Хороший, жизненный рассказ. Хорошо, что так обошлось.
У меня после того, как бойцов моих взяли за «кражу», нервы не сдержались, и я в кабинете оперов обоим таких трындюлей выдал, что ошарашенные опера, видя моих скулящих и окровавленных бойцов, сказали:
– Забирай,- и порвали уже практически заведенное уголовное дело.
Один из этих бойцов со временем стал старшиной роты, а потом и офицером.
За рюмкой чая он мне как-то сказал:
– Командир, спасибо тебе. На всю жизнь отбил охоту воровать.
С уважением.
/Виктор Кутырь/
Почти армейский детектив
Серия «Армия, как она есть»
*
Понедельник, после полкового развода:
— Выезжаешь к тропосферщикам* в Нейрупин. Там тебя будут ждать. Едете на север пробивать тропосферные трассы, – ротный, капитан Евсютин, ставит мне задачу. – Твоя задача закрывать канал для проверки.
– Так у меня неполный экипаж!
– Возьмешь рядового Петрова у Голубина, кабеля таскать сумеет, больше нет. Справишься.
– Есть! – пошел готовиться.
Делов-то предупредить жену, да в магазине сигарет купить, остальное все готово.
Служили же на передовых рубежах и были в любую минуту готовы к войне. Так тогда было. Да и война ходила близко, близко, вдоль границы с ГДР.
**
Итак, четыре дня работаем. Сложностей никаких.
Тропосферщики связываются со своими, а я потом закрываю канал с узлом связи армии, доклад в армию и кури бамбук. Короче, расслабуха. По вечерам с канальными сидим с бутылочкой и разговоры.
– Ты знаешь, у нас же сержант дежурный по парку, срочник. Так вот, что придумали: ночью машину из парка выгоняли и грабили магазины, пока однажды дежурный по части не застукал, – из разговора с тропосферными офицерами в четверг вечером.
***
Утро пятницы. Перемещение только после обеда. Делать пока нечего. Настроение на нулю, к "мамке" хочется под бочок. Погода еще мерзопакостная: тучи, моросящий дождик, только прекратившийся, настроение не добавляет.
Собрался закурить, тут с предложением своей сигареты вертевшийся рядом Петров:
— Закуривайте», – протягивает пачку сигарет. «Да, крутые».
— Откуда? – а цена этой пачки* на треть месячной "зарплаты" солдата тянет.
— Долг отдали перед отъездом, – смешком мне солдат.
А я, прикурив, лениво так смотрю на немецкую деревню, которая раскинулась в двухстах метрах от нас, отделенная вспаханным полем:
«О, что это?».
Напротив нас через поле остановился советский «УАЗ» «комендачей» полосатый, полицейский мотоцикл, и сразу же из машины нарисовались пара наших офицеров и полицейский слез с мотоцикла.
Полицейский, жестикулируя рукой, указывает на наш узел. И тут у меня как в песне:
«Я мозаику сложу», – щелкнуло, сложилось, блин, – вечерний рассказ релейщиков, дорогая сигарета и полицейский.
За ухо Петрова:
— Что делал ночью?
— Ничего, – заверещал солдат, нежно пытаясь освободить ухо. Но у меня не вырвешься, можно, конечно, но тогда нужно оставить ухо в руках у меня. В голове запело:
Всё, приплыли, проворонили, лопухи...
– Ничего не делали, спал и в карауле с четырех до шести стоял, – испуганно оправдывается солдат.
Не выпуская уха, я осмотрелся:
Куда могли спрятать?
О, мой полуприцеп с электропитающими движками, стоявший зачехленным.
Энергию я брал от дизеля релейщиков.
— Пойдем, родной, – расчехлили, точно приплыли:
разлитое молоко и два вещмешка, набитых сигаретами, колбасой и конфетами, и, конечно, водка.
«Ну, гаденыши! Что делать?»– пинка под зад, и мысли в голове, и первая почти «вумная»: «Спрятать! Поздно!» – увидев, что законники уже объезжают поле, направляясь к нам.
— Капитан Монахов. Помощник коменданта, – представился сухощавый офицер. — Сегодня ночью ограбили магазин в деревне. Не ваши?
– Наши, – обреченно говорю.
Пошел допрос. Петров все взял на себя:
— Ходил один, брал один, – все, что нашли, упаковали в коробку и вместе с солдатом загрузили к комендачам в машину.
Они, потирая руки, уехали, как же, раскрыли преступление. А я остался с пустой, звенящей головой. Точно приплыл!
— Михалыч, давай входи в связь, надо ротному доложить, – говорю старшему рылейщику, капитану.
Вошли в связь, поговорил с ротным. Капитан Юрий Евсютин выслушал и казал:с
— Жди!
Через полчаса:
— Что хочешь делай, но без солдата в полк не возвращайся, – совет, приказ.
«О, хоть на Запад политического убежища просить», – шутка, таких мыслей и в помине не было.
— Где деньги взять, если договоримся?
— Бери карту, видишь в тридцати километрах севернее Виленшток? Там у меня друган, капитан Валера Зайцев, служит, дуй к нему, я позвоню. Деньги, думаю, найдет в долг.
К вечеру деньги в кармане.
В комендатуре сказали, мол, если справку от немцев привезёте о том, что они претензий не имеют, то солдата отдадим и уголовку возбуждать не будут.
****
Утро следующего дня. Подъехали к аналогу нашего райпотребсоюза и зашли в приемную к начальнику.
Навстречу поднялась секретарша, миловидная на удивление и с фигуркой. У нас с Михалычем, капитаном, «дурные» мысли, переглянувшись. Как-никак неделю уже в поле. А сами-то молодые.
Эх, жизнь военная обыкновенная. Такие девушки кругом, а тут надо солдата из плена освобождать.
Плен, правда, наш, советский. Но это дело не меняет. От такой вкусной никогда бы не отказались.
— Айн момент, – секретарша, и вильнув попой: «Ох, хороша!», – в зобу дыхалку сперло, а она уже скрылась за дверью начальника.
Через полминуты:
— Битте, – гостеприимно дверь нам.
Немец-начальник пригласил присаживаться. По-русски неплохо говорит. Да они все немцы понимали по-нашему, только многие стеснялись говорить – акцент страшный.
Тут же секретарша принесла кофе, бутылку коньяка, лимон, колбаску на тарелочках. Мы, конечно, неуютно сначала чувствовали себя, ведь кругом чистота, а мы после недели в поле, скажем так, не первой свежести.
Завязался разговор, под рюмку, да не под одну.
У него у самого сын служит в армии, и они, солдаты, через одного всякое могут выкинуть.
— Короче, общий ущерб за день 3000 марок нанесен магазину. Вы платите 320 марок: из которых десять процентов дневной выручки, магазин ведь не работал, сто восемьдесят (180) марок и сто сорок (140) марок – стоимость дверного стекла и ремонт двери. Остальное заплатит сторож магазина, проворонивший вора, – слова директора во время уничтожения бутылки.
Воспрявшие духом, мы заплатили в кассу, купили еще пару семьсотграммовых пузыря водки, которые благополучно «уничтожили» с директором, плюс коробку конфет секретарше и поехали в комендатуру за солдатом.
*****
На другой день к обеду я уже был в полку. Там разборки, и виноват я, не солдат-вор, а командир, прохлопавший ушами.
Но Петров тоже пострадал, и не только отработкой нарядов.
Когда я, в понедельник, пришел на службу, мой сержант, вернувшийся из отпуска в субботу, доложил, что, осматривая еще раз аппаратную, он нашел сумку от противогаза, полную ворованных сигарет.
И что Петров под контролем дежурного по роте всю ночь жевал их, периодически посещая туалет.
Кстати, после этого он бросил курить.
Всем советую:
Хороший способ бросить курить!
Правда, бросать не воруя!
Добавлю: Заводилы были из солдат тропосферщиков, но мой дурак сложил похищенное в наш полуприцеп. И крайними оказались связист полка связи а не релейно-кабельного батальона. Офицеры тропосферщики знали об этом, но стыдливо отводили глаза...
===
Иван Паршиков 2009 г.
Примечание:
• Тропосферщикам* – Тропосферная, радиорелейная станция Р-412.
• Пачки* – Скажем так, сигареты у немцев довольно дорогие.
• Зайцев* – Без разговоров капитан занял пятьсот марок, две третьих своей зарплаты, только полученной, кстати. А как вы хотели, армейская взаимовыручка. Потом я вернул из своего дендовольствия.
Правда, только половину, остальное добавил командир Петрова, Сергей Голубин. Ротный Юрий Викторович Евсютин так рассудил, что мы оба виноваты.
В тему: