1. Наверное, сегодня я завершу воспоминания о своём дошкольном детстве.
Странное это чувство — писать про себя маленькую.
Сначала кажется: ну что там вспоминать?
Дом.
Улица.
Бабушки.
Садик.
Дача.
Грибы.
Игрушки.
Магазины.
Детские сны.
А потом начинаешь доставать одно воспоминание за другим —
и вдруг понимаешь:
это ведь не просто детство.
Это корни.
Это то, из чего потом выросло всё.
Моё чувствование.
Моя любовь к природе.
Моё умение подстраиваться.
Моя тяга к путешествиям.
Моё уважение к труду.
Моё хранительство родовых вещей.
Мой дар.
Моя бдительность.
Моя благодарность.
И, наверное, самое главное —
моё сегодняшнее понимание, что всё было по благам.
И боль.
И нехватка денег.
И слёзы.
И потери.
И любовь.
И поддержка.
И большая, собранная, дружная семья.
Всё было.
Всё меня растило.
2. В моём детстве меня часто как будто делили бабушки.
Мамина мама.
Папина мама.
И я всё время была в выборе.
Постоянно.
В выборе.
В выборе.
В выборе.
Одни говорили:
— Те плохие, а мы хорошие.
Другие будто звали своим миром:
— А мы тебя туда свозим. А у нас есть возможности. А у нас вот так. А у нас вот это.
И ребёнок живёт между двумя берегами.
На одном берегу — одни правила.
На другом — другие.
У одной бабушки можно шалить, ходить в огород, ездить, пробовать горох, любить кольраби, чувствовать землю.
У другой — документы, порядок, важность, серьёзность, ощущение статуса, взрослого мира. И запах алкоголя....
И я маленькая всё время будто смотрела:
а сейчас какой берег?
а здесь какая я должна быть?
а что здесь любят?
а что здесь нельзя?
а как здесь надо?
Сейчас я понимаю: да, это было сложно.
Но благодаря этому я училась подстраиваться под разные ситуации.
Не ломаться.
А чувствовать пространство.
Быстро понимать, где я нахожусь.
Кто передо мной.
Какие правила у этого дома.
Какая интонация здесь безопасна.
Как себя вести, чтобы быть своей.
А даже еле уловимый запах алкоголя и людей, сидевших чую очень хорошо...
И ещё я сейчас понимаю: выбор — это хорошо.
Потому что, несмотря на все эти взрослые перетягивания, меня особо никто не неволил.
Я могла поступать так, как хочу.
Как мне интересно.
Куда меня тянет.
И, может быть, именно поэтому во мне потом так сильно выросло ощущение:
я могу выбирать.
Даже если вокруг много голосов.
Даже если каждый тянет в свою сторону.
Даже если кто-то говорит, кто хороший, кто плохой.
Я всё равно могу внутри почувствовать:
а куда хочу я?
3. Я выросла в частном доме.
И это отдельная часть моей души.
Я очень люблю природу.
Не просто «люблю погулять».
Нет.
Для меня свежий воздух — это норма с детства.
Зелень.
Ягоды.
Огород.
Деревья.
Земля под ногами.
Запах травы.
Лес.
Грибы.
Когда я живу в городе, мне этого немножко не хватает.
Как будто телу не хватает простора.
Не хватает того состояния, когда утром выходишь из дома —
и вокруг не асфальт, не подъезд, не шум машин,
а живая земля.
У бабушки Руфы была дача на Банной горе.
К тому времени они уже туда переехали, потому что прежние дачи, там, где сейчас Амкар, снесли.
И на Банной горе было чудесно.
Я сейчас вспоминаю — и вижу зелень.
Как будто всё вокруг было наполнено воздухом.
Мы жили в частном доме, и у нас всегда было много своего.
Ягоды.
Овощи.
Зелень.
Это было в достатке.
Не в смысле богатства.
А в смысле живой земли.
Когда можно выйти и сорвать.
Когда можно накопать.
Когда можно собрать.
Когда еда не просто из магазина, а из рук, из труда, из земли.
И вот это чувство достатка земли во мне живёт до сих пор.
4. Мы очень любили ездить за грибами.
Я помню, как просыпались рано-рано утром.
Ещё темно.
Тело хочет спать.
Глаза слипаются.
Но внутри уже предвкушение.
На улице ночная прохлада.
Первый автобус.
Мы идём.
Садимся.
Едем в Гамово.
Есть такое место.
И там гуляем долго-долго.
Лес — это ведь особое пространство.
Там другой воздух.
Другие звуки.
Земля мягче.
Тишина глубже.
Ты идёшь, раздвигаешь траву, заглядываешь под листья, ищешь гриб.
И вдруг находишь.
И в этот момент радость такая простая, чистая:
нашла!
Потом ещё один.
И ещё.
И вот уже корзина тяжелеет.
Домой мы возвращались с полной корзиной грибов.
И мне это так приятно вспоминать.
Как будто в этих грибных походах было что-то большее, чем просто «собрать еду».
Там было чувство семьи.
Движения.
Леса.
Того, что взрослые рядом, и я рядом.
Мне потом рассказывали, что я в лесу взрослых считала.
Кто на месте.
Кто не на месте.
Вот она, моя бдительность.
Даже там.
Даже в лесу.
Ребёнок идёт за грибами —
а внутри уже работает этот маленький внутренний сторож:
все ли рядом?
никто не потерялся?
всё ли хорошо?
Сейчас я улыбаюсь и грущу одновременно.
Потому что с одной стороны — это мило.
А с другой — понятно, как рано моя психика научилась быть на чеку.
5. Есть у меня ещё одно воспоминание.
Не знаю даже, настоящее оно или приснилось.
Но оно стоит внутри очень ярко.
Мост через реку.
Скрипящий.
Страшный.
Качающийся.
Такой неприятный.
Будто идёшь — и под ногами всё живое, ненадёжное.
Каждый шаг отдаётся в теле.
Нужно пройти.
А страшно.
Может быть, это действительно было в Гамово.
Может быть, сон.
А может, память детского тела так сохранила ощущение перехода.
Мост — это ведь всегда переход.
Из одного берега на другой.
Из одного состояния в другое.
Из привычного — в неизвестное.
И, наверное, моё детство всё время было таким мостом.
Между бабушками.
Между семьями.
Между бедностью и достатком земли.
Между болью и любовью.
Между явью и чем-то тонким, невидимым, что я чувствовала с ранних лет.
6. Одно из самых важных воспоминаний дошкольного возраста — это, конечно, про навь и явь.
Про сны.
Про ощущения.
Про то, что потом, много позже, сложится в понимание моего предназначения.
Я очень чётко помню два момента.
Первый — постоянный сон.
Падающий самолёт.
Пожар.
Снова и снова.
Много-много лет этот кошмар был со мной.
Падающий самолёт.
Огонь.
Опасность.
Что-то страшное, большое, неуправляемое.
И это всё было как раз в районе ПНОСа.
Сейчас я думаю: видимо, это был вещий сон.
Потом вы знаете, какие события происходили у нас в Перми.
У нас действительно упал самолёт.
Чуть дальше.
И сейчас у нас есть тема СВО.
И я не могу на это смотреть просто как на случайные картинки детской психики.
Я с детства чувствовала то, что ещё не произошло.
То, что где-то в поле уже было.
То, что разум не мог объяснить.
А душа — знала.
7. Второй момент — пожар.
Мне снится какой-то непонятный сон.
Опасность.
Я просыпаюсь не просто так.
Оказывается, у нас реально случился пожар.
Наш дровеник подожгли.
Дед что-то кому-то сказал неприятное, и люди решили ему так отомстить.
И я это услышала.
Учувствовала.
Разбудила всю семью.
И благодаря этому мы остались живы.
Вот так.
Ребёнок спит —
и вдруг становится проводником жизни.
Не потому что понимает.
Не потому что умеет объяснить.
Не потому что его кто-то учил.
А потому что психика всегда на чеку.
Поле считывается.
Осознанно.
Неосознанно.
Всегда.
Сейчас я понимаю, почему я такая.
Почему я бдю.
Почему я чувствую пространство.
Почему мне сложно просто «отключиться».
Почему я считываю людей, события, настроение, опасность.
Это было во мне с детства.
И, наверное, тогда это тоже было не просто даром.
Это была и защита.
И ответственность.
И родовая память.
И то самое чувствование, которое потом стало моим путём.
8. Безусловно, детство у меня было счастливое.
Вот сейчас я это проговорила — и чётко осознала.
Да.
Счастливое.
Не идеальное.
Не без боли.
Не без слёз.
Не без сложных моментов.
Но счастливое.
Потому что там было много любви.
Много поддержки.
Много людей, которые вкладывали в меня всё, что могли.
И я благодарю вообще всех, кто участвовал в моём развитии и воспитании.
Кто водил.
Кто возил.
Кто кормил.
Кто покупал.
Кто учил.
Кто ругал.
Кто любил.
Кто давал пример.
Кто показывал мир.
Каждый вложил то, что мог.
А я взяла то, что смогла.
И это очень ценно.
9. Ещё я хочу сказать про чулан.
Для меня это было место сакральное.
Волшебное.
У нас был родовой дом, где выросло много поколений наших предков.
И в этом доме хранились вещи.
Не просто «старьё».
А настоящие сокровища.
Многие вещи переходили из поколения в поколение.
У меня до сих пор есть дореволюционные предметы.
Посуда.
Предметы быта.
Скатерть.
Фотографии.
Книги.
Церковные книги.
Мне всё это передано по наследству.
Я — хранитель домашних сокровищ.
И сейчас я понимаю, что это качество — бережно хранить, собирать, относиться к вещам с уважением — пришло оттуда.
Из того чулана.
Из родового дома.
Из ощущения, что вещь — это не просто вещь.
Это связь.
Материальная.
Ощутимая.
Понятная.
Когда я беру в руки ложку из детства, посуду, скатерть, книгу —
я не просто держу предмет.
Я трогаю время.
Трогаю род.
Трогаю память.
И меня как будто переносит туда.
Где я бегаю по улице.
Где меня кусают пчёлы.
Где я катаюсь на самокате.
Очень быстро катаюсь.
Потом на велосипеде.
Где двор, лето, огород, дом, голоса.
И вот это ощущение родовой связи через вещи для меня очень важное.
Потому что иногда человеку нужно не абстрактно знать:
«у меня есть род».
А потрогать.
Взять в руки.
Почувствовать вес ложки.
Узор на скатерти.
Пожелтевшие страницы книги.
И понять:
я не с пустого места.
За мной были люди.
Они жили.
Трудились.
Молились.
Готовили.
Растили детей.
Хранили дом.
И теперь что-то из их мира храню я.
10. Мы жили в неблагоустроенном доме.
И я с детства знаю, что такое носить воду.
Что такое дрова.
Что такое печь.
Что такое утром зимой проснуться — а дома холодно.
Надо топить.
Еда сама не приготовится.
Без воды — никак.
Без дров — никак.
Без труда — никак.
Сейчас городскому человеку это иногда сложно понять.
Нажал кнопку — тепло.
Открыл кран — вода.
Включил плиту — готовь.
А там всё иначе.
Чтобы стало тепло, кто-то должен принести дрова.
Чтобы была еда, кто-то должен принести воду.
Чтобы дом жил, кто-то должен каждый день вкладывать в него тело.
Руки.
Силу.
Спину.
Время.
И сейчас, когда я это проговариваю, перед глазами стоят мама и тётя.
Мороз.
Огромные чурки дров.
Мужиков нет.
А дом надо топить.
И женщины рубят.
Рубят эти чурки.
В мороз.
Сами.
Потому что надо.
Потому что дети.
Потому что дом.
Потому что жизнь не спрашивает, есть у тебя силы или нет.
И вот этот тяжёлый женский труд я помню.
Не книжками.
Не рассказами.
Телом.
Наверное, поэтому я с большой благодарностью отношусь к людям, которые занимаются физическим трудом.
Я понимаю, насколько это тяжело.
Я понимаю цену тепла.
Цену воды.
Цену еды.
Цену чистого дома.
Цену женской силы, которая часто остаётся незамеченной.
11. И при этом детство было наполненным.
Очень.
Были путешествия.
Была любовь.
Были подарки.
Много было.
Зоопарк.
Прогулки на набережной.
Походы в "Детский мир" на Куйбышева.
Это был мой любимый магазин.
Вообще любимый.
Рядом ещё был маленький магазинчик "Игрушки" в пятиэтажке, там был фонтан.
Я очень любила там быть.
В Балатово тоже был "Детский мир".
Сейчас его уже нет.
Много чего уже нет.
Но в памяти — есть.
Я очень любила ходить по магазинам.
Магазин игрушек — это же для ребёнка как портал.
Ты заходишь — и глаза разбегаются.
Куклы.
Мишки.
Машинки.
Книжки.
Запах новых вещей.
Ощущение праздника.
И мне всегда всё покупали.
Мне никто не запрещал просто из жёсткости.
Конечно, были разные времена.
Деньги.
Нехватка.
Быт.
Сложности.
Но я не помню себя ребёнком, которому всё время говорили: «нет, нельзя, не проси».
Мне давали.
Как могли.
И сейчас мне очень здорово это вспоминать и осознавать.
Потому что иногда в памяти остаётся боль.
А когда начинаешь раскладывать честно, видишь:
было много любви.
Очень много.
12. Я видела нехватку денег.
Видела слёзы.
Видела потери.
Видела тяжёлый труд.
Видела, как женщины тянут на себе дом.
Видела, как нужно вставать и делать, даже если тяжело.
Но я видела и другое.
Поддержку.
Собранность.
Дружную семью.
Любовь.
Путешествия.
Заботу.
Подарки.
Природу.
Свежий воздух.
Родовой дом.
Вещи, которые хранят память.
Бабушек, которые тянули каждая в свой мир.
И в этом всём я росла.
Не в одной боли.
Не в одной травме.
А в жизни.
Жизнь была большая.
Разная.
Глубокая.
И я теперь это вижу.
13. Может быть, именно поэтому мне так важно сейчас дописать эту часть.
Чтобы не оставить дошкольное детство только в боли.
Чтобы увидеть всю картину.
Да, были страхи.
Да, были сны.
Да, была бдительность.
Да, была тяжесть.
Да, были женские судьбы, которые несли слишком много.
Но было и счастье.
Было много счастья.
Было ощущение двора.
Леса.
Грибной корзины.
Окна.
Остановки.
Детского мира.
Фонтана.
Чулана с родовыми сокровищами.
Печи.
Самоката.
Велосипеда.
Пчёл.
Дачи на Банной горе.
Голоса родных.
Рук, которые что-то делали для меня.
И, наверное, сейчас я впервые так ясно могу сказать:
моё детство было не простым.
Но оно было моим.
Оно было живым.
Оно было наполненным.
И оно дало мне очень много.
Я благодарю всех, кто был рядом.
За то, что любили как умели.
За то, что растили как могли.
За то, что вкладывали в меня жизнь.
А я теперь беру из этого не только боль.
Я беру силу.
Память.
Тепло.
Род.
Землю.
Дар.
И разрешаю себе идти дальше.
🎁забирай подарок прямо сейчас🎁
▶️ Подписывайся на мой канал https://dzen.ru/planetmr, чтобы не пропустить ничего интересного)
Официальные каналы УОЦ Милы Душевной "Ключ к себе", где еще больше пользы для тебя, подписывайся:
▶️ Группа в ВК - https://vk.com/planetmr
▶️ YouTube - https://www.youtube.com/@luluk_prm
▶️ RuTube - https://rutube.ru/channel/52057780
▶️ ТГ-канал - https://t.me/+PsRlWS-jb3E1ZTY6
▶️ Канал в MAX - https://max.ru/join/FLuOfqo5XBUHTRK39Tq0QxEIFl9H7G9ZvMPe_jsOB0I
