Август 1915 года.
Алексей Хромов возвращался с покоса, где он пробыл с раннего утра. Ноги его гудели, сам он чувствовал невероятную усталость, но его еще дома ждали дела. С тех пор, как его сестра Маша замуж выскочила, да в Калиновку жить перебралась, он остался в доме покойных родителей сам. Сам и корову доил, сам и стирал свои вещи, сам же и убирался.
Молодой он был, всего двадцать один год, но уже такой работящий, такой справный, что чуть ли не каждый день ему сватали девиц. А кто в гости приходил, тот и поражался - надо же, не хуже женщин справляется! И чисто у него, и пол выметен, и рубахи чистые. Да еще и кузнечному делу обучается у старого Фрола, а значит, что всегда при деле будет.
- Здравствуй, Лёша!
Подходя к своему дому, Алексей вздохнул - возле калитки стояла Варюшка Маслова. Красивая девчонка, глаз не отвести. Вся такая ладная и хорошенькая. Мечта для любого жениха, но только не для Алексея, который голову потерял от Дарьи Берестовой.
- Привет, Варвара. А ты чего тут стоишь? - стараясь скрыть раздражение, спросил он.
- Мы с матушкой пирожков напекли с капустой. Вот, угостить решила, - робко улыбнулась девушка.
- Спасибо, Варюш, но не стоило.
- Возьми, возьми, Алеша. Я ж от чистого сердца.
- Я верю, соседка, что от чистого сердца...
- А хочешь, я тебе щей сварю из квашенной капусты?
- Не надо мне щей, я с утра ушицу из щуки сварил.
- Возьми пироги-то, возьми...
- Спасибо, Варь, - принимая от нее миску с пятью пирожками, произнес он. - Только не надо больше пирогов... Другую я люблю, понимаешь?
- А она тебя? - тихо спросила Варя. - Она тебя любит?
Он ничего не сказал, только глянул на нее глазами, полными тоски, да вошел к себе во двор. Варвара же не посмела за ним войти, знала, что на мозоль больную наступила. А всё Дашка, будь она неладна! И чего Алешка в ней нашел?
Дарья жила на соседней улице возле церкви. Отец её, Фома Берестов, помер, уехав на прииск на заработки. Осталась она с матушкой, да с двумя братьями и сестрой.
Алексей засматривался на неё еще с тех пор, как они вместе в лапту играли да детишками малыми бегали. Хоть и младше она была его на два года, но робел он перед ней, когда вдруг понял, что выросли они, и чувства его теперь не дружеские, а самые, что ни на есть любовные.
Не робел перед быками, перед сложной работой, перед старостой сельским, перед батюшкой в храме, а вот как Дарью видит, так язык словно немеет. Конечно, она все понимала! С чего бы вдруг Алешка перед ней стоит и молчит, да только глазами зыркает, али глупость какую говорит? Всё она понимала, и даже иногда гулять с ним ходила, да вот только был промеж них третий. И третий тот Захар Зинченко.
Захар приходился Алексею почти другом. Росли рядом, на одной улице, вместе рыбу ловили в детстве, вместе безобразничали и пятые точки свои от сторожа Фрола прятали, вместе розгами от родителей получали, когда матушка и отец Алексея живы были.
Захар был младше на год, но походил скорее на старшего: шумный, нагловатый, да языкастый. И девчатам нравился.
В работе и делах он был слабее Алексея, но в разговорах, в шутках и в умении обхитрить людей не было ему равных. Мать его, Татьяна Михайловна, вздыхала порой, да за кнут бралась. И орудовала она им не хуже муженька покойного. Да чем старше он становился, тем труднее ей с ним было, а уж как подрос, так и вовсе рукой махнула - женится, так остепенится.
И как рада она была, когда Захар за Дарьей ухаживать начал. Только вот... Оказалось, что и Алексей к ней не ровно дышал.
*****
Но выбрала Дарья языкастого да развеселого Захара. И вот в тот день, когда Варвара к нему с пирогами подошла, Дарья Захару согласие свое дала, а это значит - свадьбе быть. Знала об этом и Варя, но не решилась Алёшке об этом сказать...
Но тут по улице пробежали братишка и сестренка Дарьи, а с ними и другая ребятня. Они кричали громко:
- Даша и Захар, жених и невеста, тили-тили-тесто!
Варвара, которая уже стояла у своей калитки, увидела, что Алексей вышел на улицу, поймал Петра, брата Дарьи, да встряхнул мальца:
- Ты чего такое говоришь?
- Так свадьба будет! Захар сегодня к Дашке свататься пришел, а она согласием ответила. Тебе не ответила, а ему ответила!
Мальчонка пританцовывал от нетерпения, чтобы разнести весть по своим друзьям, что скоро у них гулянка будет. А Алексей побледнел. Неужто правда?
Вечером, когда он к Дарье пришел, она прогнала его:
- Алешка, ты хороший. Но люблю я Захара, его женой буду. Не ходи сюда больше, ну не с тобой моё сердце...
- Пожалеешь, Дарья, что за него пошла. Пожалеешь! - шептал он.
- А если нет? Если счастлива с ним буду? Ты ступай, Алешка. Подле тебя вон сколько девчат крутятся, любую выбирай. А я буду с тем, кто сердцу моему люб.
*****
Через три недели во дворе Дарьи была шумная гулянка, но перед этим по селу проехала телега с лошадью, украшенная лентами и колокольчиками. И на телеге той красовались жених с невестой. Такие счастливые, такие красивые...
Алексей же слышал шум, крики и смех людей, но даже не вышел из дома. Он не повернулся даже когда дверь отворилась и в горницу вошла Варвара.
- Лёш, ты чего? - спросила она. - Закрылся тут, горькие думы свои думаешь. Ты бы хоть вышел, что ли. Я уж не говорю, что на свадьбу идти надо, хоть и звал тебя Захар. Но поздравил бы их, что ли.
- Нужны им мои поздравления, - хмыкнул он. - И почто мне на них глядеть? Глаза бы мои их не видели.
- Чтобы они не думали, что ты сломался, - тихо произнесла Варвара.
- Я не сломался, я в порядке. Ступай, Варя, неужто у тебя дел никаких нет?
- Есть у меня дела, есть, - пожала плечами Варя и расстроенная вышла из его дома.
Он держался, но когда в девять вечера с песнями провожали молодых в дом Захара, да путь этой процессии вновь проходил мимо его избы, Алексей достал бутыль с самогоном и налил стакан до самых краев. А потом второй и третий махнул.
Потом были три дня, которые он помнил не полностью - подоив корову, накормив и напоив животину, он отдавал молоко соседям, что жили напротив, а сам принимался пить. Не пускал Варвару, которая стучалась ему в дверь, избегал общения с соседями, пил, а потом, проснувшись, выполнял самые необходимые дела и вновь пил...
На четвертый день он сидел, доил корову, а сам маялся от головной боли. Во рту неприятно было, а запах от него такой шел, что он и сам морщился.
- И доколе это безобразие будет продолжаться? - услышал он голос Варвары.
Девушка с раннего утра караулила его и выглядывала, ожидая, когда он пройдет в коровник. И теперь поняла - настало время, когда надо проявить настойчивость, силу духа и характер. Пусть гонит, но она попробует.
- Что тебе надо, Варька? - раздраженно спросил Алексей. - Чего ты сюда шастаешь? Ступай отсюдова.
- Я вот узнать хочу - коли ты намерено себя в гроб вгоняешь, так не проще на реку пойти, или вот, на крючок веревку приладь. Чего так мучиться?
- Варька, не доводи до лиха, - он покачал головой. - Ступай, давай, по своим делам.
- Успеется... - она сделала шаг к нему, положила руку на его плечо и вдруг заплакала. - Алешка, нельзя так, слышишь? Ну погоревал, так сколько уж можно? Три недели сам не свой, четвертый день после свадьбы на свинью похожим ходишь. Плюнь на них и разотри.
- Что бы ты понимала...
- А может, я понимаю, - всхлипывая, произнесла Варя. - Может, мне так же сейчас худо, как и тебе. Только не пью я, и руки не опускаю.
- О чем ты говоришь? - не понял он.
- О том, что я люблю тебя, а ты сквозь меня глядишь. Так же, как твоя Дашка на тебя. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, знаешь, но в голове эту мысль держать не хочешь.
Он замер, потом выпрямился, поставил ведро с молоком на лавочку и спросил:
- И что же нам делать дальше, Варвара? Что же ты предлагаешь?
- Женись на мне, Алеша... достойной женой тебе буду, послушной, примерной. Любить тебя буду...
- Но я тебя не люблю!
- Я знаю. Знаю, что не любишь. Но моей любви на двоих хватит. А со временем и ты меня в сердце пустишь, я верю в это.
- Глупая ты, Варька. Глупая! - покачал он головой.
- И ты не умнее, - она сделала шаг вперед. - Поцелуй меня, слышишь? Поцелуй.
Он усмехнулся.
- Ну уж нет. Сперва себя в порядок приведу.
Варвара улыбнулась и поняла - лед тронулся. Настало ее время, время сильной женщины, которая справится со всеми трудностями и сможет не только его себя в любить, но и сделать счастливым.
Пока он приводил себя в порядок, брился и мылся, она сбегала домой и принесла принесла бульону, что со вчерашнего вечера наварили они с матушкой. Ольга Сергеевна ругалась, говорила, что дочка ее ерундой занимается, что еще двое пацанов в доме и их кормить надо обедом, но Варвара ее не слушала.
Подогрев бульон, она быстро сделала тесто из муки и яйца, раскатала пласт и нарезала тесто на ленточки, кинув потом эту лапшу в бульон.
Когда Алексей вошел в дом, он повел носом и произнес:
- Вкусно пахнет. Это что, лапша? - удивился он, глядя в миску. - И когда же ты успела?
- А я вообще умелая и скорая! Вот женишься на мне, увидишь, какая я хозяйка.
Он рассмеялся. Первый раз за последние недели он смеялся, да еще и глядя на Варвару.
Она добилась своего и уже через четыре дня, в воскресенье, их обвенчали в местной церкви. Варвара гулянку не хотела устраивать - слишком мало времени прошло со свадьбы Дарьи и Захара, слишком свежа рана сердечная у Алешки.
****
Их семью можно было бы назвать счастливой и ладной - с хозяйством Алексей управлялся хорошо, и Варя ему под стать. Кузница гудела с утра до ночи: он подковывал лошадей на всё село, чинил плуги, телеги, ковал ножи, петли, засовы. Заказы шли даже из соседних деревень. Дом держался на нем и на Варваре, которая оказалась не просто хорошей хозяйкой, а изумительной. Она солила, варила, пекла так, что пальчики оближешь. И птицы больше развела, и поросят двух прикупила, и еще телочку они взяли. Но было одно "но" - не получалось у них с детишками. Вот уж год прошел, беременность не наступала, а в то же время Дарья Захару подарила сына Матвея.
Вот тогда счастливый Захар и разорялся, что Дашка ему полон дом детишек нарожает, а Варька, видно, пустая, раз за год не смогла понести. Или у Алексея проблемы какие, или плохо старается он.
А уж когда в 1918 году родился сынок Володя у Захара, тот и вовсе насмехался открыто над Алексеем.
- Видал, Хромов? - крикнул он от радости, повстречав Алексея на следующий день после рождения Володи. - У меня второй пацан родился! А что же вы с Варварой три года прожили и даже девчонку не нажили?
Алексей шел мимо, сжимая кулаки. Как он хотел ребенка! И он страдал от этого, и она мучилась. Хотя порой Алексей и думал - время ли сейчас детишек рожать? Война Гражданская идет. Воевать он не собирался, да его никто и не трогал, не было у них сборов мобилизационных. Ничью сторону он не выбирал, хотел просто жить, выращивать огород, хозяйство, работать в кузнице. Так же думал и Захар, который тоже не спешил вставать в ряды большевиков.
Но только когда в 1920 году по весне Варвара все же родила дочку Аленку, насмешек от Захара прибавилось.
- Вот и хорошо, что Дашка моя выбрала меня, а не Алексея, - говорил он в поле на покосе. - Сил Алёшкиных только на девчонку и хватило.
Это всё же услышал Алексей и так по зубам Захару дал, что тот надолго замолчал.
Дочка для Алексея стала светом в оконце, а Варя... Он понял, что полюбил ее по-настоящему. Да и как не полюбить ту, которая ласкова, нежна, и так же усердно трудится во благо будущего семьи, как и он, и никогда не жалуется, не ноет, а, наоборот, ее улыбка растопляет любой лед.
А позже настало время, которое показало силу людей, кто как справлялся с трудностями - это было время голода 1921-1923 годов.
Глава 2/3