Январь 1924 года. Москва
У Колонного зала Дома Союзов стоял мороз под тридцать градусов, а очередь к гробу растянулась на километры. Люди шли прощаться с создателем советского государства, но внутри партийных кабинетов прощание носило иной характер. Григорий Зиновьев и Лев Каменев уже договорились с Иосифом Сталиным о том, как поделить власть. Лев Троцкий, которого все считали естественным наследником, демонстративно уехал лечиться на юг и пропустил похороны. Николай Бухарин дежурил у постели умирающего вождя в Горках — факт, который Сталин позже постарается вымарать из исторических книг. Алексей Рыков готовился принять пост председателя Совнаркома. Никто из них ещё не понимал, что главный противник стоит не на трибуне мавзолея и не в президиуме съезда. Он курит трубку в стороне, в неприметной шинели, и методично записывает в память каждую ошибку коллег.
Владимир Ленин умер 21 января 1924 года после четвёртого инсульта. Ему было 53 года. Последние четырнадцать месяцев жизни он провёл практически парализованным в Горках, где его обслуживали 26 врачей, включая выписанных за огромные деньги иностранных специалистов. Диагноз так и не установили — подозревали неврастению, церебральный артериосклероз, отравление металлом от пуль, застрявших после покушения 1918 года. Ленин просил у жены и у Сталина цианистый калий. Ему отказали. За год до смерти он надиктовал документ, вошедший в историю как «Завещание Ленина».
Письмо, которое никто не захотел услышать
В декабре 1922 года Ленин, уже после двух инсультов, продиктовал серию записок будущему съезду партии. Он предлагал увеличить состав ЦК, давал характеристики ближайшим соратникам и в постскриптуме от 4 января 1923 года потребовал сместить Сталина с поста Генерального секретаря. Формулировка была прямой: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места». Отдельно Ленин отметил способности Троцкого — «самого способного человека в настоящем ЦК», но тут же указал на его «чрезмерную самоуверенность». Зиновьеву и Каменеву припомнил октябрьский эпизод 1917 года. Бухарина назвал «ценнейшим теоретиком» и «любимцем партии», однако оговорился: «его теоретические воззрения очень сомнительно могут быть отнесены к вполне марксистским». Пятакова счёл слишком увлечённым административной стороной дела.
К весне 1923 года, сразу после второго инсульта Ленина, когда стало ясно, что вождь не вернётся к управлению, сложилась неформальная «тройка»: Сталин, Зиновьев и Каменев. Их объединяла единственная цель — не допустить Троцкого к власти. Разногласия между ними были отложены до лучших времён. Крупская, вдова Ленина, передала текст Завещания в ЦК в мае 1924 года, перед XIII съездом. Тройка сделала всё, чтобы документ огласили лишь выборочно, в узком кругу делегаций. Сталин демонстративно предложил уйти в отставку. Зиновьев — тот самый Зиновьев, который через двенадцать лет будет умолять позвонить Сталину из подвалов Лубянки, — встал и заявил: «Товарищи, мы с радостью можем сказать, что опасения Ильича не подтвердились. Генеральный секретарь остаётся на своём посту». Зал аплодировал. Каменев поставил вопрос на голосование, и большинство проголосовало против оглашения завещания на съезде. Судьба партии была решена.
Почему старая гвардия сама помогла Сталину удержаться? Ответ лежит в природе должности Генерального секретаря. В 1922 году, когда Сталин занял этот пост, он считался техническим — скучная канцелярская работа. Но именно генсек готовил повестку заседаний Политбюро, рассылал документы, назначал местных партийных секретарей и контролировал учёт кадров. За два года Сталин построил сеть личных назначенцев, опутавшую весь аппарат. Зиновьев и Каменев рассчитывали использовать его как орудие против Троцкого, канцелярскую лошадку, которая потом послушно уйдёт в тень. Они ошиблись.
Архитектор Красной армии
Лев Давидович Троцкий, при рождении Лейб Бронштейн, вырос в семье еврейских земледельцев под Херсоном. К тридцати годам он стал самым ярким из ленинских соратников. В 1905 году, в возрасте 26 лет, уже возглавлял Петербургский совет. В 1906 году сформулировал теорию «перманентной революции»: буржуазная революция в отсталой России неизбежно перерастёт в социалистическую, а та, в свою очередь, запустит цепную реакцию по всему миру. В 1917 году именно Троцкий, как глава Военно-революционного комитета, провёл техническую подготовку октябрьского переворота. Затем он создал Красную армию из ничего и выиграл Гражданскую войну.
Проблема Троцкого заключалась в том, что он этого совершенно не скрывал. Высокомерный оратор, привыкший повелевать с подножки бронепоезда, он искренне считал Сталина серостью. В частных разговорах называл его «выдающейся посредственностью». Сталин запомнил. Он вообще обладал исключительной памятью на обиды.
Сталин выдвинул доктрину «социализма в одной стране» — антитезу троцкистской «перманентной революции». Практически это означало: никакого ожидания мировой революции, строим социализм здесь и сейчас, своими силами. Партийный аппарат оценил простоту и ясность формулы. Троцкий в ответ писал теоретические статьи, на которые большинство делегатов съездов не имело ни времени, ни образования.
Хронология падения. Январь 1925 — Троцкий снят с поста наркома по военным и морским делам. Октябрь 1926 — исключён из Политбюро. Октябрь 1927 — исключён из ЦК. Ноябрь 1927 — исключён из партии. Январь 1928 — высылка в Алма-Ату. Февраль 1929 — высылка за пределы СССР на пароходе «Ильич».
Дальше — Турция, остров Принкипо, четыре года литературной работы. Затем Франция, с 1933 по 1935 год; Норвегия, с 1935 по 1936. В 1938 году Троцкий основал IV Интернационал, организацию, призванную противостоять сталинизму. В том же году Мексика предоставила ему убежище. Дом в Койоакане, районе Мехико, стал последней крепостью. В мае 1940 года группа неизвестных обстреляла дом из пулемётов — Троцкий выжил. 20 августа 1940 года испанец Рамон Меркадер, агент НКВД, внедрившийся в окружение через американскую троцкистку Сильвию Агелофф, зашёл в кабинет под предлогом показать статью. В руке был ледоруб с укороченной рукояткой. Удар пришёлся в правую часть затылка, глубина раны составила около семи сантиметров. Троцкий умер на следующий день. Ему было 60 лет. Меркадер получил 20 лет мексиканской тюрьмы, в 1960 году вышел, приехал в Москву и получил звезду Героя Советского Союза.
Петроградские гастролёры
Григорий Зиновьев и Лев Каменев прожили свои политические жизни в тандеме. Хозяин Петрограда и председатель Коминтерна с 1919 по 1926 год, Зиновьев умел довести многотысячную толпу до исступления одной речью. Кабинетный интеллектуал с бородкой и пенсне, Каменев предпочитал компромиссы и партийные дискуссии. Оба старые большевики, оба ближайшие соратники Ленина по эмиграции. Зиновьев вернулся с Лениным в пломбированном вагоне в апреле 1917 года. Каменев отбывал ссылку в Сибири и вышел по амнистии после Февральской революции.
Но в анкетах обоих значился один и тот же эпизод. 18 октября 1917 года, за неделю до переворота, Каменев опубликовал в газете «Новая жизнь» статью, фактически раскрывшую планы большевиков: «Не только я и товарищ Зиновьев, но и ряд товарищей-практиков находят, что взять на себя инициативу вооружённого восстания в настоящий момент — значило бы поставить на карту судьбу нашей партии». Ленин пришёл в ярость и потребовал исключить обоих из партии. Требование не было выполнено, но клеймо осталось навсегда.
После 1924 года Зиновьев и Каменев оказались в ловушке собственной интриги. Они помогли Сталину уничтожить Троцкого, а когда Троцкий пал, выяснилось, что генсек больше не нуждается в союзниках. В 1925 году Зиновьев и Каменев сформировали «Новую оппозицию». В 1926-м они объединились с Троцким, своим недавним врагом, в «Объединённую оппозицию». К 1927 году обоих исключили из ЦК, затем из партии. Дальше начался цикл, который станет визитной карточкой сталинского стиля. Публичное покаяние в 1928 году, временное восстановление в партии, затем новый конфликт, новое исключение в 1932 году за связь с делом Рютина — тот распространял призыв убрать Сталина силой, — новое покаяние в 1933-м и новое восстановление. Каждый такой цикл выматывал и унижал сильнее предыдущего. Сталин методично превращал бывших соратников Ленина в политические трупы задолго до того, как за ними пришли с ордером.
Убийство Сергея Кирова 1 декабря 1934 года стало точкой невозврата. Первый секретарь Ленинградского обкома Киров был застрелен Леонидом Николаевым в Смольном. Историки до сих пор спорят, действовал ли Николаев по собственной инициативе или по наущению Сталина. В любом случае генсек использовал убийство как повод. Зиновьева арестовали в январе 1935 года и осудили на 10 лет за «моральное соучастие». Каменев получил 5 лет. Затем Сталин передумал — тюремных сроков показалось мало.
Первый Московский процесс, «Процесс шестнадцати», открылся 19 августа 1936 года в Октябрьском зале Дома Союзов. Главные обвиняемые — Зиновьев, Каменев и ещё четырнадцать человек. Статья 58 УК РСФСР: создание «Троцкистско-зиновьевского террористического центра», подготовка убийств Сталина и других руководителей, связь с иностранными разведками. Обвинение строил прокурор СССР Андрей Вышинский, будущий министр иностранных дел. Признания были получены под пытками, угрозами семьям и обещанием сохранить жизнь. Зиновьев и Каменев, поверив обещанию, дали показания.
25 августа 1936 года, вскоре после полуночи, всех шестнадцать вывели в подвалы Лубянки и расстреляли. Очевидцы описывали сцену: Зиновьев упирался, плакал, требовал позвонить Сталину — «Иосиф Виссарионович обещал сохранить нам жизнь!». Каменев, шедший рядом, сказал: «Перестаньте, Григорий, уйдём достойно».
Любимец партии
Николай Бухарин был младше всех в этом ряду. Он родился в 1888 году в Москве, в семье школьных учителей, в партию вступил в 18 лет. К 30 годам стал ведущим теоретиком большевизма, соавтором «Азбуки коммунизма» (1920, вместе с Евгением Преображенским) и главным редактором «Правды». Ленин в завещании назвал его «любимцем партии» — выражение, которое позже превратилось в «золотой ребёнок революции». Этот человек искренне любил теоретические споры и писал книги об империализме в разгар Гражданской войны.
Бухарин стал главным идеологом НЭПа, новой экономической политики, разрешившей частичный возврат рынка после разрухи военного коммунизма. Его формула «Обогащайтесь!», адресованная крестьянам, вызвала шок у ортодоксов, но Ленин поддержал курс. После смерти вождя Бухарин оказался ключевым союзником Сталина. Именно он помог разгромить Троцкого, а затем Зиновьева с Каменевым. Именно Бухарин разработал теоретическое обоснование «социализма в одной стране». С 1926 по 1929 год он возглавлял Коминтерн.
Отношения со Сталиным были тёплыми, насколько это возможно между первыми лицами государства. Сталин бывал у Бухарина дома, они вместе охотились, переписывались. Всё кончилось в 1928 году, когда генсек взял курс на форсированную коллективизацию. Бухарин пришёл в ужас. Существо разногласий сводилось к нескольким пунктам. Бухарин, Рыков и Томский — так называемый «правый уклон» — выступали за продолжение НЭПа. Они требовали добровольного кооперирования крестьян вместо насильственного раскулачивания и настаивали на сбалансированном росте промышленности, без изъятия зерна у деревни. Сталин же требовал немедленной коллективизации любой ценой. Цена предстояла миллионная. Бухарин попытался апеллировать к Марксу и Ленину. Выяснилось, что Сталина это больше не интересует. «Правый уклон» был разгромлен к 1929 году. Бухарина сняли со всех постов, он публично покаялся.
В 1934 году Сталин вернул его редактором «Известий». Бухарин стал главным автором Конституции СССР 1936 года, документа, который на бумаге гарантировал свободу слова, собраний и печати. В феврале 1937 года его арестовали. Третий Московский процесс, «Процесс двадцати одного», проходил со 2 по 13 марта 1938 года. Бухарин признал общую политическую ответственность за «правый уклон», но отрицал конкретные обвинения в шпионаже и терроре. Это не помогло. 15 марта 1938 года его расстреляли на полигоне Коммунарка. Ему было 49 лет. Реабилитировали в 1988 году.
Председатель и профсоюзный вожак
Алексей Рыков принял пост председателя Совнаркома 2 февраля 1924 года, через двенадцать дней после смерти Ленина. Ему досталась страна, разорённая семью годами войн. Рыков не был идеологом. Он был хозяйственником, антикризисным управленцем, человеком, который интересовался урожаем, загрузкой заводов и снабжением городов хлебом. Против насильственной коллективизации он выступал по сугубо практическим причинам: видел цифры и понимал, чем обернётся изъятие зерна. В 1930 году его сняли, заменив Вячеславом Молотовым. Унизили окончательно — назначили наркомом почт и телеграфов, затем просто держали на второстепенных должностях. На третьем процессе Рыков сидел на скамье подсудимых рядом с Бухариным. Расстрелян 15 марта 1938 года.
Михаил Томский, полноправный член Политбюро с 1922 по 1930 год, был единственным настоящим пролетарием в высшем руководстве партии. Он родился в 1880 году в Петербурге в семье рабочего, сам работал на фабриках с 14 лет. С 1922 года занимал пост председателя Президиума ВЦСПС, иными словами — возглавлял все советские профсоюзы. Томский искренне верил, что его задача заключается в защите интересов рабочих, даже если работодателем выступает само социалистическое государство. Когда Сталин потребовал превратить профсоюзы в инструмент форсированной индустриализации, Томский упёрся. Конфликт вошёл в острую фазу в 1928–1929 годах, в рамках разгрома «правого уклона». Томского сняли с профсоюзного поста и с поста в Политбюро, отправили руководить издательским объединением. 22 августа 1936 года, узнав, что его имя прозвучало на процессе Зиновьева и Каменева и что за ним должны прийти, он покончил с собой. Последние слова, сказанные 15-летнему сыну: «Я не могу жить без партии». Ему было 55 лет.
Индустриализатор
Георгий Пятаков родился в 1890 году в семье управляющего сахарным заводом под Киевом. Ленин называл его одним из самых способных в партии. Пятаков долгие годы поддерживал Троцкого, но затем полностью отрёкся от прошлого. Он стал одним из главных организаторов советской индустриализации 1930-х годов — заместителем наркома тяжёлой промышленности, непосредственным руководителем строительства заводов-гигантов. Когда начались аресты, Пятаков попытался доказать Сталину преданность любой ценой. По некоторым свидетельствам, он даже просил разрешения лично привести в исполнение приговор своей бывшей жене, обвинённой в троцкизме, хотя надёжных подтверждений этого эпизода в документах не сохранилось. Второй Московский процесс, «Процесс семнадцати», прошёл с 23 по 30 января 1937 года. Пятаков был главным обвиняемым. Ему вменяли создание «параллельного троцкистского центра» и переговоры с немецкой разведкой. Расстрелян 30 января 1937 года. 46 лет.
Женщина, которая выжила
Александра Коллонтай оказалась единственной из старой гвардии, кто умер своей смертью. Дочь царского генерала, она родилась в 1872 году, а в 1917-м стала первой женщиной в правительстве в мировой истории — наркомом государственного призрения в первом составе Совнаркома. Проповедовала «свободную любовь», писала, что в коммунистическом обществе сексуальные отношения станут «так же просты и естественны, как выпить стакан воды». «Теория стакана воды» вошла в историю нравов XX века отдельной строкой.
В 1920–1921 годах Коллонтай примкнула к «Рабочей оппозиции» — фракции, требовавшей передачи управления экономикой профсоюзам и критиковавшей растущую бюрократизацию. Ленин назвал её памфлет «меньшевистским уклоном». На X съезде партии в 1921 году фракции были запрещены, и участь «рабочеоппозиционеров» стала незавидной. Но Коллонтай вовремя остановилась. В 1922 году она попросилась на дипломатическую работу, была назначена полпредом в Норвегию, а в 1924 году получила ранг посла — первой из женщин, аккредитованных иностранным государством. Норвегия (1922–1926, затем 1927–1930), Мексика (1926–1927), Швеция (1930–1945).
В разгар Большого террора 66-летняя Коллонтай находилась в Стокгольме. Она не писала покаянных писем и не подписывала расстрельных списков. Она просто работала, выстраивая отношения со скандинавскими странами. Уцелеть ей позволило сочетание нескольких обстоятельств. Она находилась за границей и не участвовала во внутрипартийной борьбе 1920–1930-х годов. Её дипломатическая квалификация, особенно негласные контакты с финнами, делала её практически незаменимой. Устранение посла, аккредитованного при иностранном дворе, означало бы международный скандал. Вдобавок Коллонтай публично поддерживала сталинский курс и писала статьи в его защиту — в отличие от Бухарина или Троцкого, она не оставила после себя компрометирующей переписки с оппозицией. В годы Второй мировой войны именно Коллонтай вела секретные переговоры с Финляндией о выходе той из войны, переговоры, завершившиеся перемирием 1944 года. Умерла 9 марта 1952 года в Москве, от естественных причин, за год до смерти Сталина. Ей было 80 лет. Из всех персонажей этой истории она единственная, чей жизненный путь не оборвался ни в подвале, ни на полигоне, ни с ледорубом в черепе.
Механика террора
Все три процесса были не изолированными событиями, а звеньями одной цепи. Признания Зиновьева и Каменева на первом процессе, «Процессе шестнадцати», «выявили» существование троцкистского центра. Это потянуло за собой второй процесс, «Процесс семнадцати» в январе 1937 года, где главными обвиняемыми стали Пятаков, Карл Радек и Григорий Сокольников. Их показания, в свою очередь, «разоблачили» «Правотроцкистский блок», что привело к третьему процессу, «Процессу двадцати одного» в марте 1938 года, с Бухариным и Рыковым во главе. Каждый следующий включал фигурантов более высокого ранга, чем предыдущий. Цепочка работала безотказно.
Схема всех трёх процессов была единой. Арестованных держали в одиночных камерах, лишали сна, угрожали расстрелом детям и жёнам. Следователи НКВД действовали по сценарию, утверждённому лично Сталиным: от подследственных требовали не просто признания, а признания в заранее составленных преступлениях, с конкретными датами, именами и обстоятельствами встреч, которых никогда не было. Тех, кто отказывался, ломали. Пятаков, по свидетельствам, продержался дольше многих, но в итоге подписал всё, включая абсурдное обвинение. Якобы в декабре 1935 года он летал в Осло на встречу с Троцким. Следствие не знало, что аэропорт Осло в указанный период не принимал иностранные рейсы, но обвинение всё равно вошло в приговор. Бухарин отрицал конкретные эпизоды до конца, однако признал общую «политическую ответственность». Каменев и Зиновьев поверили обещанию сохранить жизнь.
Что касается прокурора Вышинского — его речи строились не на доказательствах, а на риторике. Самих доказательств не существовало. «Бешеные собаки», «подонки», «презренные выродки» — это не реконструкция, а прямая цитата из стенограмм. Подсудимые вставали и подтверждали: да, именно так. На третьем процессе Бухарин попытался деконструировать обвинение. Он признавал факт «правого уклона», но отрицал шпионаж, террор и вредительство. Его последнее слово — многочасовой анализ собственных теоретических ошибок, написанный человеком, который до последнего дня верил, что партия оценит его честность. Партия оценила. 15 марта 1938 года приговор привели в исполнение.
Цифры Большого террора, по официальным данным, таковы: 681 692 расстрела в 1937–1938 годах плюс 116 000 смертей в лагерях ГУЛАГа за тот же период. Историки оценивают общее число жертв в диапазоне от 700 000 до 1,2 миллиона. Основной удар пришёлся на 1937 год — «Ежовщину», названную так по имени главы НКВД Николая Ежова. Самого Ежова расстреляли в 1940 году, и его фотографии аккуратно удалили со всех снимков, где он стоял рядом со Сталиным.
Жена вождя
Надежда Крупская, вдова Ленина, член ЦК партии с 1924 года, профессиональный педагог и заместитель наркома просвещения, прожила после мужа пятнадцать лет. Она умерла 27 февраля 1939 года, на следующий день после своего 70-летия. Её отношения со Сталиным испортились ещё при жизни Ленина. В декабре 1922 года Сталин, которому Политбюро поручило контролировать доступ к больному вождю, позвонил Крупской и в грубой форме отчитал её за то, что она позволила Ленину диктовать письма вопреки запрету врачей. Крупская написала жалобу Каменеву. Через два с половиной месяца Ленин узнал об этом и 5 марта 1923 года отправил Сталину письмо: «Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать её. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться, или предпочитаете порвать между нами отношения». Сталин извинился. И не забыл.
После смерти Ленина Крупская попыталась вступить в оппозицию, но быстро отступила. Сталин дал ей понять, что интересы государства выше личных сантиментов, и она покорилась. Как член ЦК и заместитель наркома просвещения, она курировала школьные программы, библиотечное дело, педагогическое образование. На публике поддерживала все решения партии, включая расстрелы бывших друзей. Обстоятельства её смерти до сих пор вызывают вопросы — версию об отравлении выдвигали люди из ближайшего окружения Сталина.
Что их объединяло и что их погубило
Все они — Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков, Томский, Пятаков, Крупская, Коллонтай — были людьми одной эпохи. Они делали революцию, когда это казалось безнадёжным предприятием. Они годами сидели в тюрьмах, шли в ссылки, бежали за границу, возвращались по поддельным документам. Они читали Маркса в оригинале и писали многотомные труды, пока царская охранка шла по следу. Но победа в Гражданской войне и смерть Ленина поставили их перед новой задачей: управлять гигантской, разрушенной страной, которую со всех сторон окружали враждебные государства. И здесь теоретическая подготовка дала сбой.
Троцкий до конца верил, что без мировой революции советская власть обречена, и продолжал писать статьи, когда требовалось строить заводы. Зиновьев и Каменев мыслили категориями партийных интриг 1910-х годов — блоки, фракции, закулисные договорённости — и не заметили, что правила игры изменились. Бухарин рассчитывал на силу марксистской аргументации, когда противник уже перешёл на язык приказов и расстрельных списков. Рыков оперировал цифрами урожайности, не понимая, что вопрос стоит не об экономике, а о мобилизационной готовности. Томский защищал профсоюзную автономию, когда страна готовилась к тотальной войне. Пятаков думал, что чем громче он отречётся от прошлого, тем надёжнее его положение, — а выяснилось, что Сталин не доверял тем, кто слишком легко менял сторону. Крупская пыталась совместить личную порядочность с лояльностью системе, и система поставила её перед выбором, которого она не хотела делать. Коллонтай — единственная — поняла раньше других: хочешь выжить — уезжай и работай, а не спорь.
Сталин не был умнее их в академическом смысле. Оратором он был слабее Троцкого и Зиновьева. Оригинальных теоретических трудов не написал. Зато обладал тремя качествами, которых им недоставало: колоссальной работоспособностью, полным отсутствием сантиментов и способностью видеть бюрократический механизм насквозь. Должность Генерального секретаря стала в его руках не техническим постом, а приводным ремнём всего аппарата. Через неё он контролировал кадровые назначения, повестки заседаний и потоки информации. Пока оппоненты произносили речи, он расставлял людей. У старой гвардии не было такого аппаратного ресурса. Их влияние держалось на личном авторитете, революционных заслугах и ораторском таланте, а не на контроле над канцелярией. В схватке авторитета с картотекой победила картотека.
К 1929 году никого из них не осталось у власти. К 1940 году почти никого не осталось в живых. Из всей плеяды лишь Александра Коллонтай, вовремя сменившая оппозиционную трибуну на дипломатический кабинет в Стокгольме, дожила до старости. А человек в неприметной шинели, куривший трубку в стороне у гроба Ленина, к тому времени уже перекраивал карту мира.