Сцена четырнадцатая
На следующий день. Кабинет Дэвида Марлоу.
Загудел интерком. Это был Арчи:
– Сэр, здесь Джонни. Я впустил его в холл. Он очень хочет с вами поговорить. Он какой-то странный, сэр. Очень нервный.
– Понятно. Пусть поднимается ко мне. Скажи Томми и Честеру, пусть его проводят.
«Всего лишь неделю выдержал. Слабак!» – подумал Марлоу.
Через пару минут дверь кабинета приоткрылась. Томми заглянул в кабинет.
– Впустить его, сэр?
– Да, пусть заходит.
Томми посторонился, пропуская Гладстона. На фоне огромного телохранителя Гладстон казался еще более тщедушным.
– Соскучился, Джонни? Давай, заходи, садись, – Марлоу потянулся к графину с виски, плеснул себе в стакан на донышко. – Рассказывай, что у тебя.
– Вот уже неделю я пытаюсь до тебя достучаться, Дэвид. Но ты не отвечаешь, – Джонни снял очки и стал ковырять дужкой в правом ухе, – так вот, Дэвид…
– Ты что, песка себе в глаза насыпал? Не ковыряй в ухе, – перебил его Марлоу.
– Да, это нервное, извини, - сдавленным голосом ответил Гладстон, заморгав глазами, красными от бессонницы. – Просто не спал пару ночей. Ты меня измучил своим молчанием. Ты принял решение? Послушай, я ведь даже не знаю, в каком состоянии твой мозг сейчас, нет ли в нем метастазов. МРТ ты делать не хочешь из-за своего упрямства. Если они появились, то все очень осложняется. Мои труды станут бесполезны,
а значит, и моя жизнь, Дэвид, но тебе на это наплевать. Но ведь ты умрешь в ближайшее время. Тебе что, все равно? Пожалуйста, скажи, что ты решил.
– Завтра летим в Бразилию: я, ты, Говард и мои люди.
– Значит, да?
– Значит то, что мы летим в Бразилию, к тебе в центр.
– Нет, погоди. Твое состояние угрожающе. По завещанию ты почти все оставил клону. Ну всем нам по мелочи и благотворительным фондам. Логично предположить, что ты готов к пересадке. Правильно?
– А ты откуда знаешь про завещание?
– Я купил эту информацию.
– То есть ты купил нотариуса, купил, судя по всему, врачей, и это все на мои деньги? – в голосе Марлоу, до сих пор слабом и тихом, зазвенел металл.
– Да, сэр. Мне терять нечего. Можешь убить меня, если хочешь. Только учти: я делаю это для тебя, не для себя. Я хочу, чтобы ты жил.
Марлоу взял стакан с виски, посмотрел на него, повертел в руке.
– Ну да, я согласен на пересадку. Поэтому беру с собой Говарда.
– Я так и думал! – воскликнул Гладстон. – Наконец-то, великий Марлоу! Я всегда в тебя верил. И тебе – верил. Но почему ты молчал? Почему не сказал сразу? Я весь измучился.
– Я думал, Джонни. Я принимал окончательное решение. Мучить тебя мне совершенно ни к чему. Ладно, хватит пафоса.
Джонни надел очки, выдохнул, потер руки и сказал:
– А можно мне тоже виски?
Чем действительно удивил Марлоу.
– Ты серьезно?
– Да! Это дело надо отметить.
– Ну вот, возьми стакан и налей себе.
Гладстон налил себе виски, выпил залпом, поморщился
– Стоило так тянуть из-за этого мальчишки, – сказал он скривившись. – Уже давно бы все решили.
– Нравится напиток?
– Ужасная гадость, как ты это пьешь?! Я так испугался, если честно. За тебя, за себя. Думал, что ты не хочешь ехать. Что ничего не будет. Что ты просто умрешь. А вслед за тобой и я.
– Слушай, давай без мелодрам. С чего бы тебе умирать? Не болтай.
– А с чего бы мне жить? Я угробил столько живых существ, что без всякого сожаления прыгну в могилу. Что мне делать, если тебя не будет? Найти другого Марлоу и вырастить другого клона? У меня на это уже нет времени. Да и сил поубавилось с годами.
Гладстон действительно выглядел уставшим и нервным. Несвободные люди не могут быть счастливыми.
– Хорошо, – Дэвид говорил медленно, откинувшись на спинку кресла и положив высохшую морщинистую руку на лоб, – ты остаешься здесь, у меня. Завтра мы вылетаем в Рио. Врачей я не беру – для этого есть ты. Возьми с собой все необходимые лекарства в дорогу. Спустишься к врачам – у них все есть. Соберешь аптечку. Иди. Я неважно себя чувствую.
Гладстон встал, опустил голову, опять снял очки.
– Спасибо, Дэвид, – только и сказал он тихо.
– Не за что. Пусть зайдет Томми, скажи ему.
– Нет, серьезно, правда спасибо, – повторил Джонни со вздохом.
– Да хорошо, хорошо. Иди.
Гладстон вышел из кабинета. «Как он жалкий и старый, – подумал Марлоу, - ну надо же".
Через несколько секунд вошел Том.
– Томми, завтра летим в Бразилию. Ты и Честер. И сообщи мистеру Финчли, что он тоже летит. Пусть возьмет пару своих «солдат».
Том поднял брови и сделал сочувственно-серьезное лицо:
– У нас какие-то проблемы, сэр?
– Нет, но у Гладстона проблемы. Придется их решать.
– Да, мне тоже так показалось. Больше ничего, сэр?
– Ничего. Пусть его накормят. И дадут ему успокоительное. Иди, работай.
Томми, переваливаясь, как медведь на задних лапах, бесшумно вышел из кабинета.
Марлоу нажал кнопку интеркома.
– Сэр? – своим тонким дребезжащим голосом ответил Арчи.
– Готовьте самолет на вылет. Завтра мы отправляемся в Бразилию. Пусть кто-нибудь съездит с утра за Говардом. Чтобы в 10 часов утра он был здесь.
– Конечно, сэр. Это все?
– Пока все.
«Надо позвонить Варди, предупредить его, что мы вылетаем. Пусть этот цветочек увидит реальную жизнь. Пусть он увидит, что стоит за деньгами. Не пляжи и не девушки, нет. За большими деньгами всегда стоит кровь . Пусть примет от меня крещение. А потом уже серфинг, водные лыжи или что там еще. Все равно оставлять деньги больше некому. Как будет – так будет. Ничего, я с ним еще поговорю. Мальчик он умный, поймет. А всю правду о себе он когда-нибудь узнает сам. Или не узнает. Но это уже без меня. И не сейчас… – Марлоу посмотрел на пустой стакан, оставленный Гладстоном. – Ах да. Понимаешь, Джонни, я не могу оставить тебя здесь одного. Никто не знает, что ты натворишь без меня. Твои знания слишком чудовищны. Чудовищны и, как оказалось, бесполезны. Я не знаю, кто в конце концов кого соблазнил: ты меня идеей или я тебя деньгами. И ты, и я, наверное. Но теперь уже не важно. Ты не оставил мне выбора. Тебе ведь будет плохо здесь без меня. А я этого не хочу. Все-таки, как ни крути, а ты близкий мне человек. Должен же я что-то сделать для тебя напоследок. Вот я и заберу тебя с собой. А твой центр я сожгу. Так будет лучше для всех. Так будет правильно».
Боль в животе не отпускала, то ослабевая, то усиливаясь. «Так надоели уколы, – подумал Марлоу, – вот же напасть. Опять подставлять задницу».
Он закрыл глаза и увидел, как по пустынному океанскому пляжу идет Бет и, улыбаясь, машет ему рукой. Как будто зовет его.
Эпилог
Исследовательский центр Гладстона в Бразилии был полностью уничтожен пожаром. К сожалению, не обошлось без жертв: в огне погибли сам Гладстон и трое его ведущих сотрудников, которые в тот момент находились в операционной. Полиция и пожарная служба не обнаружили следов поджога. И вообще – никаких следов преступного умысла. Причиной пожара было признано короткое замыкание в техническом помещении. Дело было закрыто.
Марлоу с Говардом и командой через пару дней улетели в Нью-Йорк. Примерно через месяц Дэвид Марлоу тихо скончался у себя дома, в окружении преданных слуг и медицинского персонала. Говарда к нему не пустили. Так решил Марлоу. Что он сказал ему на прощанье, в последний раз, когда они летели обратно – знает только сам Говард Гейбл. Юноша бросил университет и целиком погрузился в дела огромной инвестиционно-строительной империи, доставшейся ему по наследству.
Впереди у Говарда – целая жизнь, которая кажется ему бесконечной. Вечная жизнь, о которой мечтали Марлоу и Гладстон, возможна здесь, на Земле, только в юности. Да и то – ненадолго.
