Группа Orchestral Manoeuvres in The Dark начинала с пари. Спустя почти 50 лет они рассказывают о том, как упустили миллионы, о своем хите «Enola Gay» и о воссоединении
Уилл Ходжкинсон, The Sunday Times
Когда в 1980 году группа Orchestral Manoeuvres in the Dark ворвалась из пригорода Мерсисайда со своим безупречным стилем: элегантная одежда, яркие мелодии и печальные песни об атомных бомбах, казалось, что они — будущее. Секс, наркотики и рок-н-ролл остались в прошлом. Настало время электронной поп-музыки, созданной приятными молодыми людьми, которые выглядели так, будто устраиваются на работу банковскими служащими. Однако внешность может быть обманчива.
«Eric's был типичной рок-н-ролльной помойкой с липким ковром и забитыми туалетами», — говорит 66-летний Энди МакКласки, добродушный и разговорчивый вокалист группы, о легендарном ливерпульском клубе, где OMD, наряду со своими мерсисайдскими современниками Echo and The Bunnymen и Teardrop Explodes, отыграли свой первый концерт осенью 1978 года. «Мы назвали себя Orchestral Manoeuvres in The Dark только ради вызова сыграть разовый концерт в Eric's, где мы бы встали и, черт возьми, сделали все, что нам вздумается. И вот мы здесь, 47 с половиной лет спустя».
МакКласки и более спокойный, клавишник Пол Хамфриc, сооснователь OMD, которому тоже 66 лет, находятся в Booking Office 1869 на вокзале Сент-Панкрас в Лондоне, некогда величественном викторианском билетном бюро, а теперь шикарном ресторане. Они приехали из Мерси и юга Франции соответственно, чтобы поговорить о том, каково быть одной из самых странных групп в британской истории. Друзья с детства, их судьба определилась в подростковом возрасте, когда они открыли для себя новаторские электронные звуки, появившиеся в Европе в 70-е годы.
«Мы услышали по радио песню "Autobahn" группы Kraftwerk и подумали: вау, это звучит как музыка будущего», — говорит МакКласки, вспоминая оду дюссельдорфской группы быстрой и эффективной системе немецких автомагистралей. — «В 1975 году я пошел на их концерт в Liverpool Empire, и они меня просто поразили».
«Меня мамане отпустила», — добавляет Хамфрис, всё ещё обиженный этим воспоминанием. — «Мне было 15 лет, и это был будний вечер».
Тем не менее, дуэт продолжал работать, сочиняя музыку по субботним вечерам в доме Хамфриса, используя перевернутую бас-гитару, на которой играл левша МакКласки, и радиоприемник, разобранный Хамфрисом для извлечения странных звуков. «Неудивительно, что наши друзья считали это полным дерьмом», — говорит МакКласки. — «У Пола первые несколько месяцев даже не было синтезатора».
«Мы были Kraftwerk из комиссионки», — добавляет Хамфриз. — «Но если бы мы могли позволить себе нормальные инструменты, мы бы никогда не добились звучания OMD, а в первые годы это было похоже на панк на синтезаторах, потому что в панке не имело значения, насколько ты хорош, важно было то, что ты хочешь сказать. У них было три аккорда. У нас — один палец».
Сорок миллионов проданных альбомов, 14 хитов, вошедших в топ-20, и теперь 3,3 миллиона ежемесячных слушателей на Spotify — это впечатляющие результаты. МакКласки и Хамфрис продемонстрировали естественный подход к созданию запоминающихся мелодий, но они определенно не рассматривали себя как коммерческий проект. «Тони Уилсон из Factory Records назвал нас будущим поп-музыки», — говорит Маккласки об основателе манчестерского лейбла, который, по его собственному признанию, любил преувеличения.
Компания Factory выпустила дебютный сингл OMD 1979 года «Electricity». «Это произошло после того, как его жена нашла нашу кассету в сумке в машине, которую он вез на свалку. Наш ответ Тони состоял из двух слов, и второе из них было «отключить». Мы считали себя экспериментальной группой».
Легко допустить такую ошибку, тем более что OMD пели о войнах, электростанциях и ядерных бомбах, а не о любви и розах. Откуда это взялось? «Мы не хотели, чтобы нас воспринимали как клише», — говорит МакКласки. — «В конце концов, в песнях о любви нет ничего плохого… но их и так предостаточно».
«В общем, мы записали несколько песен о любви, — продолжает Маккласки. — Наш первый хит, "Messages", посвящен расставанию, но все песни были не рок-н-ролльные. Мы даже не позволяли нашему барабанщику играть на тарелках на протяжении первых трех альбомов».
Как отмечает Хамфрис, OMD просто отражали реальность. Его отец был военнопленным, отсюда и название «Bunker Soldiers» на первом альбоме. Кроме того, существовал постоянный страх ядерного уничтожения в один из самых напряженных периодов советско-западных отношений.
Песня «Enola Gay» с альбома «Organisation» (1980) получила своё название в честь бомбардировщика B-29 Superfortress, сбросившего атомную бомбу на Хиросиму во время Второй мировой войны, фактически положив начало холодной войне, поскольку Америка продемонстрировала России свои возможности. Строчка «Гордится ли сегодня мама своим маленьким мальчиком?» приобретает дополнительный смысл, если учесть, что это было название бомбы.
«Нас поразила моральная неопределенность всего этого, — говорит Маккласки. — До самой смерти пилот, полковник Пол Тиббетс, считал, что поступил правильно. Вот уж действительно дилемма: убить 150 000 человек одной бомбой, но, возможно, спасти пять миллионов, закончив войну. И он назвал самолет в честь своей матери! Мы написали "Enola Gay", когда все ждали, что кто-то где-то нажмет красную кнопку и отбросит нас ядерным оружием обратно в Темные века».
Возможно, это еще впереди, и, подобно угрозе ядерного уничтожения, группа OMD продемонстрировала удивительную стойкость. Они настаивают, что действительно планировали сыграть только тот единственный концерт в клубе Eric's, поскольку не видели перспектив в электронной поп-музыке, но уже через 18 месяцев именно их звучание стало символом Британии 80-х. «От рискованного выступления в Eric’s в четверг вечером до появления в программе Top of the Pops с песней "Messages" все произошло удивительно быстро», — говорит МакКласки. А внезапная известность означала и внезапный интерес к «неимиджу» OMD.
«Скучные банковские служащие из мира поп-музыки, чувак из C&A…» — Хамфриз перечисляет некоторые имена, которые обычно звучали в адрес OMD в не слишком восторженных отзывах об их музыке. — «Это было сделано намеренно, потому что мы не хотели быть звёздами. Мы хотели, чтобы музыка говорила за нас».
«Забавно, когда я вспоминаю об этом», — добавляет Маккласки. — «То, как Боуи выглядел во время исполнения "Starman" или Roxy Music с "Virginia Plain", было частью его образа. Мы не хотели этого повторять, поэтому старались выглядеть как можно более естественно, но это обернулось против нас, потому что ко второму хиту весь первый ряд состоял из впечатлительных парней в белых рубашках и узких галстуках».
К концу 1981 года, когда вышел их третий альбом «Architecture and Morality», группа OMD достигла огромной популярности — было продано три миллиона копий, а песни «Joan of Arc» и «Souvenir» вошли в пятерку лучших хитов. К сожалению, они не получали от этого почти никаких денег. «Мы подписали контракт на семь альбомов с ужасными условиями по роялти с Dindisc [подлейблом Virgin Records], лейблом, принадлежащим Ричарду Брэнсону», — говорит Хамфрис. — «Все деньги, которые мы зарабатывали, уходили на поддержание группы, и нам постоянно приходилось брать авансы на запись новых альбомов, так что мы всегда были в долгах».
«Поверьте, мы не покупали яхты и замки», — добавляет МакКласки. — «Мы продали миллионы пластинок, а сами были на мели. Мы подписали контракт в 19 лет, так что это был случай, когда нужно было просто поставить подпись и потом жалеть об этом до конца жизни».
По словам Хамфриса, отчасти проблема заключалась в том, что они пытались покорить Америку, но Америка сломила их: после американского турне с Depeche Mode в 1988 году они вернулись домой, задолжав Virgin Records миллион фунтов стерлингов. «Это было душераздирающе», — говорит МакКласки. — «Мы сделали сборник лучших хитов, чтобы погасить долг, но к тому времени мы были совершенно измотаны».
«Тем не менее, могло быть и хуже. Мы могли бы оказаться на месте Badfinger. Они написали "Without You", продали права на публикацию и не заработали ни копейки, хотя песня была огромным хитом. Вот почему мы завидовали Depeche Mode. Когда они продали миллионы пластинок, они заработали миллионы. Когда мы продали миллионы пластинок, миллионы заработала Virgin».
По крайней мере, они нашли способ выразить свой бунт, пусть и в своей собственной, сдержанной манере. После того как лейбл Virgin попросил их повторить успех альбома «Architecture and Morality», по сути, записав точно такой же альбом, они пошли в противоположном направлении, выпустив в 1983 году экспериментальный альбом «Dazzle Ships» с сэмплами говорящих часов и счетчиков Гейгера. Этим удалось достать Virgin. К сожалению, это также положило конец их карьере. «Сейчас люди его обожают», — говорит Маккласки. — «Мы играли его в Ройал-Альберт-Холле, и на концерт съехались люди со всего мира, что стало подтверждением его успеха. Но в то время это воспринималось как катастрофа».
Выгоревший и уставший от всего этого, Хамфрис покинул группу в 1989 году, оставив МакКласки руководить OMD фактически как сольным проектом на протяжении девяностых, прежде чем в 1998 году основал энергичную ливерпульскую женскую группу Atomic Kitten. Было ли это хорошее время? Нет. «У меня чуть не случился нервный срыв», — говорит он. — «Мы с Полом знакомы с семи лет. Я никогда не занимался музыкой ни с кем, кроме ребят из группы, а потом мы не виделись 16 лет. В 2005 году поступило предложение воссоединиться для участия в немецком телешоу, поэтому мы позвонили друг другу и сказали: "Может, попробуем?" После этого нам предложили дать девять концертов. Это превратилось в 49 концертов, и вот мы здесь».
Что дальше? «У нас есть безумная идея, которая восходит к ранним временам, когда мы играли эмбиент и странную музыку, и называлась она "Requiem"», — рассказывает МакКласки. — «Это серия мягких, траурных музыкальных произведений, и теперь я просто жду, когда Пол придет и добавит несколько аккордов. Вот как это работает. Я — генератор идей, но Пол — музыкальный гений, который спасает меня от самого себя».
Хамфрис предлагает другую аналогию: «Он — мясник. Я — хирург. Мы можем предложить то, чего не может сделать другой человек».
В 2028 году группе OMD исполнится 50 лет — неплохо для коллектива, который планировал отыграть всего один концерт. Каково быть участником OMD сегодня? «Это здорово, потому что не все зрители идут в бар, когда мы играем новую песню», — говорит МакКласки. — «Нам потребовалось 47 лет, чтобы достичь этого, но я думаю, что, наконец, мы, возможно, заслужили уважение».
Гастрольный тур OMD «Summer of Hits» начнется 19 июня на Гилдхолл-сквер в Саутгемптоне