"Wo ein Wille ist, ist auch ein Weg." (Где есть воля, там есть и путь.)
швейцарская поговорка
17 сентября, к вечеру, армия спустилась с перевала Кинциг в долину Муттенталь почти полностью. Арьергард Фертча (Новгородский мушкетерский полк) еще оставался в долине Шехенталь, за перевалом, так как еще подтягивались отставшие и последние вьюки до 19 сентября. Их движению неприятель не препятствовал –потери понесенные им в боях с нашим арьергардом охладили пыл храбрых республиканцев. Вывод Лекурба прост: мешать движению русских обозов обходится слишком дорого, да и начиная от Сен-Готарда его 8-ми тысячная дивизия сократилась вдвое. Так что поневоле пришлось ограничиться только наблюдением.
В Муттентале к Суворову поступили сведения от местных жителей, что Римский-Корсаков разбит, так же как и австрийский корпус ген. Готце. Посланный вверх по течению речки Муоты отряд (сотня казаков Сычова) натолкнулся на французский заслон, дойдя до горы Прагель. Корсаков сообщений не посылал с 13 сентября и это «гробовое молчание» в течении 4-х дней само по себе подталкивало к нерадостным ожиданиям. Тогда был нанят местный житель за деньги и послан в сторону Цюриха на разведку. Товарищ с деньгами бесследно исчез. Тогда второго наняли уже с рекомендацией Антонио Гамбы (старик-швейцарец бывший при Суворове), и посланный вернулся с черными известиями. Утром 18 –го прибыл австрийский курьер от генерала Линкена, который с боями отступил за Рейн. Австрийский Офицер подтвердил: Корсаков бежал, корпус его разбит, Готце убит и его австрийский корпус разбит также. Суворов был в бешенстве. Его приказы не были услышаны этими генералами, и поставленная им боевая задача была полностью провалена. Войска, на соединение с которыми он шел, разбиты. Соединяться стало просто не с кем, и смысл всего похода пропал. Опять подтвердились его скорбные слова: «Без меня оных бьют!». Фельдмаршал имел ввиду подчиненных генералов русских и австрийских. Данные же разведки подтвердили, враг скапливается у городка Швиц в 10 верстах ниже по течению Муоты, на восточном берегу Люцернского озера. Приди он на 5 дней раньше и удар его армии со стороны Швица на Цюрих в тылы французской армии Массены развалил бы ее, армию эту, на части. Увы, эти 5 дней у него были украдены ген. Меласом в Таверно, где наша армия праздно стояла 5 дней в ожидании мулов для вьючного обоза. Барон Тугут сумел и тут нагадить основательно. Наконец обстановка прояснилась (армии грозит истребление) и Суворов сразу принял решение. Рассказы многих историков о «трудном решении» выработанном генералами на военном совете и «мудром» предложении 20-ти летнего Константина Павловича (сын императора) не соответствуют действительности. За многие десятилетия своей боевой практики Александр Васильевич всегда избегал военных советов, ибо не страшился ответственности никогда, а уж как воевать и что делать не спрашивал ни у кого тем более. Нужды в этом не видел, и решение принимал всегда без советов кого бы то ни было. А уж «советы» 20-ти летнего царственного юноши, провоевавшего несколько месяцев, и вовсе смешны, ибо боевой опыт его был ничтожен, а глубокими военными знаниями он тоже не обладал. Басиньяна дает ему, Константину, как командиру, исчерпывающую характеристику (его роль и генералов Розенберга и Чубарова освещена в статье: «Гнев Суворова. «Недоразумение» у Басиньяно..). Тем не менее, военный совет 18-го состоялся, только цель его была не «советоваться», а довести до сведения генералов новую боевую задачу по выводу армии из окружения и в диспозиции к ее исполнению указать роль каждого из присутствующих. Диспозицию он составил сам и советчики фельдмаршалу, как обычно, были без надобности. Собравшимся на совет командирам он ее диктует коротко и доходчиво, что бы каждый генерал не токмо усвоил свою частную боевую задачу, но и наиболее эффективные способы ее исполнения (замечание об этом будет далее по тексту).Документ (диспозиция) выдающийся и ниже приведен полностью его сподвижником – князем Багратионом: «Ту ж минуту Александр Васильевич, подошедши к столу, на котором была разложена карта Швейцарии, начал говорить, указывая по ней: тут, здесь, и здесь французы; мы их разобьём—и пойдём сюда.—Пишите ! –И Кушников (полковник штаба), и все, кто имели с собою карандаш и бумагу, стали записывать слова его: «Ауфенберг, с бригадою австрийцев, идет сегодня по дороге к Гларису. На пути выгоняет врага из ущелья гор, при озере Сен-Рутен (Клёнтальское озеро); занимает Гларис, если сможет, но дерется храбро, и отступа назад для него нет; бьёт врага по – русски! Князь Петр(Багратион) со своими идет завтра, вовремя; даёт пособие Ауфенбергу и заменяет его, и гонит врага за Гларис. –Пункт в Гларисе!—За князем идет Вилим Христофорович (Дерфельден), и я с ним. –Корпус Розенберга остается здесь; к нему в помощь полк Фертча. Неприятель наступит?—Разбить его!...непременно насмерть разбить и гнать до Швица,- не далее! Все вьюки, все тягости Розенберг отправит за нами под прикрытием; а за ними и корпус идет, простояв на месте несколько, чтобы идти не мешали. Тяжело раненых везти не на чем: собрать всех; оставить всех здесь с пропитанием; при них нужная прислуга и лекаря. –Оставить при всем этом офицера, знающего по- французски. Он смотрит за ранеными, как отец за детьми. Дать ему денег на первое содержание раненых.—Позовите Фукса, Трефурта (чиновники)! Написать Массене о том, что наши тяжко раненые остаются и поручаются, по человечеству, покровительству французского правительства. Михайло(Милорадович)! Ты впереди, лицом к врагу!—Максим (Ребиндер) тебе слава! Все, все вы русские!—Не давать врагу верха: бить и гнать его по-прежнему! –С Богом!—Идите и делайте все во славу России и её Самодержца царя Государя!» Он поклонился нам, и мы вышли».
Да, надобно вернуться к «замечанию» по поводу этого военного совета. Известнейший историк Д.Милютин (генерал) пишет в своем капитальном труде (история войны 1799г,СПб,1857г.) об этом совете: «только австрийский генерал Ауфенберг приглашен не был». Со слов некоего участника Швейцарского похода, которому сие поведал, якобы, сам князь Багратион. По сути, историк-генерал, писавший, спустя полвека, об этом событии, излагает нам слухи и для солидности приплетает сюда имя князя Петра Багратиона. Там же, на другой странице, он пишет о совещании, где Константин (сын императора) «убедительно опровергал» предложенное австрийскими офицерами движение армии к Швицу. В общем вроде как австрийцев не было, но «опровергать» их пришлось. К сожалению эту билеберду переписывала у Милютина масса историков прошлого, не давших себе труда самим подумать, но еще хуже современные; они и вовсе лопочут об авангарде Багратиона (подумаешь, какие-то там диспозиции Суворова). Да, читатель и сам отлично понимает, что армия попала в окружение в долине Муттенталь, и, наш фельдмаршал приняв важнейшее (для спасения войск) решение не мог игнорировать австрийского ген. Ауфенберга, который был не тугут, и, как и наши войска мужественно сражался и переносил все трудности этого похода в горах, и в отличии от Меласа, точно выполнял все приказы Суворова. Русский Марс ставит ему, Ауфенбергу, ответственнейшию, чрезвычайно важную задачу: вести Авангард, от решительных и профессиональных действий которого зависит, будет ли пробит выход из окружения или нет. Это полное доверие командующего к австрийскому командиру. И тут глупое «воспоминание участника»….нет, не военного совета, а Швейцарского похода, что командира Авангарда игнорировал Суворов (так как он австриец). ??? Мол, Ауфенберг как-нибудь сам «разберется», что ему делать, как и куда идти. Да, вот так. Но не будем строги к Милютину. Его капитальный труд тщательно проверяла цензура, да и не только она. Самодержец же, проигравший Крымскую войну к Австрии относился весьма негативно….тут, как говорит известный журналист: «выводы делать только вам». Может, без этого и в печать книга бы не пошла. Надо сказать, что и сам Суворов в своей реляции Павлу1 перечисляет события каждого дня, кроме 18 сентября. Об этом дне ничего. Понять фельдмаршала можно; царь уже разругался с австрийским коллегой и упоминать роль Ауфенберга было бы нежелательно.
Впрочем, в реальности, Ауфенберг получил исчерпывающие инструкции от Суворова, как действовать. По окончании воен.совета, уже во второй половине дня, 18 сентября, двухтысячная австрийская бригада была поднята по тревоге, построена и начала быстрым маршем продвигаться вверх вдоль русла р.Муоты к горе Прагель, которая отделяла долину Муттенталь и долину озера Клёнталь. Однако выход из Муттенталя стерегли войска неприятеля под командой генерала Молитора имевшего до 8 тысяч солдат. Конечно, 2 тысячи генерала Ауфенберга, да приданная сотня казаков Сычева явно недостаточные силы, чтобы одолеть противника.
Но Суворов знал, что делает. Молитор растянул свои силы и сам перевал (у горы Прагель) защищало незначительное количество войск. Австрийцы и казаки шли скрытно и роль пластунов важна. Казаки-пластуны свое дело знали добре ведь им приходилось, иной раз, и чутких часовых-горцев снимать без шума. Тут же, у неприятеля, были простые солдаты-гренадеры. Передовые «секреты» французов уже в сумерках были вырезаны тихо, без звука, и молчаливо поднимавшейся на перевал цепи австрийских гренадер уже никто не препятствовал. Никто лягушатникам не подал сигнал, не забил тревогу. Ауфенберг послал казаков в обход, дабы отрезать противнику пути отхода, что они быстро и сделали. Уже в потемках австрийцы ударили в штыки, как и приказывал фельдмаршал, по-русски. Бой был короток, и рота республиканцев исчезла переколотая «злыми» австрийцами и казаками. Абсолютно так же, как за день до того передовая часть врага была уничтожена егерями Багратиона. Бежавшие с перевала к озеру Клёнталь тоже были перебиты казаками, и лишь незначительное число было взято в плен. Французский генерал Молитор, так и остался в неведении о гибели своего поста контролировавшего перевал и приближении войск фельдмаршала. Суворову Ауфенберг послал донесение о взятии перевала, и открытии пути в долину Клёнталь, а сам повел бригаду вниз, спускаясь к озеру, что было в 4-х километрах ниже, по дороге на Гларис. Наступившая ночь вынудила его остановиться и вперед ушли только разведчики; нужно было нащупать передовые посты противника, дабы утром не получить от него «сюрпризов». Так закончился день 18 сентября, а туманное завтра обещало новые испытания.
Тем временем, сам французский командующий, генерал Массена, был очень доволен. Ведь он, и только он сумел окружить самого непобедимого Суворова. Насколько же он оказался умнее и дальновиднее русского фельдмаршала! А как же. Ведь ему удалось «заманить» неприятельскую армию в тонко расставленную «мышеловку». И она, «мышеловка» эта, так славно захлопнулась. Армия русских и австрийцев без артиллерии, без патронов и без еды сидит в Муттенталь и ей остается только положить оружие. Вокруг горы. У Швица ее стережет сам Массена с армией, а у Глариса дивизия Молитора. На радостях Массена пообещал пленным израненым под Цюрихом русским генералам: Лыкошину, Сакену и Маркову, что на днях привезет им самого Суворова!...Да. Ни больше, не меньше. Не понимал, вишь ты, вражий полководец, что в его «хитрую евромышеловку» попал не мышь и не суслик, а Тигр. Впрочем, в ближайшее время, Андре Массена получит возможность убедиться в этом, прочувствовав собственной «шкурой». Ну да забегать вперед не будем. Когда последние вьюки ушли на перевал Кинциг Росштокского хребта, и за ними ушел арьергардный полк генерала Фертча генерал Массена прибыл в Альтдорф. Французы прошли несколько по следам армии Суворова к перевалу. Вдоль тропы попадались брошенные вещи, мертвые или брошенные обессиленные мулы и лошади. Историк же пишет о валяющихся во множестве трупах наших солдат, лошадей и мулов, как «страшных следах» оставленных Суворовым. Видимо тоже со слов того самого неведомого «участника Швейцарского похода» который делился «сокровенным» услышанным от самого Багратиона.
На самом деле, кроме лишнего солдатского барахла, вышедшей из строя амуниции, сломанного оружия (Например, павловы протазаны без древков, которые пошли на дрова, а наконечники сих «копий» солдаты просто выбрасывали…подобного хлама валялось с избытком)да пустых Вьюков (мешков) и обессиленных лошадей там, на тропе перевала Кинциг, ничего не было. Приказано всех умерших от ран и замерзших насмерть захоранивать. Это исполнялось. Правда, могил в скалах не рыли, а тела мертвых оставляли в расщелинах. Сорвавшихся по склону, тоже никто не искал, ибо в тумане любая попытка поиска сорвавшегося только добавляла жертв, а результата не было. Надо заметить, что капитан Грязев переходивший перевал пишет о опасности и лишениях, но ни о каких «обессиленных или мертвых солдатах» даже не упоминает. Однако сорвавшиеся по склону однозначно были, только погибали не все. Были и живые, но сильно искалечившиеся. Так вот французам удалось у подножий склонов вдоль тропы отыскать и достать двух-трех изувеченных, но еще живых солдат. Да, информация подтвердилась, Суворов ушел по тропе на Муттенталь. Из Альтдорфа, через Люцернское озеро Массена вернулся к Швицу. Здесь он создавал мощный кулак, чтобы раздавить Суворова. Что из этого вышло читатель, конечно, увидит…. в последующих статьях.
Источники: СуворовА.В.,Документы,Т4,М,1951г, ОрловН.А.,Поход Суворова в 1799г.(по запискам Грязева), СПб,1898г., МилютинД.,Война 1799г.,СПб,1857г.
20июня2026г.ЛЕ