Из воспоминаний Болата Шарипова:
Летом 1987 го года в моей многодетной семье случилось большое горе – не стало отца. Потому и в осенний призыв меня провожать в армию, как водится, шумно, с застольем и здравицами, плясками и песнями, настроения, да и повода не было. С райвоенкомата ко мне приезжали не раз, интересовались, как дела, каковы планы. Позади у меня была учеба в автошколе ДОСААФ. Здоровье отменное, все показатели физической выносливости в норме, в школе занимался и футболом, и хоккеем, имел разряды по силовым видам спорта. Потому и определили в пограничные войска КГБ СССР, в Термезский погранотряд. Когда нас увозили спецэшелоном, стоял мороз под сорок, а в Термез приехали – слякоть, климат совсем иной. И началась усиленная четырехмесячная подготовка в учебном пункте Советской армии близ Ашхабада, где я учился на оператора – наводчика БМП. Мы, конечно, понимали всерьез, что ждет нас неминуемо Афган. Да и командиры нам совсем не давали поблажек: обучали всему, что стреляет, арсенал вооружения в отряде был супермощный. Нас воспитывали, как настоящих боевиков, жили на полигоне, стрельбище находилось близ границы с Ираном. Конюшню под казармы переделали для солдат, а что вполне сносное жилье. Инструктировали до мельчайших подробностей, как вести себя там, за кордоном, на сопредельной территории : нельзя обращаясь или заговаривая с ребенком, трогать его за голову, касаться ее – дети - святое для местного населения. Нельзя плевать в воду, справлять нужду близ источника – там тоже трепетно чтят эту природную драгоценность. Неприкосновенный запас : две ампулы с морфием, таблетки для обеззараживания воды, в вещмешке всегда с собой.
Мотоманевренная группа 2099 войсковой части, в распоряжение которой я попал, находилась в местности Мармоль – там до начала войны дислоцировалась бывшая крупнейшая база организованных бандформирований, находящаяся на крайне выгодной геополитической позиции – сверху просматривается все: сама долина, ущелья, каменные горы, почти космический пейзаж фантастичен, обзор отсюда великолепный, зато подступиться трудно. Нет, нет, да и обстреливали эту местность, выгодно расположенную, считай, крепость боевую – душманы проверяли таким образом нашу мобильную боеспособность. Естественно, не раз предпринимались попытки вернуть крепость… Что поразило поначалу в Афгане: картина маслом: за дувалами наши бойцы в полном обмундировании, но потом лишь понял, что перемещаться здесь на заставе только в каске и бронежилете есть жизненная необходимость и смертная надоба. Вызывает меня начальник штаба: доверяет мне разобраться с несправной пушкой, долго голову ломал, так, и эдак… через неделю арсенал был в рабочем состоянии. Несправедливость нашего пограничного положения была в самой природе: как задует ветер-афганец, так и вертолету ведь не сесть на летную площадку, которая из себя представляла каменное плоское плато. Вдруг густой туман заклубится, никак не рассеется… на заставе всего-то человек 20, а на замену не было надежды – вывод войск совсем близок. Тем более шло сокращение численности ОКСВ. В нашей мотоманевренной группе также находились десантно-штурмовая группа, минометная батарея, артиллерийская батарея, саперный взвод да взвод обеспечения. Из семи саперов одному лишь удалось выжить – недаром бытует поговорка "сапер только раз ошибается"… я-то практически из своей БМП не вылезал. К железу, нагретому на солнце, прикоснуться невозможно – получишь ненароком сильнейший ожог. Отлучаться от брони нам даже на 50 метров вправо или влево – не позволено. Нарушишь- считай, побег. Никаких движений самостоятельных- все строго по уставу. Как и обещал матери писать каждую неделю, так и несмотря на чудовищные нагрузки всегда находил время подбодрить самого родного человека, разумеется, о трудностях ей в письме ни слова. Адресат наш на конверте был указан советский… "Сырдарьинская область". Быт наш скромен был, как-то по чьему-то служебному головотяпству, хотя всегда есть персональная ответственность, не завезли такой казалось бы, вездесущий продукт питания, как соль, так мы два месяца без соли чуть с ума не сходил. Представьте, есть испеченный без хлеба соль…
4 го февраля нам было объявлено о выводе, мы снялись с базы и через ущелье двинулись в сторону Союза. Не успели наши собраться, как представители афганской армии уже опережая нас, спешно покидали территорию базы. Ведь в любой момент могли прийти боевики. Позади выходы, операции, рейды, бои, сотни и сотни метров афганских гранитных уступов гор и ущелий, тысячи метров афганских дорог, начиненных взрывчаткой. В мае 1989 - го меня наградили практически уникальной медалью за подписью Президиума Верховного Совета СССР "За отличие в охране государственных границ СССР". Мало кто ее удостаивался. 21 - го июня 1989 - го от имени Коллегии КГБ СССР мне вручены наручные часы за образцовое выполнение воинского долга по оказанию интернациональной помощи Республике Афганистан. После демобилизации в октябре 1989 го не раз на себе испытывал некую несправедливость - к примеру, меня в райвоенкоматовских списках отслуживших в ДРА бойцов, не могли найти- я просто не значился. Кстати, на сопредельной территории мы служили без единого документа, только личный номер значился, ибо никаких знаков отличия нам не разрешалось иметь. Как бы я есть, и меня нет… Дни, недели, месяцы, проведенные на войне, не забываются. Они в моей памяти. Только мои сверстники, возмужавшие и посуровевшие за годы службы, могли меня понять и выслушать.В моей судьбе Афган остался и острой болью, и светлой памятью о тех, кто не вернулся с войны. Патриотизм не надо превращать в плакат, в флэшмобы и праздничные шествия. Он ведь проявляется по-другому… дай только Бог всем мирного неба и светлых земных дорог.
Источник информации: 716.kz
В оформлении использованы фотографии с сайтов: mmg-marmol.ucoz.ru
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!