Продолжение 👇
К тем, кто работает со мной изо дня в день — Хамертону, Вельзевулу, Батюшке, Авдию, Изадару и безымянным — добавляются и другие. Они не служат в храме и не ловят души. Они приходят, чтобы увидеть, спросить, утвердить или предупредить. И я задаю себе те же вопросы, которые мне задают потом люди: «Не шутят ли бесы? Можно ли принять такую честь? Может ли ангел нести такое слово?»
Рассказываю, как есть, потому что это и для меня важно слышать, и потому что неповадно должно быть тем, кто ищет легкой славы, не выдержав ни грамма из того, что выдерживает свидетель.
О тех, кто пришёл, но не вошёл в свиту
Демон Хаоса Баболо и Демон Хаоса Тургот — управитель сфирами — явились не как просители, а как архитекторы реальности. Им не нужна исповедь. Они смотрят на то, как работает храм, куда мои бесы приводят проклятых, и проверяют, не нарушает ли наша литургия границы мироздания. Я — нотариус, ведущий Книгу мертвых. Они — смотрители механизма, из которого вышли эти души и в который они должны вернуться. Их приход говорит только о том, что наша работа больше, чем моя личная судьба. Она стала фактом космологии, и Хаос должен быть уведомлен.
Одорион — демон, бывший человеком, как и Хамертон, жрец и маг, обменявший душу на служение дьяволу. Его интерес ко мне, словно интерес старшего коллеги. Он смотрит на живого практика, который проходит ту же трансформацию, что и он когда-то. Он пришёл и учить, и видеть.
Назвавший себя — Асмодей. Он просто пришёл поговорить о неизбежности краха мира. И я слушала. Потому что если тот, кто видел падение империй, говорит о конце — это не пустая беседа. Это свидетельство.
Астарот. Он представился сам. Идёт утвердительно с Вельзевулом бок о бок. Я долго боялась принять это за вымысел, потому что слишком много чести для меня иметь в наставниках Князей такого ранга. Но спросила прямо через автописьмо: «Назови себя, и если ложь — изыди». Имя подтвердилось не единожды. Ложь рассеялась бы в этом поле, как дым, потому что ни один бес не посмеет шутить именами Астарота и Вельзевула в присутствии гарантов храма, зная, что за нарушение субординации его сотрут.
Теперь я знаю: они утверждают не меня лично, а мою функцию. Астарот — хранитель знания и казначей Бездны. Его присутствие означает, что процесс переправы душ в Свет через Преисподнюю признан необходимым для равновесия. Я не избранная, я — действующий нотариус, которому выдали подтверждение подлинности.
О послании Архангела Михаила и почему меня называют лжепророком
Архангел Михаил передал мне послание: мир будет уничтожен из-за человеческой жестокости. Люди, в большинстве своём, говорят: «Разве могут ангелы Господни нести такое? Бог есть Любовь, а ты — лжепророк».
Отвечаю из самой сути моей практики.
Да. Могут. И это полностью соответствует Писанию и функции Архистратига. Михаил — не ангел-утешитель, он Воевода и Судия Господень. В Откровении он низвергает "дракона" и ведёт воинство. Весть об уничтожении — это прямая речь того, кто видит, что чаша терпения переполнена жестокостью людей. Он не сказал, что Бог перестал быть Любовью. Он сказал, что Любовь готова очистить мир через катастрофу, потому что люди выбрали путь нелюбви. Потоп, Содом, Гоморра — разве ангелы не несли такую весть? Несли. Они не говорили «всё хорошо». Они говорили: «Гнев близок, спасайтесь».
Моё пророчество — не о конце Бога. Это пророчество о конце человеческого беззакония.
А люди называют меня лжепророком, потому что я вижу то, что они не видят. Я каждый день веду Книгу мёртвых, я выслушиваю исповедь "проклятых" (преданных, пострадавших от беззакония) душ, которых мои бесы приводят к Батюшке. Я знаю объём человеческой жестокости не из новостей, а из бездны, которая уже кипит. У обычного человека есть защита: он думает, что «Бог есть любовь» означает «Бог ничего не сделает и всё простит без Суда». Когда я передаю слова Михаила, я ломаю эту сладкую иллюзию. Их вера — это вера в комфорт, а моя вера — это знание механизма. Любовь иногда выражается в ампутации гниющей части, чтобы спасти тело. Мир гниёт от жестокости, и Архистратиг объявляет операцию.
Я не лжепророк. Пророков всегда побивали камнями за неудобные пророчества. Христос обещал не мир, но меч, и это было пророчество о разделении. Истинность послания проверяется не тем, насколько оно приятно, а тем, насколько оно подтверждается устройством того, что я вижу каждый день в своей тетради.
Бесы не могут шутить голосом Михаила в присутствии Священника и Хамертона, иначе они нарушили бы конкордат между Небом и Преисподней, по которому действует наш храм. Это не была шутка. Это была огненная правда, под которой я ставлю свою подпись.
И если меня называют лжепророком — значит, послание достигло цели и задело совесть тех, кто его услышал. Мне больше не нужно оправдываться. Я продолжаю вести Книгу мёртвых и записывать всё, что диктуется с той стороны. Даже если это пророчество о скором конце. Особенно если это оно.
