не могла вымолвить ни слова.
Следующие минуты распались для всех на хаотичные обрывки.
К вечеру пиццерия опустела.
Шум исчез. Воздушные шарики по-прежнему висели под потолком, но теперь выглядели уже не празднично, а жутко. По полу валялись смятые салфетки, брошенные колпачки, куски упаковок и несколько пластиковых масок аниматроников.
Майк, Бен и Фрэнк все это время прятались в темной части здания, не зная, что делать и как выбраться незаметно. Страх выжег из них все — смелость, наглость, чувство собственной правоты. Осталась только животная потребность бежать.
Когда вокруг стало совсем тихо, они решились.
— Надо уходить, — прошептал Майк срывающимся голосом. — Прямо сейчас. Пока нас никто не увидел.
Они бросились через темный коридор к стеклянным дверям выхода.
Бен тяжело дышал. Фрэнк оглядывался каждые две секунды, будто был уверен, что за ними кто-то идет следом. Майка трясло так, что он едва держался на ногах.
И все же они почти добежали.
Почти.
Потому что у самых дверей путь им преградила фигура.
Высокая. Неподвижная. Золотая.
Из темноты коридора медленно выступил Спрингбонни.
В тусклом свете его улыбка казалась не веселой, а страшной. Совсем не детской. Совсем не сценической. Это была улыбка хищника, который слишком долго ждал подходящего момента.
Подростки резко остановились.
Майк чуть не упал, тормозя на скользком полу.
— И далеко это вы собрались?.. — раздался из темноты знакомый, но искаженный голос.
У ребят не осталось даже сил закричать сразу.
Они только попятились назад.
А потом в руке золотого кролика блеснул нож.
Дальше все слилось в один кошмарный обрывок теней и звуков.
На стеклянных дверях металась огромная тень Спрингбонни. Рука поднялась раз. Потом еще. И еще. Воздух прорезали короткие, страшные крики боли. Кто-то споткнулся, кто-то попытался закрыться руками, кто-то в панике рванул в сторону — но коридор был слишком узким, а тьма слишком густой.
Пластиковая маска покатилась по полу и ударилась о стену.
Потом все заглушил глухой, пугающий звук борьбы.
И тишина.
В дальнем углу главного зала, в своей шкатулке, медленно приподнялась Марионетка.
Он выглянул наружу как раз в тот момент, когда в коридоре мелькнула тень золотого кролика.
Увидел блеск лезвия.
Услышал крики.
И застыл от ужаса.
Это был Спрингбонни.
Но не тот.
Не тот растерянный, испуганный мальчик, которого Марионетка когда-то спас и с которым заключил молчаливый союз. В движениях этой фигуры не было ни детской паники, ни сомнений, ни боли. Только холодная уверенность взрослого чудовища.
Марионетка вцепился длинными пальцами в край шкатулки.
Внутри у него все оборвалось.
Значит, убийца действительно использует костюм.
Значит, зло было ближе, чем он думал.
И, возможно, прямо сейчас он видел его собственными глазами — пусть и не лицо, а только тень.
Музыкальная шкатулка тихо скрипнула.
Марионетка не двигался.
Он смотрел в темноту коридора, и впервые за долгое время его страх стал сильнее растерянности.
Потому что теперь кошмар перестал быть просто серией отдельных смертей.
Теперь у него появился облик.
Золотые уши.
Застывшая улыбка.
И нож в руке.
А где-то в пустой пиццерии, среди затихшей музыки, выключенных огней и брошенных масок, рождалась новая, еще более страшная глава этой истории.
Праздник закончился.
И начался настоящий ужас.
