Сейчас нам трудно представить, но - да, «Хижина дяди Тома» была самой продаваемой книгой XIX века после Библии. В «Унесенных ветром» Маргарет Митчелл как раз пишет, что янки считали «Хижину» «главным после Библии откровением». Кстати, именно «Унесенные ветром» в 1930-х сместили «Хижину» с позиции главного американского бестселлера.
Но время шло, и другие книги становились стали куда более популярными, чем роман Митчелл, не говоря уж о романе Бичер-Стоу. Самым главным бестселлером в истории художественной литературы «Википедия» ныне называет, не поверите, «Повесть о двух городах» Диккенса. Она была написана, как и «Хижина», в 1850-х, но с тех пор переиздавалась бесчисленное множество раз и разошлась тиражом более чем в 200 миллионов экземпляров. Ну, а за нею следуют «Маленький принц», «Алхимик Коэльо (!), «Гарри Поттер», «Десять негритят»... Но все это уже ХХ век. А книга Бичер-Стоу ныне принадлежит истории, - однако в истории она сыграла колоссальную роль.
* * *
Гарриет Бичер-Стоу была дочерью священника-евангелиста Лимана Бичера. Вообще, у него было 13 детей, и половина стала или служителями культа, или писателями. Бичер был человеком очень прогрессивных взглядов, и дочерям постарался дать солидное академическое образование, ни в чем не уступающее тому, которое получали мальчики (Гарриет изучала математику, античность и иностранные языки, включая латынь). В 12 лет она написала эссе «Может ли бессмертие души быть доказано в свете знаний о природе?» Отец ознакомился с ним, не будучи в курсе, кто его написал, и был поражен тем, что автор столь глубокомысленного текста - ребенок. Когда же ему сказали, что это его собственная дочь, он вообще потерял дар речи (а Гарриет была бесконечно счастлива). В те же 12 лет она переводила на английский Овидия, в 14 уже преподавала другим девочкам...
В 21 год она переехала с семьей из родного Коннектикута в Огайо, стала учительницей в школе. И увидела, что такое рабство, когда доехала до соседнего Кентукки (там оно процветало). А еще она вышла замуж за священника Кэлвина Эллиса Стоу, который всячески поощрял ее любовь к писательству. «Дорогая моя, - писал он ей однажды, - Бог предназначил тебе стать писательницей, а кто мы такие, чтобы спорить с Богом? Ты должна остаток жизни провести с пером в руках».
Вообще-то Бичер-Стоу писала много: у нее вышло более тридцати книг, в том числе романы, рассказы о путешествиях, сборники стихов, статей... Но озарение (в буквальном смысле) пришло в 1850-м. Она к тому моменту с мужем и детьми перебралась в штат Мэн. Однажды пошла в церковь, и там, во время причастия, ей явилось самое настоящее видение. Как писал один биограф, «она узрела избитое и истекающее кровью тело мужчины, жизнь которого угасала. Всю долгую ночь его избивали плетью до потери сознания, затем приводили в чувство, обливая водой, только чтобы продолжать бить... Наконец, силы его иссякли, и он лежал умирающий, жертва бесчеловечной жестокости, узаконенного преступления». Гарриет бросилась из церкви домой, записала то, что видела, «а затем, собрав вокруг себя семью, прочитала написанное вслух. Ее два маленьких сына, десяти и двенадцати лет, были глубоко потрясены; один из них в рыданиях воскликнул: «О, мама, рабство - самая жестокая вещь на свете!»
Вот так и родилась «Хижина дяди Тома». Впрочем, ее во многом вдохновили биографии и автобиографии бывших рабов, которым удалось вырваться на свободу (они зачастую бежали в Канаду). Роман начали печатать с продолжением в газете «Национальная эра», причем уже в процессе Бичер-Стоу его расширила: планировалось, что он будет выходить в течение нескольких недель, но публикация растянулась почти на год. В виде книги роман весной 1852-го за первый же день разошелся в количестве 3000 экземпляров. А за год в США было продано 300 000 - невероятный успех даже сегодня, а уж для XIX века... Еще больший успех ждал «Хижину» в Великобритании.
Личностью автора, конечно, очень интересовались. В письме к одной английской беллетристке, попросившей ее рассказать о себе, Бичер-Стоу сообщала: «Начну с того, что я - маленькая женщина, худая, сухая, как щепотка табака, даже в лучшие дни не отличавшаяся привлекательной внешностью, а сейчас выгляжу совсем изношенной. В двадцать пять лет я вышла замуж за человека, чье богатство состояло в знании греческого, древнееврейского, латыни и арабского, а более, увы, ни в чем. Когда я начала вести домашнее хозяйство, весь мой фарфор для гостиной и кухни был куплен за одиннадцать долларов... Но затем я щедро обогатилась другим. Сначала у меня появились две маленькие кудрявые дочери-близняшки, а затем мое состояние в этом смысле росло, пока я не стала матерью семерых детей. Самый красивый и любимый из них похоронен недалеко от моего дома в Цинциннати (сын Чарли умер от холеры в возрасте полутора лет. - Ред.) Именно у его смертного одра и на его могиле я поняла, что может чувствовать бедная мать-рабыня, когда у нее отнимают ребенка. В той скорби, которая казалась мне неизмеримой, моей единственной молитвой к Богу было, чтобы эта боль оказалась не напрасной. Обстоятельства его смерти были настолько горькими, что я чувствовала: никогда не смогу утешиться, если только сокрушение моего собственного сердца не позволит мне совершить какое-нибудь великое благодеяние для других».
В 1862 году, когда в США полным ходом шла Гражданская война, Бичер-Стоу встретилась с Линкольном. Говорят, он сказал, увидев ее: «Так это вы - та маленькая женщина, чья книга развязала большую войну!» Сегодня некоторые биографы сомневаются, что он правда произнес эту фразу. И, тем не менее, даже если это апокриф, по нему видно, какое громадное влияние «Хижина дяди Тома» оказала на американское общество.
Как уже было сказано, она и потом много писала (в числе ее самых нашумевших произведений - «Подлинная история леди Байрон», в которой она обвиняла Джорджа Гордона Байрона в том, что тот вступил в инцестуальную связь с единокровной сестрой. (Число поклонников Бичер-Стоу в Великобритании после этой скандальной публикации ощутимо уменьшилось). Кроме того, она была феминисткой (суфражисткой, как говорили тогда). Защищала, например, права замужних женщин («положение их во многих отношениях схоже с положением негров-рабов: замужняя женщина не имеет права заключать контракты, не владеет собственностью; что бы она ни унаследовала или заработала, в то же мгновение начинает принадлежать ее супругу...»)
Ее ждали новые утраты. Сын Фредерик получил ранение на гражданской войне, начал сильно пить, а через несколько лет утонул. В 1886 году скончался ее муж, и после этого ее собственное здоровье, прежде всего душевное, резко ухудшилось. В 1888 газета «Вашингтон пост» сообщала, что 77-летняя писательница из-за деменции начала сочинять «Хижину дяди Тома» заново, забыв, что уже ее написала: по нескольку часов в день она воссоздавала на бумаге фрагменты книги слово в слово, по памяти (ей казалось, что она создает совершенно новое произведение).
Ее соседом был Марк Твен, потом вспоминавший в автобиографии: «Ум ее пришел в упадок, и она представляла собой душераздирающее зрелище. Она блуждала без цели, вверенная заботам крепкой ирландки. В хорошую погоду у поселенцев нашей округи двери всегда стояли открытыми. Миссис Стоу входила в них, повинуясь собственному желанию, и поскольку она всегда была в домашних туфлях, халате и полна жизнелюбия, то ей очень нравилось устраивать сюрпризы. Она имела обыкновение красться за человеком, глубоко погруженным в мечтания и размышления, и вдруг издавать боевой клич, от которого у того душа уходила в пятки. У нее были и другие затеи. Иногда мы слышали нежную музыку в гостиной и находили ее там за фортепьяно, с невыразимо трогательным эффектом напевающую старинные грустные песни...»
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru