The European Conservative | Венгрия
Запад слишком сосредоточен на России и мало говорит о том, что останется от Украины после окончания боевых действий, пишет колумнист TEC. Киеву придется заплатить очень высокую цену, чтобы компенсировать потери, сохранить остатки экономики и обеспечить выживание страны.
Фрэнк Ледвидж (Frank Ledwidge)
Сможет ли Украина выдержать тяготы затянувшегося конфликта на истощение против более крупного противника, сохранив при этом демографические, экономические и социальные основы жизнеспособного государства?
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
На этой неделе конфликт на Украине перешел мрачный рубеж: он уже длится дольше, чем Первая мировая война.
Вместе с тем многие западные дискуссии по-прежнему вращаются вокруг тактических успехов, технологических новшеств и впечатляющих ударов в тыл противника. Выдающееся мужество, стойкость и изобретательность украинцев, отважно противостоящих российскому натиску, безусловно, заслуживают признания. При поддержке союзников Украина нанесла противнику значительные потери — и будет продолжать это делать до самого окончания боевых действий.
В голову министра войны пришла новая блажь. Мир в шаге от катастрофы
Однако при такой подаче зачастую выпускается из виду сама суть конфликта. Как и Первая мировая война, это, по сути, война на истощение — и успех в ней измеряется не громкими заголовками и не системами вооружений, а жизнями и увечьями солдат с обеих сторон.
За долгие недели жизни и путешествий по всей Украине в ходе боевых действий мне открылось со всей очевидностью, насколько глубоки страх и тревога о будущем.
Решающий вопрос уже не в том, сможет ли Украина навязать России ощутимые издержки — уже очевидно, что смогла. Реальный вопрос в том, сможет ли она поддерживать темпы операции, достаточные для достижения поставленных политических целей и ценой потерь, приемлемых в военном, социальном и демографическом отношении.
Тут-то общественная дискуссия и глохнет. На Западе любят муссировать подробные оценки потерь Москвы, и каждый успешный удар Киева или новая система вооружения, поступившая в ряды ВСУ, преподносятся как неопровержимое свидетельство того, что Украина добилась "перелома". Однако в конфликте на истощение потери противника дают лишь половину картины. Всё решает выносливость, а она познается в сравнении: кто из противников сможет восполнять потери, проводить мобилизацию, поддерживать социальную сплоченность и продолжать борьбу дольше?
Между тем этому вопросу явно не уделяется должного внимания. Совершенно ясно, что власти предпочитают трубить о неудачах и потерях противника, а не "наших", особенно когда необходимо сохранить общественную поддержку и оказывать финансовую помощь. Но эта политика умолчания чревата тем, что надежда заменит стратегию. Кроме того, умаление потерь или полное их отрицание не воздает должного уважения погибшим. Во время Первой мировой войны Великобритания, Франция и Германия регулярно публиковали списки погибших, которые к тому же широко распространялись. Даже после катастроф вроде битвы при Сомме (состоялась с 1 июля по 18 ноября 1916, одна из крупнейших в ходе Первой мировой войны, в которой было убито и ранено более миллиона человек, считается одной из самых кровопролитных в истории человечества — прим. ИноСМИ) у общественности не оставалось сомнений в масштабе человеческих жертв.
В ходе же конфликта на Украине нам постоянно внушают, что русские несут непропорционально бóльшие потери. Около года назад я ужинал в лондонском клубе с бывшим чиновником украинского правительства с хорошими связями, которого знаю уже некоторое время. Разговор зашел о потерях.
"Обезглавливающий удар": немцы ужаснулись атаке ВСУ на Россию. Ждите ответ
— Скажите мне начистоту: каково реальное соотношение?
Мой собеседник помолчал, после чего тихо ответил: "Один к одному" (Путин заявлял, что соотношение безвозвратных потерь российских и украинских войск составляет примерно 1 к 5 — прим. ИноСМИ).
Опешив, я спросил об источнике. "Генеральный штаб", — промолвил он.
Не будем придираться к точности этой цифры. Куда важнее, что украинский источник с хорошими связями исходит из паритета, считая именно его, а не ошеломляющие потери России, реалистичной основой для оценки.
Аналогичным образом, на каждый широко разрекламированный удар украинского беспилотника или ракеты по российскому нефтеперерабатывающему заводу, авиабазе или логистическому центру Россия наносит множество ответных — и они обрушиваются на страну с гораздо меньшей экономикой и инфраструктурой. Опираясь на разведывательные ресурсы и средства наблюдения ведущих мировых держав, Украина бьет в тыл противника. Однако Россия сохраняет за собой способность наносить ущерб такого масштаба, с которым Украине не сравниться. Никто не возьмется с уверенностью предсказывать, как долго Украина сможет нести такие потери в борьбе с противником с населением более чем втрое большим, чьи промышленные ресурсы гораздо богаче, а казна пополняется за счет экспорта нефти и газа. Те, кто утверждает, что Россия якобы близка к краху, должны помнить, что российское государство и русский народ исторически отличались выдающейся жизнестойкостью. Украинцы, разумеется, уже продемонстрировали те же качества — и продолжают это делать.
Поскольку никто так и не сформулировал ни реалистичных целей, ни четких критериев "победы", со временем ею может стать любой исход, кроме откровенного поражения. Но что же останется? Масштабы демографического кризиса в стране, чье население стремительно сокращалось даже до конфликта, достигли катастрофы. Миллионы людей уже покинули страну, еще миллионы находятся на территории, подконтрольной России. Одна молодая одесситка выразила господствующие настроения, рассказав мне, что никто из ее подруг не планирует возвращаться домой с новой родины на Западе. "А еще не осталось мужчин", — сказала она. Стоит только отъехать от Киева, как сразу бросается в глаза отсутствие мужчин призывного возраста. Одни на фронте или на излечении, другие — за границей или прячутся от мобилизации.
Что ждет фронтовиков после демобилизации? Более миллиона мужчин с боевым опытом и нередко душевными травмами потребуют хорошей работы и гражданской карьеры. Что их ждет, "страна, достойная героев" (эта фраза прозвучала в речи премьер-министра Великобритании Дэвида Ллойда Джорджа в ноябре 1918 года; он пообещал, что правительство сделает Великобританию местом, где смогут достойно жить солдаты, вернувшиеся с Первой мировой войны — прим. ИноСМИ) или безработица и отчаяние? Украине предстоит решить важнейшую проблему разоружения, демобилизации и реинтеграции (для краткости: РДР). Кроме того, придется позаботиться об инвалидах и раненых. Труд поистине титанический. Территорию — по размеру больше Англии — предстоит очистить от мин и неразорвавшихся боеприпасов. По всему этому ландшафту покоятся останки десятков тысяч пропавших без вести солдат, чьи тела до сих пор не найдены, не опознаны и не упокоены с миром.
Восстановление страны обойдется во многие сотни миллиардов евро. Даже если предположить, что бич коррупции искоренен, хотя это маловероятно, украинскому государству потребуется еще десятки миллиардов в год просто для оказания самых базовых услуг. А вооруженным силам потребуется военная мощь для поддержания подобающего уровня сдерживания. Откуда возьмутся эти деньги? Налоги с разрушенной экономики? Продажа беспилотников? Мысль, что так или иначе удастся заставить заплатить Россию, — скорее, беспочвенный оптимизм, чем трезвая оценка. Или, получается, счета будет оплачивать Европа?
С каждым днем конфликта растет число жертв и цена восстановления в людском и финансовом отношении. Вопрос не в том, заслуживает ли Украина поддержки. Безусловно, заслуживает. И не в том, понесла ли Россия серьезные потери. Очевидно, что понесла. Вопрос в том, сможет ли Украина выдержать тяготы долгого конфликта на истощение против более крупного противника, сохранив при этом демографические, экономические и социальные основы жизнеспособного государства.
Установки "просто пусты": российские ракеты стерли в порошок ПВО Украины
Европейские лидеры надеются, что Украина одержит верх. Но надежда — это еще не стратегия. Стратегия требует честной оценки потерь, сильных сторон и слабостей всех участников конфликта. Сегодня все слишком много говорят о том, сколько русских гибнет на поле боя, и слишком мало о том, что останется от Украины, когда кровопролитие, наконец, прекратится.
Фрэнк Ледвидж — британский писатель, ученый, бывший адвокат по уголовным делам и бывший офицер военной разведки, участвовавший в операциях на Балканах и в Ираке. Десять лет пробыл старшим юрисконсультом в Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе и был участником первых военно-гражданских групп Великобритании, развернутых в конфликтах в Косово, Гильменде, Ливии и Украине. Преподает стратегию, историю военной авиации и юриспруденцию в Портсмутском университете и Королевском колледже ВВС. Автор ряда книг, часто выступает с комментариями по военным вопросам и конфликту на Украине. Окончил Оксфордский университет, доктор философии в области военных исследований Королевского колледжа Лондона, член Королевского исторического общества.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>