Что характерно, при начале любого дела, среди махрового, чаще бестолкового энтузиазма, нет-нет всплывет сомнение – тем ли ты занялся.
Вспомните.
В случае промысла щенячий энтузиазм преследовал меня, например, лет пять, потом еще десять, когда сменил участок на совсем дикий. А потом еще двадцать лет, когда участок стал «курортом», посещаемым мною в отпуске. Но тот энтузиазм был уже матерый, выдержанный, как добрый коньяк после спирта. Почему энтузиазмъ так и не покинул меня – загадка. Попробую отгадать в дальнейшем.
Не факт, что не возникало неких мыслей и зигзагов. Не запомнились.
Все-таки охота-промысел это первое занятие человека, вот и расплачиваются все, упавшие в ее (его) ритм, всеми остальными занятиями и возможностями.
Однако все, кто прошел через промысел, никто не жалел. А может и не говорил. О чем там говорят после – о сомнениях и потерянном времени. Об упущенных возможностях и карьере. Или что взрослые обещают детям, а власти - народу. Обещают да не дают. В нашем же случае, охота – промысел и не обещает даже. Отсюда и радость, с ноля-то.
…
Пока я возился со зверьми, в промежутках настраивая избушку, а ближе к ночи доводя капканы до ума, пал снег. Не первый, но, кажется, на всю зиму, поскольку закрыл он сырую землю, после суток обложного дождя. Приметы тогда еще работали.
И следом пришел морозец, градусов ~ -20. Во всю реку пошла шуга, пока редкая, от моего берега ее отжимало, из чего я заключил, что ледоход лед выкинет на противоположный берег. Зачем мне это было знать. Чтобы лодку от ледохода спасти.
Гостей уже не ждал, попытался вытянуть лодку в одиночку. Сплавил ее вниз до первого затона при пологом берегу. Метров триста от «причала».
Постелил жерди. По ним, своей тягой, удалось выкатить только до границы леса. Далее соорудил таль из веревки и рычага. Отступая в лес, и работая рычагом по-за стволами дерев, кое-как затащил лодку. Навернуть смог только на бок – тесно было. Для пущей сохранности сделал подобие навеса над изделием. Успокаивая себя, что ледоход будет слабосильным.
Моторы хранить, по уму, надо было бы в подполе, при температуре возле ноля. За неимением оного, пришлось повесить под навесом. Прибив меж столбами пристроя криво колотую доску, негодную никуда более. Так, хотя бы, моторы будут жить без резких колебаний температуры. Что для сальников и иной резины на пользу.
После этих манипуляций до открытия пушного сезона осталась недели три. Капканы были разнесены по единственному предполагаемому путику, который задумал по первому притоку. Поверху его крутого левого берега. А притоков было три (с малым – четыре). По которым было нехожено. Кроме того были верховья притоков и водоразделы меж ними. Тайга обещала простор, возможности и минимум семь путиков.
Вечерами, которые становились все длиннее, успел подготовить капканы. При керосинке. Надо сказать, что доводить капканы приходилось долго.
Удалял заусеницы на дужках, налаживал спусковой механизм, напильником обрабатывал язычок и его ответный упор на тарелочке. На семерку пришил свежую дерюжку. У троек даже дужки не прилегали, точил, отжигал, ковал. Тройка же с внутренней прямой пружиной (пресловутый «зверобой») подпрыгивала от срабатывания, чем меня смущала. Как потом оказалось – не зря.
Собольих капканов (я предпочитал нулевку – кость не ломала) было под сотню. Единица тоже была, но она была хуже, пружины жесткие, отчего иногда лопались. Кроме того, жесткие пружины на единичках, ломали лапу соболя, а это, иногда, был уход. Но чаще крупная гематома, а то, разрыв шкурки. Чтобы этого избежать пружины отпускал на углях, иногда угадывал момент. Иногда нет. Пара капканов остались без пружин, сильно отпустил, закалить после не удалось. (Кстати, после этого сезона у единичек сломались три-четыре пружины. Оставшиеся честно доработали последующие двадцать лет).
Как ставить капканы, я знал только в теории. Но зато был знаком со многими способами установки.
Однако способы сама тайга подсказывала. Матерая, никогда не горевшая. С валёжинами, висящими на своих пнях. Лежащими на земле во всех направлениях. С частыми окнами в пологе, захламленными грудами валёжника. С пнями – остолопами на каждом шагу. Со старыми деревами, без подроста под пологом, что придавало лесу сумрак, но и прозрачность.
(Она (та тайга) такой и осталась до сих пор, не горит влажный лес, с сырым валежом. Горит лес с сухостоем, который ловит молнии, и с сухим покровом. А разгорается и в верховой уходит в хвойных молодняках. Здесь же даже ветер до покрова не доходил. Неподвижен был многовековой лес).
Первый же проход путиком с целью построить станки, продиктовал несколько способов установки капканов:
(а) на жерди. Этот способ казался несерьезным, при всех его достоинствах: быстроте установки, естественности устройства: одна жердь упала на другую, придавлена третей, а на конце ее – еда. Это не сарказм, соболь простак, если не местный.
Для экономии усилий и скорости изготовления, вместо навеса выбиралась крона дерева погуще. Об уловистости же я только предполагал. Напрягала возня с цепями, но после того, как подсмотрел крепеж единственным гвоздем в торец жерди- сбежки, через ушко кольца на пружине, без цепи, только им и стал пользоваться. Но это было года через три. (Сам бы не догадался. Почему – с гвоздем кольцо крутится в одной плоскости, с цепью, хотя бы парою звеньев – во всех).
(б) в пне-остолопе. Более трудоемкий способ, и тоже со сбежкой, оторванной от места установки – от мышей. Требовал наличия пней вблизи тропы. Все-таки подходящие пни были редки при их кажущемся обилии. Но способ был годный для последующей пристройки очепа. На случай многих путиков. И защиты капкана от снега. На верхнюю часть пня клались пара хвойных веток – и навес был готов. Способ уловистый, самый естественный, пожалуй. Кто-то встраивал в пень давок, получалась этакая полу- кулёма. Без железа, и работавшая до момента полного разрушения пня.
(в) петля под упавшим и повисшим на своем высоком пне дереве. Трудоемкий способ, подсмотренный у умельцев на Камчатке, кажется. Запас тросика и гвоздей на такие ловушки был, а дефицит капканов я предполагал. Такие ловушки я задумал около изб, в обмен на снятые капканы. Которые удобнее для дальних путиков. Способ весьма уловист, не требует «крыши» над капканом, крышей является наклоненная валёжина. Снегом ловушка не спускается. Птицы приманку не видят и не попадают. Соболь убивается мгновенно и не бьется. Мыша добраться и мех постричь не может. Поскольку жердь-сбежка опадает и затягивает петлю, пропущенную в ушки из гвоздей. Гематома от петли имеется, но мех целый, можно снимать вместе с петлей, иногда перегибает тушку, так и размораживать. Устройство может стоять хоть всю зиму без проверки. Последующие года добыл нихромовую проволоку, она оказалась лучше оцинкованного тросика.
(г) под след. Их ставил на тропах к сбою на месте добычи лося и медведя. В основном тройки, чтобы и росомаху проучили. Не сказать, чтобы соболь залетал часто, тот год всего один за сезон и попал. Но и стояли капканы всего ничего. Но времени этот способ отнимал изрядно – все подходы вне путиков. А в сезон времени жаль. Теперь уже не вспомню где народности только так и ловили соболей. Это при малых площадях угодий, в условиях кочевок – годно. Или если ходишь только вокруг избы. Это бывает, дед Кузьма, например, в свои ~90 лет так и охотился. Не потому что нуждался – сыны промышляли, потому что так он жил.
(д) кулема встраивалась меж жердями, меж растущими деревьями и жердями. Ставилась на пол, с двориком у ствола кедра. Впиливаться в ствол стоящей сушины стали после появления высокооборотистых импортных пил. Те резали и вдоль и поперек, протыкали подходящую сушину под нужным углом. Вот в такой квадратный ход и вкладывался давок. Способ уловист, проход открытый, зверек не опасается. Мощным «Уралом» тоже можно было приспособиться, не без стремянки. Не стоило усилий.
(е) плашка – размера «магнум», делались на плашнике по белке, примерно каждую десятую. И делая вдвое-втрое больше от беличей, нагружая верхнюю плаху хорошей жердью, и наживляя мясной приманкой. На которую и белка хорошо шла. Плашки в первый год я не ставил, белки было не лишкА.
И так далее.
Первый путик сделал за трое суток. От темноты до темноты и в темноте. Подгонял энтузиазм, рожденный надеждой. Одни сутки - от базы до устья первого притока и чуть по нему. Вернулся. Вторые - половину притока, почти, ушел в избу (на-притоке). Третьи сутки от избы до середины путика. Одновременно рубил тропу.
Капканы взводить не стал, приманки не брал, да и рано, за неделю до открытия пушного сезона еще можно открыть, все равно соболь не завтра попадет. Ему с осени и еды немеряно (ягода, шишка, шишкоеды). И надо еще ему привыкнуть к станкам и перестать пугаться новых предметов.
На четвертые сутки вернулся на базу по второму притоку, перевалив невысокий водораздел. Менее захламленный чем поймы. Почти парковый, надо сказать. Коренные берега второго притока оказались тоже богаты валежом и неудобны для хода. Но русло было просторнее, речка медленнее, берега сырые. Попадались широкие заболоченные низины с кочкарником, меж которыми натоптана хорошая лосиная тропа. И натоптана она глубоко, корни приходилось перешагивать.
Путик по первому притоку оказался километров 12, на котором было поставлено примерно 25 станков. Возвращение на базу новым путем оказалось длиннее на пару-тройку километров.
