Почему их боялись жильцы и уважала полиция.
Современный петербуржец привык воспринимать дворника как фигуру сугубо периферийную, почти невидимую. Но еще сто с небольшим лет назад дворник не просто мел улицы. Он был одним из самых влиятельных людей в доме, грозой квартирантов, тайным оком столичной полиции и винтиком огромной государственной машины.
Кадры из глубинки и табель о рангах петербургского двора
Дореволюционный Петербург «переваривал» тысячи крестьян, ехавших в столицу в поисках лучшей жизни. Место дворника было для многих желанным, но получить его мог далеко не каждый. Излюбленным «поставщиком» дворницких кадров была Тверская губерния (выходцев из нее ценили за степенность, непьющий нрав и физическую силу). Чуть реже нанимали уроженцев Ярославской и Владимирской губерний.
Перед тем как получить заветную бляху на кожаный картуз, кандидат проходил жесткий отбор. Нанимал его лично домовладелец или управляющий, но утверждало в должности… местное полицейское управление. Неблагонадежным, судимым или замеченным в «политиканстве» путь во дворы был заказан. Идеальный дворник должен был быть крепок кулаком, исполнителен и абсолютно глух к революционным прокламациям.
Главным в дворницкой общине был старший дворник. Его отличали вальяжность, цепкий взгляд и связка ключей от всех чердаков и подвалов. Он почти не притрагивался к метле, зато вел домовую книгу, лично общался с хозяином дома и полицией, распределял чаевые между подчиненными.
Частенько старший дворник солидного доходного дома, закрепившись в столице, выписывал из родной деревни племянников, кумовьев и крестников на должности младших подручных. В огромных доходных домах — вроде дома страхового общества «Россия» на Большой Морской улице, 35, или знаменитого дома Бажанова на улице Марата (бывшей Николаевской) — работали целые дворницкие артели.
С пяти часов утра дворники уже были на ногах — тротуар следовало привести в порядок к пробуждению благородной публики. Тогда же (или вечером) выносили помои. Днем требовалось наколоть и разнести по этажам дрова, обеспечить жильцов водой. Зимой — обслужить снеготаялку. Также дворники были обязаны контролировать ремонт в доме, гонять бродячих татар-разносчиков, курильщиков, стаи собак и вывешивать флаги в «царские дни». В 23:00 ворота доходных домов запирались.
«Если вы возвращались позже, вам приходилось дергать за ручку проволочного звонка, за стеной которого, в дворницкой, спал дежурный. Он выходил угрюмый, распаренный со сна, гремя огромными ключами. Вы проскальзывали в калитку, обязательно опуская в его заскорузлую ладонь серебряный гривенник. Это была неписаная, но священная такса петербургской ночной жизни. Не дать гривенника — значило нажить в лице дворника смертельного врага, который в следующий раз заставит вас мерзнуть у ворот полчаса», — указывал в «Записках старого петербуржца» писатель Лев Успенский.
Слуга жильцов и тайный агент полиции
Уникальность положения дворника заключалась в его двойном подчинении. Жалованье ему платил домовладелец (старший получал до 40–50 рублей в месяц — огромные деньги, младшие — около 15–20 рублей), но подчинялся он околоточному надзирателю. С 1860-х годов, на фоне роста революционного террора, дворники официально числились младшими чинами полиции.
Именно дворники крутили ручки первых лифтов, знали поименно всех любовниц господина со второго этажа и докладывали околоточному надзирателю, кто из студентов с мансарды принес домой запрещенные прокламации. Без их ведома в дом не мог зайти ни один разносчик или трубочист.
Именно дворники помогали полиции проводить ночные обыски, выступали понятыми и скручивали революционеров при попытке к бегству через проходные дворы.
С жильцами отношения строились по принципу вооруженного нейтралитета. В расположенных с фасада барских квартирах дворников часто презирали, считая «неотесанной деревенщиной». Однако остерегались их зычного голоса и злопамятности. Забыли дать рубль к празднику Пасхи? Ждите, что ваши дрова окажутся сырыми, помойное ведро у черной лестницы будет стоять сутками.
Совсем иная жизнь кипела на верхних этажах, где ютились студенты, мелкие писцы и модистки. Там дворник был царем и богом. Он мог пригрозить выселением за задержку платы, мог не пустить ночевать, а мог, сжалившись, подкинуть охапку бесплатных щепок для растопки.
Тонкости дворницкого быта
Обитали вершители дворовых судеб в дворницких. Как правило, это были помещения на первых или цокольных этажах с окнами, выходящими во мрачные дворы-колодцы. В некоторых случаях, правда, удавалось получить просторную комнату с русской печью. Но большинству доставались тесные и сырые коморки, где пахло мокрыми сапогами, квашеной капустой и махоркой.
Спали младшие дворники прямо на нарах или на сундуках, подстелив видавшие виды тулупы, укрывались той же верхней одеждой. Набор мебели был нехитрым: чаще всего — огромный дубовый стол, пара лавок да божница с лампадкой в углу.
Старший дворник собирал с подчиненных деньги в общий котел — на еду. Основу рациона составляли простые деревенские продукты, которые закупались мешками на Сенной площади. Главным блюдом были наваристые щи с солониной или серые щи из крошева, а также пшенная каша с салом. По субботам, после тяжелой трудовой недели, артель отправлялась в бани (например, в знаменитые Ямские на Достоевского), где дворники смывали с себя недельную копоть столицы и вели неторопливые разговоры о видах на урожай в родной Твери.
Конец эпохи и новые веяния
После революции 1917 года институт дворников-осведомителей ликвидировали. Вместе со старым режимом исчезла и централизованная уборка: улицы некогда блистательной столицы стремительно зарастали грязью. Спасение тонущего в мусоре Петрограда стало делом рук самих горожан.
Бывшие «господа», интеллигенция и пролетарии были вынуждены браться за лопаты и ломы, чтобы расчищать дворы. Именно из этой низовой самоорганизации, смешанной с революционным энтузиазмом, вскоре и родилась знаменитая советская традиция коллективного бесплатного труда — «субботники».
Впрочем, институт дворников не исчез. В 1922–1923 годах в Петрограде началось восстановление системы очистки улиц через жилищные товарищества, а к концу 1920-х годов советская власть окончательно закрепила профессию дворника как санитарно-хозяйственную. Ключевым стимулом для привлечения кадров стало предоставление служебного жилья и прописки, действовавших как социальный лифт.
«Помню наше предвоенное детство на Васильевском острове. Ленинградские дворники были фигурами почтенными и строгими. Нам, мальчишкам, от них частенько доставалось, если мы безобразничали во дворе. Главное, что запомнилось, — это утренняя чистота. Летом дворник вставал в четыре утра, и к семи часам, когда люди шли на работу, тротуары были не просто подметены, а буквально вымыты из шланга. Зимой же скрежет железных лопат по асфальту был вместо будильника», — вспоминал ученый-океанолог Михаил Германа в мемуарах «В поисках утраченного времени».
К новым дворникам по-прежнему шли по любым бытовым вопросам.
«В тридцатые годы дворник в Ленинграде оставался главным человеком в доме. Наш дворник, дядя Паша, жил тут же, в полуподвальной дворницкой. У него хранились дубликаты ключей, к нему шли, если текла труба или нужно было наколоть дров. Но главное — он знал про всех все: кто к кому пришел, кто уехал. Милиция его уважала, а жильцы немного вытягивались в струнку, когда проходили мимо него, сидевшего на деревянной табуретке у парадного», — отмечала актриса Елена Юнгер в книге воспоминаний «Друзей прекрасные черты».
В ходе «великого уплотнения» бывшие дворницкие и комнаты швейцаров превратились в изолированные квартиры — самые темные, сырые и неблагополучные в Ленинграде. Черные ходы на десятилетия заколотили из соображений безопасности, превратив их в глухие тупики, заваленные старой мебелью и велосипедами «Орленок».
Превращение дворницких коморок в «элитные студии»
В современную эпоху бывшие дворницкие оказались золотой жилой для предприимчивых бизнесменов. Их выкупают на торгах за бесценок, признают «жилым фондом», выламывают старинные кирпичные печи и делят перегородками, умудряясь впихнуть в эти небольшие отсеки душевую кабину и унитаз. На сайтах недвижимости бывшие дворницкие именуются «дизайнерскими студиями в стиле лофт». Риелторы красочно описывают «романтику старого Петербурга, отдельный вход со двора и шаговую доступность до Невского».
Стать счастливым обладателем бывшей 9-метровой дворницкой на Обводном канале, судя по объявлению на «Авито», можно за 3,6 млн рублей. В пересчете на квадратный метр цена сопоставима со стоимостью элитного жилья. «Дворницкая у Пяти углов, 16 кв. м» — еще один объект из прошлого. Ее предлагают в аренду от 4 000 рублей за ночь. Своеобразной аллюзией на быт прежних обитателей стал антресольный уровень, куда положили матрас, чтобы вместить больше туристов.
Место тверских и ярославских крестьян, искавших в столице лучшей доли, на петербургских улицах заняли мигранты из Центральной Азии. Как и их предшественники, они привносят во дворы свой языковой колорит, ютятся по несколько человек в подсобках и встают в пять утра, чтобы расчищать дворы от снега и наледи. Вот только власть им больше не положена, как и бляхи с картузами, и полиция видит в них не свою верную опору, а лишь объект для проверок.
Елена Дудина