В мирное время она играла в Мариупольском драмтеатре. Занавес, поклоны, букеты. Всё это осталось в прошлом, когда в сентябре сорок первого Людмила Родионова сама пришла в военкомат. Отучилась на курсах санинструкторов. Сдала нормы на ворошиловского стрелка. Получила обмундирование.
Когда немцы заняли Мариуполь, она уходила вместе с отступающими частями. На реке Миус встретила передовые подразделения 75-го стрелкового полка 31-й Сталинградской дивизии. Командир, помнится, оглядел её с сомнением — совсем молоденькая, театральная, куда ей на передовую. Но Родионова рассказала, что умеет стрелять, что прошла подготовку, что готова работать. Её зачислили.
Бывшая актриса стала вытаскивать раненых с поля боя.
Деревня Николаевка
Полк стоял в одиночных окопах у небольшой деревни Николаевка. Это всё, что удалось отрыть. Несколько атак уже отбили. Потери — страшные. Убитых не считали. Раненых не успевали выносить.
С утра на позициях работали шесть санинструкторов — Родионова и ещё пять девчат. После первого же налёта они вместе таскали бойцов в тыл. А потом двоих — Таню и Риту — накрыло одним снарядом. Они как раз грузили раненых на телегу. Правил конюх дядя Коля. Прямое попадание. Ни лошади, ни повозки, ни людей — ничего не осталось.
Ещё троих убрали снайперы. Почерк у них был отработанный. Сначала подстрелят красноармейца — в живот или в ногу, чтоб кричал громче. Тот зовёт сестричку. Она бросается на крик. Ползёт. И когда до окопа остаётся несколько метров — два выстрела подряд. Первый — в голову раненому. Второй — в голову ей.
Немцы целились в красный крест на санитарной сумке. Спокойно, расчётливо, без спешки. Как на охоте.
К вечеру Людмила осталась одна.
Сорок пятый за день
Она дотащила до медпункта очередного сержанта. Высокий, светловолосый, лицо в запёкшейся крови. Улыбался. Из ушей и рта сочились тёмные струйки. Она хотела сказать ему что-то хорошее, но слов не нашлось. Да он бы и не услышал.
Фельдшер протянул кувшин с колодезной водой. Вода была солоноватой, будто с кровью пополам.
— Сорок пятый сегодня, — сказал он.
И почти сразу ударило. Сначала один взрыв, потом ещё. Пошли танки.
Третий танк
Три машины двигались от посадки. Первая смяла артиллерийский расчёт — щит, ствол, лафет, бойцов, всё в кучу. Вторая утюжила окопы, закапывая людей живьём в мёрзлую землю. Третья направлялась прямиком к каменному дому на окраине. Туда, где у стен лежали раненые.
Комиссар роты, сам весь в бинтах, сунул Родионовой свой наган:
— Застрели, сестричка. Если прорвутся. Плен — позор, не переживу.
Танк уже ломился во двор. Затрещали ворота. Калитка рухнула. Пулемётное дуло нацелилось прямо на раненых. Ещё немного — и многотонная машина начнёт ворочать гусеницами, перемалывая тела..
Людмила пошла танку навстречу.
Что она сделала
Подошла почти к самой броне. Подняла револьвер. Два выстрела в смотровую щель. Механик-водитель убит. Танк встал.
Она полезла на башню. Из люка высунулась голова в чёрной пилотке. Ещё два выстрела. Тело ушло внутрь. Люк остался открыт.
Девушка встала над ним. И давай палить вглубь. Пуля за пулей. Третий член экипажа. Четвёртый. Пока не вышел весь барабан.
Из рощи ударил второй танк. Длинная очередь. Людмилу сбросило с брони. Она покатилась, оставляя на металле кровавую дорожку. Пальцы разжались. Наган выпал.
Фельдшер схватил её на руки и побежал к операционному столу. «Должна жить!» — твердил он, вынимая из тела осколки и пули.
Что было дальше
Уже в госпитале ей рассказали: она в одиночку уничтожила весь экипаж. Танк встал. Эта заминка дала нашим несколько минут. Подошло подкрепление. Атаку отбили. Раненых спасли.
Потом был Сталинград. Форсирование Днепра. Освобождение Одессы. Семь тяжёлых ранений. Но она поднялась. Вернулась. Снова пошла вытаскивать раненых. Дошла до Берлина.
На гимнастёрке висели два ордена Красной Звезды. Медаль «За отвагу». А самый первый орден — Ленина, за тот бой на Миус-фронте — пришёл к ней только спустя тридцать два года после Победы. К тому времени она уже была награждена медалью Флоренс Найтингейл — за 179 спасённых жизней.
После войны
В театр она не вернулась. С мужем не сложилось. Детей не родила. Но она работала в детском доме, а ещё — заведующей библиотекой завода «Арсенал» в Киеве, была активным общественником!
Днём она ещё держалась. А по ночам приходили они — те, кого не успела дотащить. Таня и Рита, разорванные снарядом. Три сестрички, убитые снайперами. Светловолосый сержант с улыбкой на окровавленном лице. Она просыпалась. Сидела в темноте. Потом ложилась снова.
В одну из таких ночей сердце остановилось. Её, великой женщины, не стало в 1978 году. Сказались многочисленные ранения. Но память о бесстрашной медсестре будет жить вечно!
Из пяти подруг к вечеру не осталось никого. Она выжила. Остановила танк. Спасла 179 раненых. Прошла Сталинград и Берлин. Как всё это уместилось в одной хрупкой женщине?