Лена расставляла тарелки медленно, будто давала себе время выбрать первое слово правильно. На плите остывало то, что она готовила с самого утра. Артём вошёл, скинул куртку на стул и потянулся к холодильнику, даже не взглянув на неё.
— Ты сегодня поздно, — мягко сказала она. — Я ждала к семи.
— Дела, Лен. Дела. Ты же знаешь, как сейчас всё держится.
— Знаю. Поэтому и спрашиваю. Садись, поешь.
— Не хочу. Я уже перекусил.
Она поставила перед ним тарелку всё равно, как ставят воду тому, кто говорит, что не хочет пить. Артём посмотрел на еду без интереса, потом на телефон, который лежал у его локтя экраном вверх.
— Артём, давай поговорим спокойно. По-человечески.
— О чём опять?
— О нас. О том, что я полгода назад ушла с любимого места. Помнишь, ради чего?
— Помню, — он усмехнулся. — Сама захотела. Никто не заставлял.
Она присела напротив, сложила руки на столе и попыталась поймать его взгляд. Он этот взгляд всё время уводил в сторону, к окну, к двери, куда угодно.
— Я ушла, чтобы мастерская была общей. Чтобы ты стоял впереди, а я — за твоей спиной. Чтобы все думали, что это ты.
— И что? Тебе спасибо сказать? — он откинулся на спинку стула. — Я работаю. Я кормлю. Ты дома сидишь.
— Я не сижу. Я делаю руками то, за что нам платят. Просто молчу об этом.
— Ой, вот только не начинай про свои великие заслуги.
Она помолчала, разглаживая складку на скатерти. Голос остался тихим, почти ласковым, хотя внутри уже что-то поднималось.
— Кто такая Кристина?
Артём дёрнулся, но быстро взял лицо в руки, разгладил, как разглаживают мятую бумагу.
— Какая Кристина? С работы. Помогает с заказчиками.
— С каких пор она помогает тебе по ночам?
— Лен, не издевайся. У меня нет времени на твои сцены.
— Я не устраиваю сцену. Я спрашиваю по-доброму. Один раз. Скажи правду — и мы решим, как жить дальше.
— Правда в том, что ты помешалась от безделья, — он встал, отодвинул тарелку. — Сидишь дома и придумываешь себе врагов.
Она кивнула, будто запоминала каждое слово, складывала их в стопку, как карты перед игрой.
— Я даю тебе шанс, Артём. Сейчас. За этим столом. Расскажи сам.
— Нечего рассказывать. Отстань.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда я сама всё узнаю. А ты не говори потом, что я не предупреждала.
— Угрожаешь? — он хмыкнул. — Ты? Мне?
— Нет. Предупреждаю.
Он ушёл в комнату и закрыл дверь. Лена осталась за столом одна, перед двумя нетронутыми тарелками. Она убрала их в холодильник аккуратно, по очереди, и каждое движение было ровным и спокойным, будто она уже знала, что будет делать дальше.
Мастерскую они называли просто «домик» — длинное светлое помещение с высокими полками, где висели десятки деревянных марионеток. Лена вырезала их сама: лица, тонкие руки, подвижные суставы. Театры со всей страны заказывали кукол именно сюда, и каждый думал, что мастер — Артём.
В то утро у входа её встретила Марина, давняя подруга, которая помогала вести записи заказов.
— Ты сегодня бледная, — сказала Марина. — Что случилось?
— Случилось то, что должно было. Просто я долго закрывала глаза.
— Артём?
— И Артём. И Кристина. И всё это разом.
— Я тебе год намекала, Лен.
— Намекала. Я слышала. Я просто верила, что человек одумается, если дать ему время.
Марина протянула ей кружку и села рядом на низкий табурет среди стружки и заготовок.
— А он одумался?
— Он сказал, что я помешалась от безделья.
— От безделья? — Марина даже привстала. — Да эти куклы — твои руки! Он молоток держать толком не умеет!
— Тише. Сейчас не об этом.
— А о чём?
— О том, что я подарила ему всё. Имя, заказчиков, репутацию. Стояла за спиной и улыбалась. А теперь стою и смотрю, как он водит сюда чужую женщину и считает меня мебелью.
В этот момент дверь открылась, и вошла Кристина. Высокая, в новом пальто, она оглядела полки так, будто прикидывала, что отсюда можно унести. На Лену она почти не посмотрела.
— Артём здесь? — спросила она.
— Нет, — сказала Лена ровно. — А вам он зачем?
— По работе. Мы вместе ведём заказчиков.
— Вы? Заказчиков? — Лена улыбнулась уголком губ. — И кого из них вы ведёте, напомните?
— Игоря Сергеевича, например. Большой контракт. Двенадцать кукол для нового спектакля.
— Интересно. А вы в курсе, что договор Игорь Сергеевич подписывал лично со мной?
Кристина замешкалась.
— Это какая-то ошибка, — выговорила она наконец.
— Никакой ошибки. Просто Артём забыл вам рассказать, кто здесь вырезает кукол, — Лена встала, отряхнула передник. — Заказчики приходят не на красивое лицо у входа. Они приходят на руки. А руки — мои.
— Я передам Артёму, что вы устроили скандал, — бросила Кристина.
— Передайте. И заодно спросите его, чьё имя стоит в договоре аренды этого «домика».
Кристина вышла, громко стукнув дверью. Марина выдохнула и посмотрела на подругу с тревогой и восхищением сразу.
— Лен, ты понимаешь, что началась война?
— Я её не начинала, — сказала Лена. — Я её закончу.
*
Кафе на углу было их давним местом — раньше они приходили сюда вдвоём, теперь Лена позвала мужа одна. Артём пришёл с опозданием на двадцать минут и сел напротив с видом человека, которого оторвали от важных дел.
— Что за срочность? — спросил он, не снимая шарфа. — У меня встреча через час.
— С Кристиной?
— С заказчиком.
— С Игорем Сергеевичем? — уточнила Лена. — Не трудись. Он со мной уже сегодня созванивался.
Артём прищурился, и в его лице мелькнула первая тень беспокойства.
— Ты лезешь в мои дела.
— В наши, Артём. Я думала, они общие. Я ведь поэтому и ушла с прежнего места, помнишь? Чтобы быть рядом, а не сбоку.
— Никто тебя не просил уходить!
— Просил. Ты. Каждый вечер целый месяц. «Лена, давай вместе, Лена, ты мне нужна, Лена, я без тебя не справлюсь».
Он отвёл глаза, и официантка как раз поставила перед ним чашку. Он отодвинул её, не притронувшись.
— Ну, допустим. И что теперь? Будешь попрекать меня всю жизнь?
— Нет. Я хочу понять одно. Кристина для тебя — это серьёзно?
— А если да? — он вдруг повысил голос, и пара за соседним столиком обернулась. — Может, мне с ней лучше! Может, она меня хоть уважает!
— Уважает, — повторила Лена тихо. — За что?
— За то, что я мужчина! Что я делаю дело! А ты только и умеешь, что сидеть со своими деревяшками!
— С деревяшками, — кивнула она. — Понятно.
— Да, с деревяшками! Думаешь, ты незаменимая? Найму другого, который вырежет не хуже!
Лена медленно поставила свою чашку на блюдце. Что-то в ней перешло черту — не криком, не слезами, а ровной, ледяной ясностью.
— Значит, так, — сказала она. — Я с прежней работы уволилась ради семьи, а ты завёл любовницу? Хорошо. Запомни этот день, Артём.
— Ты опять угрожаешь? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Что ты мне сделаешь? Поплачешь дома?
— Зачем мне плакать. Слёзы ничего не меняют. А я меняю.
— Ой, всё, хватит этого театра.
— Театра у нас как раз и не будет, — сказала она, поднимаясь. — Спектакль отменяется. Кукол кто-то должен делать, а делать их теперь некому.
— Сядь! — он схватил её за запястье через стол. — Куда пошла? Мы не договорили!
— Договорили, — она спокойно высвободила руку. — Через неделю поймёшь, о чём я.
Она положила деньги за свой чай и вышла, не оборачиваясь. Артём остался сидеть один, и беспокойство, которое он гнал от себя весь разговор, наконец расселось напротив него за столом, как ещё один гость.
*
Загородный дом, где они хранили готовые заказы перед отправкой, стоял в посёлке за городом. Туда Лена приехала на следующее утро вместе с братом Павлом, который пригнал небольшой фургон. Артём примчался следом, едва ему позвонила Марина.
— Что ты делаешь?! — крикнул он с порога, увидев, как Павел выносит коробки с куклами.
— Забираю своё, — сказала Лена, не отвлекаясь от описи.
— Своё?! Это общее!
— Куклы — мои. Я их вырезала, я их и заберу. А пустые подставки оставлю тебе. Можешь показывать заказчикам.
— Ты не имеешь… — он осёкся, потому что она повернулась и посмотрела прямо в глаза.
— Договор аренды этого дома на чьё имя, Артём? Скажи вслух.
— На… на твоё.
— А «домик» в городе?
— На твоё.
— А заказчики звонят на чей номер?
Он молчал, сжимая челюсти. Павел спокойно прошёл мимо него с очередной коробкой и поставил её в фургон.
— Лен, может, ему ещё и кофе налить? — хмыкнул Павел. — Стоит тут, командует.
— Не лезь! — рявкнул Артём. — Это семейное дело!
— Семейное? — Павел поставил коробку и шагнул ближе. — Ты сестру мою полгода держал за дуру, а теперь вспомнил про семью?
— Паш, не надо, — мягко остановила его Лена. — Я сама.
Артём перевёл взгляд на жену, и в его голосе появились скользкие, заискивающие нотки.
— Лена, ну послушай. Давай не будем горячиться. Кристина — это так, минутная глупость. Я всё прекращу. Куклы оставь, заказы уже расписаны до лета…
— Заказы расписаны на меня, — сказала она. — Игорь Сергеевич сегодня утром перенёс весь свой контракт лично на меня. Договор по старой мастерской расторгла, взяла новую.
Артём побледнел и сделал шаг назад, будто пол под ним качнулся.
— Какую ещё новую мастерскую?
— Маленькую. Свою. Я сняла её вчера, пока ты пил кофе с любовницей. Тихое место, хорошие окна, всё, что мне нужно.
— Ты… ты всё спланировала?!
— Я тебе говорила: запомни этот день. Ты не запомнил. Я запомнила за двоих.
Он схватился за дверной косяк, будто искал опору. Кристина, приехавшая с ним, стояла поодаль и впервые молчала, переводя взгляд с него на пустеющие полки.
— И что мне теперь делать? — выговорил Артём почти шёпотом.
— Не знаю, — честно ответила Лена. — Может, Кристина вырежет тебе кукол. Она ведь так хорошо ведёт заказчиков.
Прошла ровно неделя. Новая мастерская Лены была вдвое меньше прежнего «домика», но в ней пахло свежим деревом и начатой работой. На рабочем столе уже лежала почти готовая марионетка — балерина с тонкими, как у настоящей, руками. Игорь Сергеевич сидел рядом на стуле и довольно разглядывал первые образцы.
— Знаете, Лена, я ведь давно подозревал, — сказал он. — Артём красиво говорит, но руки у него не те. А у вас — те.
— Спасибо, Игорь Сергеевич. Я постараюсь не подвести.
— Не сомневаюсь. Я всех режиссёров к вам переведу. И знакомым расскажу, где теперь настоящий мастер.
Когда он ушёл, в дверь без стука вошёл Артём.
— Лена, — начал он. — Нам надо…
— Заходи, раз пришёл, — сказала она, не отрываясь от куклы. — Только тихо. Я работаю.
— «Домик» опустел. Заказчики не звонят. Кристина… Кристина ушла.
— Так быстро она?
— Сказала, что я обещал ей дело, а у меня ничего нет. Что я пустое место.
— Интересно, где-то я это уже слышала, — Лена подняла глаза. — Только про себя. От кажется от тебя.
Он опустился на табурет у двери, не снимая пальто, и сжал руки между колен.
— Я был дурак, Лен. Я всё понял. Возьми меня обратно. Ну, в дело. Я буду заказчиков водить, я это умею.
— Заказчики приходят на руки, Артём. Ты сам слышал. Мне больше не нужен красивый человек у входа.
— Но я же твой муж!
— Был, — сказала она спокойно. — Ты сам выбрал. Я давала тебе шанс за столом, за чаем, в доме. Ты смеялся. Теперь смеяться нечему.
— Куда я пойду? У меня ничего не осталось!
— У тебя осталась пустая комната с подставками. Можешь ставить на них то, что сделаешь сам. Я научила тебя всему. Хоть что-то ты должен был запомнить.
Он встал, прошёлся, потом снова сел.
— Лен, я прошу. Я на коленях готов.
— Не надо колен. Встань. Это унижение мне не нужно — я его уже от тебя натерпелась.
— Ты жестокая стала.
— Жестокий был ты. Я просто перестала это терпеть, — поправила она.
Она вернулась к балерине, поправила тонкую нить, проверила, как сгибается рука. Артём смотрел на это молча, и до него медленно доходило: всё, что он считал своим, держалось на чужих руках, которые он презирал.
— Значит, всё? — спросил он наконец.
— Верно, — сказала Лена. — Дверь за тобой, Артём. Я её специально оставила открытой. Чтобы ты ушёл сам и не говорил потом, что тебя выгнали.
Он постоял ещё немного, будто ждал, что она передумает, окликнет, простит. Она не окликнула. Он вышел, и шаги его стихли в коридоре, а Лена склонилась над балериной, чьи руки уже умели двигаться так, словно жили своей жизнью — лёгкой, свободной и больше ни от кого не зависимой.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарна!