Памяти выдающегося русского критика / Виктор Чалмаев и журнал «Молодая гвардия»
В архиве историка Сергея Семанова, который хранится сегодня в Российской государственной библиотеке, есть среди прочих документов небольшой листок, прямо сказать, клочок бумаги, на котором зелёными чернилами написано: «Вот кто сделал “М[олодую] г[вардию]”». И далее, в столбик, список фамилий.
Первым стоит Виктор Чалмаев.
Ниже следуют один за другим Михаил Лобанов, Юрий Сергеевич Иванов, сам Сергей Семанов, критик из Ленинграда Павел Глинкин, Вадим Кожинов, Олег Михайлов, Александр Байгушев, Анатолий Ланщиков, Виктор Петелин… Авторы журнала 1960 годов, критики и публицисты. Над чем раздумывал Сергей Николаевич, расставляя перед фамилиями порядковые номера, не совпадающие с местом того или иного человека в списке, зачем выписывал людей, с которыми лично был знаком, которые были живы, трудно сказать… Если это часть какого-то черновика, тогда какого? И где остальное?
Список был составлен уже после снятия с поста главного редактора журнала Анатолия Никонова. Сергей Семанов указал дату внизу: 3 июля 1971 года. Та национально ориентированная линия, которую взяла «Молодая гвардия», могла прерваться. Из редакции уже уволились Виктор Петелин и поэт Валентин Сорокин…
Как бы то ни было, Чалмаев стоит здесь первым, и рядом с его фамилией цифра 1.
Как бы то ни было, а журнал действительно делают в первую очередь публицистика и критика.
«О ценностях относительных и вечных» самого Сергея Семанова, «Просвещённое мещанство» Михаила Лобанова и, конечно, «Великие искания» и «Неизбежность» Виктора Чалмаева стали классикой русской публицистики второй половины 1960-х. Та острота, с какой ставился русский вопрос в «Неизбежности», была усилена событиями, от редколлегии не зависящими. В августе для наведения конституционного порядка в Чехословакию были введены войска стран Варшавского договора. Номер уходил в типографию, статья появилась в сентябре…
Виктор Чалмаев начал сотрудничать с комсомольским журналом с первых лет его возобновления после ХХ съезда. В четвёртом номере 1957 года здесь появилась его первая статья «Чувство пути». Потом последовало несколько других, а с 1963 по 1966-й наступил перерыв. В ноябре 1965 года Виктор Чалмаев пришёл в «Молодую гвардию» в качестве заместителя главного редактора.
Однако то был очень короткий и непростой период.
29 сентября 1966 года в редакции прошло партийное собрание. Формальным поводом стали жалобы на Виктора Чалмаева со стороны хозяйки квартиры, которую он снимал в Москве, и неуплата членских взносов. Как же всё вовремя собралось вместе! Заседание тогда было закрытым. В наши дни – и это очень меня удивило – этот протокол, отпечатанный на машинке, в отличие от многих других, которые тогда наспех велись от руки (формальность же!), не был упрятан в конверт. А могли: личная жизнь. То, что говорится о снятии грифа секретности с архивных дел, отчасти «лапша на уши». Гриф снят, заказываете дело, а там внутри половина листов законвертирована. Предлог может оказаться наиглупейшим.
Однако оставим это.
На вопрос о том, почему он остаётся кандидатом в члены партии и до сих пор в неё не вступил, Чалмаев признался, что при текущей литературной ситуации ему с его позицией это почти невозможно. «Нелегко мне собрать рекомендации. Приём в партию превратился в средство сведения личных счётов. Каждый раз мой приём в партию превращался в событие».
Заседание шло под контролем инструктора из райкома. Чалмаеву так и сяк «мыли кости». Довели до слёз. У главного редактора Анатолия Никонова резко повысилось давление и ему вызвали «скорую» прямо на собрание. Поэт Юрий Белаш, работавший тогда в журнале, прямо назвал собрание «судилищем». Не уплатил человек членских взносов, ну и нет здесь особого греха.
– Я знаю по собственному опыту, что значит жить в коммунальной квартире человеку пишущему. У меня нет никакого доверия к тем, кто жалуется на людей творческих. Надо жить, поэтому надо зарабатывать. Почему Чалмаев остался в Москве? (Имеется в виду, что не поехал после вуза по распределению. – В.Б.) В Москве такая обстановка, в которой можно расти, делать карьеру в конце концов… Такими собраниями разводим склочников и кляузников. Надо вынести Чалмаеву соответствующее наказание и на этом кончить.
Юрий Семёнович Белаш прошёл в пехоте всю Великую Отечественную войну от Москвы до Берлина. Орден Красной Звезды, две медали «За отвагу». Поди какой-нибудь инструктор райотдела КПСС вякни против... Наказание он предложил формальное: выговор с занесением в учётную карточку. И всё остаётся как было, раз совсем без наказания нельзя. Его поддержал ответственный секретарь журнала Николай Мирошниченко. Однако по количеству голосов возобладало другое – исключить из кандидатов, и фактически это значило, что Виктор Андреевич не должен остаться в журнале. Но будь иной расклад, его бы выдавили под нажимом комсомольских ли или партийных органов всё равно.
Анатолий Никонов не голосовал, его откачивала «скорая».
31 октября 1966 года ЦК ВЛКСМ принял постановление, где говорилось: «Согласиться с мнением партийного собрания о нецелесообразности дальнейшего использования т. Чалмаева В.А. в качестве заместителя главного редактора…».
Собрание оставалось долгое время памятным. Целый год! В сентябре 1967-го в штат журнала был зачислен редактором отдела очерка и публицистики поэт Валентин Васильевич Сорокин. «В редакции, когда я познакомился с кабинетами, веяло ещё разгромным огнём», вспоминал он в статье «Возвращение в молодость» в совсем недавнем 2022-м.
Уйдя из «Молодой гвардии», Чалмаев продолжал там публиковаться. Журнал его сохранил как автора. Вскоре сюда пришли Виктор Петелин и Вадим Кожинов… Кто «делал» «Молодую гвардию», тот делал и патриотическую линию журнала, а она – по существу – основывалась не на марксистско-ленинских догмах. Это не то чтобы было заметно. Это бросалось в глаза.
Догма – нечто уже найденное. Но это «найденное», что стало очевидно, не решает проблему человека – чем, каким духовным хлебом жив он на земле. Дилемма подлинного и ложного, истинного и фальшивого стала проблемным вопросом в статьях Михаила Лобанова, пришедшего в «Молодую гвардию» в 1965-м. Заголовки его статей тех лет – это противопоставления: «Внутренний и внешний человек», «Личность истинная и личность мнимая», «Творческое и мёртвое», «Боль творчества и словесное самодовольство»… Человек, и тут нужно подчеркнуть, молодой человек без достаточного жизненного опыта, превращается в денационализированное инфантильное существо, каким предстал он в повестях Василия Аксёнова и Анатолия Гладилина, не сумевших осмыслить причин этого явления.
Тема духовного становления, духовного фундамента была у Виктора Чалмаева одной из основных. Из его особенно нашумевшей в те годы статьи «Неизбежность»:
«Новые поколения, приходящие в мир с жаждой творчества и приумножения красоты, неизбежно сталкиваются с необходимостью ясного выбора идейно-эстетических ориентиров, выработки идеалов, способных быть духовной осью всей жизни. Искусство – праздник идей. Но одновременно оно и поле битвы идей. И потому нельзя в наше время быть дилетантом в этой битве. Если для литератора “позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех”, то ещё более позорно – по наивности или легкомыслию – увлекаться пустотой, призраком искусства, сплошной декорацией, увлекаться словом, снабжённым “погремушками” дешёвой моды, газетных сенсаций. Жизнь среди декораций – это безответственное существование в неоновой тьме, без лучей настоящего искусства. Это жизнь среди лёгких миражей, среди завывания “сирен”, отвлекающих человека от всего великого и героического в жизни, уводящих его в духовный лабиринт поддельных ценностей. В этом их отрицательный общественный смысл».
Отчасти это сказано об «исповедальной» прозе, уже зашедшей к тому времени в тупик. Виктор Чалмаев отстаивал мысль о том, что носителем и хранителем главных святынь, незыблемых духовных ценностей был и остаётся народ с его чувством прекрасного, «с врождённым чувством исторической устойчивости». Здесь, в родстве поколений, нужно искать опору. О том же, собственно, писал и Михаил Лобанов. Личность созидает не идеологическая догма, но чувство родства и сопричастности с минувшим и извечным, с родовой и исторической памятью, комплексом сохранённых поколениями национальных ценностей. Ищи это и воспитывай себя так, чтобы они сделались твоими. «Неизбежность» – раздумья о героях Фёдора Абрамова («Пряслины»), Всеволода Никаноровича Иванова и многих других писателей, в том числе из союзных республик (Ион Друцэ), упомянуты Алексей Черкасов («Хмель»), Дмитрий Балашов, только что опубликовавший в «Молодой гвардии» историческую повесть «Господин Великий Новгород», очень необычную для тех лет по языку, Валентин Иванов, чьи романы «Русь изначальная» и «Русь великая» разнёс в «Новом мире», громя их, будто дубиной, партийными постановлениями, критик Валентин Оскоцкий. Даже не подумаешь, не поверишь, что этот человек, цитирующий резолюции партийных съездов, через годы подпишет (если не напишет) «письмо сорока двух» с призывом к расправе над защитниками Дома Советов в октябре 1993-го…
В связи с «Неизбежностью» можно упомянуть другую статью Виктора Чалмаева, у неё был не очень-то гладкий, хотя короткий, заголовок – «Бурлацкий заквас». Она появилась в ноябрьском номере «Нашего современника» за 1970 год и была посвящена творчеству Григория Коновалова, в частности, его роману «Истоки». Чалмаева снова интересуют русские национальные типы, он ведёт их «родословную» от героя новгородского эпоса Василия Буслаева. В нём автор видел очарование бесшабашности, лихой и своенравной силы, с которой легко сочетается простодушие и готовность поменять «шило на мыло»… Жизнь, равно как и литература, есть столкновение двух начал: рационального, «скуки биржи», и иррационального, стихийного, отождествляемого с русским национальным характером.
Валентин Оскоцком упомянул о «Заквасе…» в «Новом мире» (апрель 1972 года); та его статья о советском историческом романе носила самый «почвеннический» заголовок: «Связь времён». Чалмаев обвинялся в национальной ограниченности. Он, «проповедующий» иррациональную «буслаевскую стихию», иначе говоря, выявление (в прошлом или настоящем) и художественное изображение характеров типа былинного богатыря Василия Буслаева, буйствующего, сильного, правдолюбивого, бесшабашного, внутренне свободного, «низводит жизненное богатство и разнообразие разных литературных характеров – социальных типов своей эпохи – до заданного прокрустова ложа “бурлацкого закваса”», поскольку весь этот психологический комплекс позиционируется в качестве особенностей национального русского характера или позволяет сделать такой акцент.
Удивительно актуальным становится у Чалмаева протопоп Аввакум. Это один из тех людей своего времени, кто наряду с Ерофеем Хабаровым и Степаном Разиным ощущает, что ни официальная власть, ни каноны государства и церкви не исчерпывают России; ими отнюдь не ограничивается народная душа, не высказывает себя в них до конца. Стихийные попытки народа создать идеальную Россию, светоч добра и человечности, – укореняются в каких-то надыдеологических пластах общественного сознания, и они (об этом, конечно, не говорится прямо) иерархически выше, чем существующая государственная идеология. Они иррациональны и извечны – были, есть и будут одновременно.
Но если всё это принять, применяя к текущим временам, значит, и марксистко-ленинская идеология не есть нечто абсолютное (а то, если угодно, и вовсе преходящее!), хотя автор к ней и обращается.
Статья сегодня звучит столь же остро, как и полвека с лишним назад.
Сегодня ко всему можно добавить приставку «бизнес». Бизнес-патриотизм, бизнес-литература... Слово же во все времена требовало служения. Книга – средство становления человека. И если ты сказал пустое слово, если ты написал плохую книгу, значит, по Евангелию, дал кому-то камень вместо хлеба. И не иначе. В наши дни произошло то, чего так опасался Виктор Андреевич. Литература стала делячеством. Писатели – что борзые кобели на выставке: все увешаны премиями, одна беда: читать невозможно…
В ответ на «Неизбежность» в ЦК ВЛКСМ пошли письма, приведу одно из них, очень характерное. И имя, и отчество, и фамилия у автора – штампованно русские, таких сочетаний сотни. Учитель на пенсии, член КПСС с 1922 года. Солидный стаж. Вступил, когда всё подгонялось под интернациональный «аршин». Денационализация русских, которая всеми средствами и методами развернулась тогда – одна из глубинных трагедий народа…
Но – вот что писал читатель:
«Уважаемые товарищи комсомольцы! Руководители журнала “Молодая гвардия”!
Если да, то как могла появиться в девятой книжке статья В. Чалмаева с открытой пропагандой великодержавных, националистических взглядов с примесью религиозной болтовни и шовинизма при полном игнорировании традиций русского революционного пролетарского движения, которым гордился Ильич…
Зачем выпускаются такие статьи в годовщину комсомола и в преддверии Ленинских дней?! Что могут подобные опусы дать молодёжи, которая и так теоретически путается в трёх соснах. Ныне, когда мы укоряем Чехословакию в том, что там национализм понимается вне его социалистического содержания, такие выступления только на руку врагам».
Текст отпечатан на машинке, подпись – автограф. Письмо старательно готовилось, хотя в нём чувствуется и небрежность, и волнение. Я думаю, что что оно – награда, которой можно и гордится. Значит – попал в цель. Значит, тебя поняли. С другой стороны, за такую «награду» можно и поплатиться…
Наследие Виктора Андреевича Чалмаева огромно. Статьи и книги об Иване Тургеневе, Андрее Платонове, Александре Серафимовиче, Петре Проскурине, Александре Солженицыне, Василии Шукшине, Михаиле Шолохове, о военной прозе, о наркоме танковой промышленности Вячеславе Малышеве… Его путь был долгим и плодотворным; здесь, в этой статье – только короткий эпизод, участие в журнале, который повел ту линию, которой Виктор Андреевич всегда был верен… Хочу думать, что когда-нибудь о нём самом будет написана книга. И не одна.
Пока русские хотят быть русскими, будет актуальным и его наследие, от первых его книг до учебника по литературе для одиннадцатого класса.
Tags: Литературоведение Project: Moloko Author: Боченков В.