— Ты обещал во вторник, — сказал Николай. — Сегодня уже пятница.
Сергей не поднял глаз от телефона. Телефон был старый, с треснутым стеклом в правом углу, но Сергей держал его так, чтобы этого не было видно. Привычка.
— Николай, я в курсе какой день недели, — сказал он. — Ситуация сложилась так, понимаешь. Не всё от меня зависит.
— Ничего не зависит от тебя. Уже полгода ничего от тебя не зависит.
Николай стоял у порога переговорной. Переговорная была громким словом для комнаты четыре на четыре метра с одним пластиковым столом и тремя стульями, один из которых шатался. Сергей называл её переговорной с первого дня аренды. Он много чего называл красивыми словами.
— Садись, давай поговорим как мужики, — сказал Сергей. Он наконец убрал телефон в карман куртки. Куртка была из экокожи, почти новая, купленная два месяца назад в рассрочку.
— Я уже наговорился, — ответил Николай. — За шесть месяцев наговорился на шесть лет вперёд.
— Подожди. Слушай, у меня на следующей неделе крупный клиент. Серьёзные ребята, транспортная компания из Подмосковья. Они ищут субподрядчика. Это прорыв, понимаешь. Реальный прорыв.
Николай посмотрел на него. Не с ненавистью, не со злостью. Просто посмотрел, как смотрят на стену, которая уже не удивляет своей пустотой.
— Сергей, — сказал он ровно, — ты мне должен восемьдесят семь тысяч. За три с половиной месяца. Я посчитал вчера вечером, пока дети спали. Восемьдесят семь.
— Это всё будет. Я же говорю.
— Говоришь. Всегда говоришь. — Николай отлепился от косяка. — Сцепление на КАМАЗе давно не в порядке. Я тебе говорил в феврале. В марте говорил. Вчера оно окончательно умерло. Машина стоит на Промышленной, у третьего склада.
Сергей выпрямился на стуле.
— Подожди. Как умерло.
— Вот так. Машина стоит. Ключи в замке зажигания.
— Ты не можешь просто бросить машину.
— Могу. — Николай засунул руки в карманы куртки. — Уже бросил. Заявление я написал сегодня утром. Положил на твой стол. Ты, видимо, не смотрел.
Сергей вскочил. Куртка зашуршала.
— Николай, ты понимаешь, что это за собой тянет. Клиент. Срыв контракта. Я тебя по суду.
— По суду? — Николай чуть улыбнулся. Устало. — Подавай. Суд разберётся, кто кому и сколько должен. Я даже заявлению рад буду. Там хоть что-то получу официально.
Он повернулся и вышел. Не хлопнул дверью. Дверь в переговорной вообще не закрывалась нормально, она просто оставалась полуоткрытой, и Николай растворился в коридоре бизнес-центра так тихо, словно его и не было.
Сергей постоял. Потом сел. Потом встал снова.
За окном был апрель. Вполне себе рабочий апрель, серый, деловой, без особых претензий. Бизнес-центр на Садовой жил своей жизнью. Внизу хлопала дверь кофейной стойки. В соседнем офисе кто-то принтером распечатывал что-то длинное.
Сергей взял телефон. Треснутый угол был уже привычным, как родинка. Набрал Виктора, второго водителя.
Длинные гудки. Потом тишина.
Набрал снова.
— Да, — ответил Виктор нехотя.
— Витя, КАМАЗ первый встал. Сцепление. Нужно его забрать с Промышленной.
— Знаю. Николай позвонил.
— И что.
— И ничего. Я сейчас на рейсе, Сергей Иванович. У Брянска. Вернусь в воскресенье вечером.
— Слушай, мне надо забрать машину сегодня. Там клиент.
— Какой клиент.
— Важный клиент. Завтра погрузка.
Виктор помолчал. На фоне был шум дороги.
— Сергей Иванович, вы мне тоже должны. Меньше, чем Николаю, но должны. За февраль половину не выплатили.
— Витя, это временно. Я всё решу.
— Я слышу это с января. Я пока работаю. Но вы машину сами как-нибудь. У меня нет возможности.
Связь не прервалась. Виктор просто перестал говорить, и в трубке остался один дорожный гул.
Сергей убрал телефон.
Пятница. Апрель. КАМАЗ на Промышленной. Николай ушёл.
Он встал, поправил куртку и вышел из переговорной. Надо было выпить кофе. С кофе всегда думалось лучше.
***
Кофейная стойка на первом этаже бизнес-центра была маленькой. Три табурета, стойка из ламинированного ДСП, кофемашина, которую Сергей лично считал слишком большой для такого закутка. Светлана работала здесь уже два года. Двадцать девять лет, крашеные волосы цвета «тёмный шоколад», серьги в виде маленьких полумесяцев. Она знала всех постоянных клиентов по именам и по заказам. Сергей всегда брал капучино без сахара и иногда ещё круассан.
— Светочка, капучино мне, — сказал Сергей, подходя к стойке. Он улыбнулся. Улыбка у него была отработанная, располагающая. Такую улыбку хорошо носить на переговорах.
Светлана посмотрела на него спокойно.
— Сергей Иванович, у вас долг тысяча пятьсот рублей. За последний месяц.
— Свет, я помню. Занесу сегодня.
— Вы это говорили в прошлый вторник.
— Была запарка. Слушай, один стакан. Я прямо сейчас занесу, вечером.
— Вечером у меня смена заканчивается в шесть, — сказала Светлана. — Но дело не в этом. Я уже не могу больше в долг. Это не мои деньги, понимаете. Это касса. Я за неё отвечаю.
Сергей постоял. Улыбка немного поблекла.
— Светлана, мы столько времени знакомы.
— Да. Поэтому я вам честно говорю, а не через управляющего.
Молчание. Кофемашина что-то тихо урчала. Из-за стойки пахло молоком и ванилью.
— Хорошо, — сказал наконец Сергей. — Понял тебя.
Он развернулся и пошёл к лестнице. На первом пролёте стоял Алексей, охранник. Сорок один год, крупный, спокойный, всегда в одной и той же тёмно-синей форме. Он посмотрел на Сергея без всякого выражения. Просто посмотрел. Потом отвернулся к входной двери.
Сергей поднялся на второй этаж.
В офисе было тихо. ООО «Логистика-С» занимало комнату двадцать квадратных метров. Два стола, принтер, который стоял на тумбе у окна, три кактуса в пластиковых горшках на подоконнике. Принтер и один компьютер принесла сюда Елена год назад. Он тогда сказал ей, что это временно, что скоро купит сам, что фирма выходит на новый уровень. Она кивнула и ничего не сказала. Принтер до сих пор стоял на тумбе.
На столе лежало заявление Николая. Аккуратный лист бумаги. Дата, подпись, всё по форме. «Прошу уволить меня по собственному желанию с...» Дата стояла сегодняшняя.
Сергей сел в кресло. Кресло было хорошее, кожаное, он купил его на старте, когда казалось, что всё пойдёт.
Он достал телефон и открыл список контактов. Прокрутил вниз. Остановился на имени «Елена». Помедлил. Убрал телефон.
Потом снова достал.
***
Они развелись полтора года назад. Вернее, документы оформили полтора года назад. А до этого было ещё полгода, когда Сергей уже жил в съёмной однушке на Первомайской, а Елена оставалась в их общей трёхкомнатной квартире, которая была записана на неё. Всё было записано на неё. Он тогда не думал об этом, когда они брали ипотеку. Он думал о другом.
Помещение под офис тоже было её. Она купила его лет семь назад на деньги от продажи дачи её родителей. Небольшое, но в хорошем месте, первый этаж бизнес-центра переделали под офисы, а второй и третий сдавались. Елена сдавала свои метры Сергею по льготной цене. Он ей и об этом говорил «временно», «скоро сам», «вот встанем на ноги».
Договор аренды был составлен нормально. Елена была бухгалтером и умела составлять документы.
Сергей нашёл её номер и нажал вызов.
— Да, — ответила она после второго гудка.
— Лена, привет. Есть разговор.
— Слушаю.
Не «привет», не «как дела». Просто «слушаю».
— У меня сейчас небольшая ситуация с деньгами. Буквально на пару недель. Мне нужно немного подвинуть оплату аренды.
Пауза.
— На сколько ты уже её подвинул.
— Ну, с февраля получается.
— С февраля, — повторила Елена ровно. — Февраль, март, апрель. Это три месяца.
— Лена, я понимаю. Честно. Но у меня сейчас переговоры с серьёзным клиентом. Подмосковье. Транспортная компания. Это реально большой контракт. Я с него закрою всё разом.
— Сергей, я уже слышала про клиентов.
— Этот реальный.
— Все были реальные, — сказала Елена тихо и без интонации. — Слушай, у меня сейчас обеденный перерыв и мне нужно ещё поесть. Давай я скажу тебе коротко. Я два раза пролонгировала тебе договор. Январь пропустила без штрафа. Сейчас три месяца долга. Там двести десять тысяч с учётом коммуналки.
— Лена.
— Дай договорю. Я направила тебе уведомление на прошлой неделе. По почте и на мессенджер. Ты читал.
Сергей молчал.
— Читал, — сказала она. — Я знаю, что читал. Там синяя галочка. По договору у тебя две недели с момента уведомления. Через девять дней заканчивается срок. Я не буду его продлевать.
— Лена, ты понимаешь, что это значит для фирмы.
— Я понимаю.
— Мне некуда перевезти всё это. Тут принтер, документы, кактусы эти.
— Сергей, — сказала Елена, и в её голосе было что-то очень усталое, не злое, именно усталое, — я уже договорилась с новым арендатором. Стоматология. Они берут помещение с первого мая. Я не могу ждать.
— Через девять дней.
— Да. Мне жаль.
— Не похоже.
Пауза. Потом она сказала:
— Да. Не похоже. Ты прав.
И всё. Гудки.
Сергей посидел с телефоном в руке. За окном апрель всё так же шёл своей серой дорогой. На подоконнике стояли три кактуса. Один из них цвёл, маленький розовый цветок торчал из бочонка. Никто этого не заметил.
***
Он начинал не так.
Это было шесть лет назад, и у него была идея. Нормальная идея, не выдуманная. Небольшая логистическая фирма, своя база клиентов, две машины. Рынок тогда рос. Сергей умел говорить с людьми, умел убеждать, умел рисовать картины. Он сидел напротив потенциальных клиентов и рассказывал им про надёжность, про сроки, про то, что его фирма маленькая, значит гибкая, значит всегда идёт навстречу.
Первые два года шло. Не блестяще, но шло. Клиенты были, машины работали, зарплаты платились почти вовремя.
Потом один крупный контракт сорвался. Потом второй. Потом случился кризис, у всех случился, это правда. Но у других прошло, а у Сергея стало только глубже. Потому что вместо того чтобы резать расходы и перестраиваться, он придумывал. Рассказывал про прорыв. Переносил сроки. Одалживал у знакомых, не возвращал, одалживал снова.
Елена видела это. Она была бухгалтером, она умела читать цифры. Она говорила ему. Он говорил ей, что она не понимает бизнеса. Она молчала. Потом говорила снова. Он злился. Потом появилась Оксана.
Оксана работала администратором в салоне красоты на Лесной. Тридцать один год, волосы всегда уложены, маникюр всегда свежий. Она смотрела на него как на состоявшегося мужчину. Он привозил ей цветы и рассказывал про фирму, про клиентов, про то, как скоро всё будет. Она слушала и улыбалась.
С Еленой он ушёл именно тогда, год и семь месяцев назад. Сказал, что так лучше для всех, что они давно не вместе, что устал. Елена не плакала. Она подписала все бумаги ровно и аккуратно. Только один раз сказала, тихо, без слёз, что понимает, почему мужчины уходят к молодым. Просто понимает, и всё.
Он тогда подумал, что она говорит это назло. Теперь иногда думал, что она, может, просто говорила правду.
***
В три часа дня Сергей вышел из офиса и поехал на Промышленную. Надо было посмотреть, что там с КАМАЗом. Может, это не так страшно. Может, мастер посмотрит и скажет, что можно сделать по-быстрому и недорого.
Мастер из сервиса приехал через час. Походил вокруг машины, залез под неё, вылез, вытер руки и назвал цифру.
Сергей переспросил.
— Я правильно слышу.
— Правильно, — сказал мастер. Ему было лет пятьдесят, усатый, спокойный. — Сцепление в ноль. Корзина, диск, выжимной, и там ещё по мелочи набежало. Это дня три работы и материалы сверху.
— А если просто сцепление.
— Если просто сцепление, машина снова встанет через месяц. Я вам говорю комплексно.
Сергей смотрел на КАМАЗ. Машина стояла у третьего склада, немного боком, как будто устала и прилегла. Ей было лет двенадцать. Сергей купил её б/у четыре года назад. Тогда казалось, что это умный ход.
— Хорошо, — сказал он. — Я вам перезвоню.
Мастер пожал плечами и уехал.
Сергей постоял у машины ещё минут пять. Потом достал телефон и написал Оксане. «Еду к тебе вечером. Надо поговорить». Через две минуты она ответила. «Сергей, я работаю до восьми. Приезжай в девять». Потом добавила сердечко.
Он убрал телефон и поехал обратно в офис.
По дороге заехал в магазин. Взял воды и какую-то булку. Деньги на карте ещё были, семь тысяч с копейками. До конца месяца надо было заплатить за однушку. Там двадцать пять тысяч. Плюс коммуналка. Плюс Николай. Плюс Виктор. Плюс аренда Елене.
Он жевал булку в машине и смотрел на светофор.
Прорыв. Серьёзные ребята из Подмосковья.
Он сам до конца не знал, были ли они реальными. Было одно письмо по электронной почте. Он ответил. Ему не перезвонили.
***
Вечером он поехал к Оксане.
Она открыла дверь в домашнем халате, волосы распущены, маникюр свежий, синий с каким-то серебристым. Она умела выглядеть. Это было её главным умением.
— Привет, — сказала она. — Ты какой-то не такой.
— Нормально всё, — сказал Сергей.
Они прошли в комнату. У Оксаны была однушка поменьше его, но обставленная. Диван, торшер, полка с какими-то статуэтками. На столике у зеркала стояло штук восемь разных флаконов.
— Чай? — спросила она.
— Оксан, сядь.
Она посмотрела на него. Что-то почуяла. Женщины всегда чуют эти вещи. Особенно если умеют считать.
Она села на диван. Он сел рядом.
— У меня сейчас сложный период, — начал он. — В бизнесе.
— Ладно.
— Серьёзный период. Пока я разрулю, у меня не будет возможности...
— Сергей, — сказала она.
— Да.
— Сколько у тебя сейчас денег.
Вопрос прямой. Он привык к непрямым вопросам. Он умел отвечать на вопросы о перспективах, о планах, о том, когда всё наладится. На этот вопрос он ответить не мог.
— Это временно, — сказал он.
— Сколько, — повторила она.
— На карте семь тысяч. Но у меня переговоры на следующей неделе.
Оксана кивнула. Медленно. Как кивают, когда всё уже понятно и слова не нужны.
— Я так и думала, — сказала она.
— Оксана.
— Подожди. — Она встала. — Я не злюсь. Честно. Но ты понимаешь, что я полгода ждала. Ты говорил про поездку на море. Про кольцо, между прочим. Ты говорил.
— Я говорил.
— Ты много говоришь.
— Оксана, это не навсегда. Это временный период. Бизнес так работает.
— Я знаю, как работает бизнес. — Она взяла со стола телефон. — Мой бывший тоже говорил про бизнес. Три года говорил. Потом я сидела без денег на коммуналку.
— Я не он.
— Нет. Ты другой. — Она смотрела в телефон, не на него. — Ты лучше говоришь. Убедительнее.
— Оксана, давай не сейчас. Я устал сегодня. Можно просто...
— Нет, — сказала она тихо. — Нельзя.
Она встала, подошла к двери, открыла её. Не театрально, не с криком. Просто открыла.
— Я не могу, Сергей. Я пробовала. Я правда пробовала поверить. Но семь тысяч на карте и три месяца долг по аренде... Это мне Маринка сказала, она в том же центре работает, на ресепшне.
— Маринка.
— Да. Все всё знают, Сергей. Это маленький бизнес-центр.
Он встал. Застегнул куртку.
— Ладно, — сказал он.
— Не обижайся.
— Не обижаюсь.
Он вышел. Она закрыла дверь. Он слышал, как щёлкнул замок.
Он постоял на лестничной площадке. Здесь пахло чьей-то едой и кошачьим лотком. Лампочка мигала над головой.
Он достал телефон. Написал Оксане. «Когда всё наладится, я тебе позвоню». Сообщение не доставилось. Потом рядом с именем появилась пометка. Заблокирован.
Он убрал телефон.
Вот оно как. Быстро.
***
Ночью он лежал в однушке на Первомайской и смотрел в потолок.
Потолок был с небольшим пятном у батареи. Хозяйка обещала починить ещё в ноябре. Не починила. Все обещали. Все не делали. Он сам был такой же, это он понимал, где-то на краю мыслей, в том месте, куда обычно не смотришь.
Он думал про Николая.
Николаю сорок четыре. Двое детей-подростков. Жена, которую Сергей видел один раз на корпоративе три года назад. Спокойная женщина, негромкая. Принесла пирог. Сергей тогда сказал что-то о том, что у него отличная команда. Николай слушал и кивал. Видимо, уже тогда всё было понятно, просто Николай не хотел терять работу.
Полгода терпел. Восемьдесят семь тысяч. Это не только деньги. Это полгода каждое утро садиться в машину, зная, что тебя не ценят. Вот что такое, когда мужчина тебя не ценит. Это не только про отношения. Это про любые отношения. Про всё.
Он перевернулся на бок.
Завтра надо что-то делать с КАМАЗом.
Завтра надо что-то придумать с деньгами Николая.
Через девять дней Елена заберёт офис.
Он закрыл глаза.
Империя. Он называл это империей. Себе, Оксане, иногда случайным знакомым на встречах, где все говорили о бизнесе и пили воду из красивых стаканов. «Я развиваю транспортную империю». Он не шутил, когда говорил это. Он верил.
Два старых КАМАЗа, один из которых стоит на Промышленной со сломанным сцеплением. Офис в чужом помещении с кактусами и чужим принтером. Долги по всем фронтам. Водитель, который ушёл молча.
Что остаётся от империи, которая построена на обещаниях? Наверное, вот это. Потолок с пятном. Треснутый телефон. Куртка из экокожи.
Он уснул под утро.
***
Суббота началась без всяких признаков выходного.
Сергей проснулся в восемь, лежал ещё минут двадцать, потом встал, сделал кофе из дешёвых пакетиков. Растворимый. Он всегда говорил, что пьёт только хороший кофе. Это была очередная история для других.
Он позвонил Виктору.
— Витя, ты когда возвращаешься из Брянска.
— Воскресенье вечером, я же говорил.
— Мне надо, чтобы ты в понедельник отвёз груз. У меня клиент. Садовое кольцо, потом Химки.
— Груз большой.
— Средний. Стройматериалы.
— Ладно, — сказал Виктор. — Но вы мне, Сергей Иванович, про деньги не забывайте.
— Не забуду.
— Вот и хорошо.
Сергей положил телефон и выпил кофе.
Потом снова взял телефон. Набрал номер Дениса, старого знакомого. Они когда-то работали в одной конторе, лет пятнадцать назад. Денис потом ушёл в другую сферу, торговля оборудованием. Дела у него шли нормально, не блестяще, но нормально.
— О, Серёга. Сколько лет, — ответил Денис.
— Привет. Слушай, у тебя не найдётся на пару недель немного в долг. Реально немного. Тысяч пятьдесят.
Пауза.
— Ты серьёзно.
— Серьёзно. Временная ситуация. Я отдам, у меня на следующей неделе контракт закрывается.
— Серёга, — сказал Денис медленно, — ты мне в прошлый раз не вернул тридцать тысяч. Это было в позапрошлом году.
Сергей закрыл глаза на секунду.
— Денис, я помню. Я верну и то и другое.
— Слушай, я не могу. Честно. У меня самого сейчас платежи. Удачи тебе. Правда.
Гудки.
Сергей поставил чашку на стол. Чашка была с отколотым краем. Он не замечал этого обычно.
Он открыл записную книжку в телефоне. Начал листать. Здесь было много имён. Клиенты прошлых лет, партнёры, знакомые, люди с каких-то встреч и мероприятий. Он собирал контакты с удовольствием. Это казалось капиталом.
Он листал и понимал, что звонить почти некуда. У кого-то он уже просил. Кому-то был должен. Кто-то просто не возьмёт трубку.
Это не капитал. Это картотека.
***
В воскресенье он поехал в офис. Просто чтобы посидеть. Без конкретной цели.
Бизнес-центр в выходные был пустой. Охранник на входе не Алексей, другой, молодой, смотрел в телефон и кивнул не глядя.
Сергей поднялся на второй этаж, открыл офис своим ключом.
Здесь всё было как всегда. Два стола. Принтер на тумбе. Три кактуса на подоконнике. Бумаги в стопках. Несколько папок. Какие-то накладные.
Он сел в кресло.
За три года в этом офисе он провёл много часов. Говорил по телефону. Принимал водителей. Пил кофе, который приносил снизу. Иногда сидел и просто думал, как всё будет. Представлял.
Он умел представлять. Это было его главным умением. Не делать, не строить, не считать. Представлять.
Он взял один из кактусов. Маленький, в голубом пластиковом горшке. На горшке была наклейка от магазина, уже облезшая. Кактус был живой. Просто стоял и рос потихоньку, не зная ни про какие долги и прорывы.
Сергей поставил его обратно на подоконник.
Он открыл ноутбук. Почта. Там было письмо от транспортной компании из Подмосковья. Он читал его снова. «Благодарим за интерес к сотрудничеству. В настоящее время мы рассматриваем несколько предложений и свяжемся с вами в течение двух недель».
Это было стандартное вежливое «нет». Он знал такие письма.
Он закрыл ноутбук.
Потом открыл снова. Написал ответ. «Добрый день. Рад сообщить, что наш автопарк готов к работе. Мы гибкие, мобильные, всегда идём навстречу клиенту. Буду рад обсудить детали». Он перечитал. Нажал отправить.
Потом откинулся в кресле.
Гибкие. Мобильные. КАМАЗ стоит на Промышленной со сломанным сцеплением.
***
Елена в это воскресенье делала обычные воскресные дела.
Она встала в восемь, как всегда. Выпила кофе. Настоящий, из кофемашины, которую купила себе в прошлом ноябре. Небольшая радость для себя. Когда начала жить для себя, оказалось, что таких маленьких радостей много. Хорошее мыло. Плед, который нравится. Тишина по утрам.
Елене было пятьдесят два. Она работала бухгалтером в крупной строительной компании, двенадцать лет на одном месте. Умела работать с большими суммами и не путаться. Умела видеть, где цифры расходятся.
Её часто спрашивали подруги, как она. Особенно после развода. «Ленка, тебе не одиноко?» Она отвечала честно. Поначалу было непривычно. Потом стало просто. Потом стало хорошо.
Она не злилась на Сергея. Это было бы слишком большой тратой сил. Она просто видела его таким, каким он был, ещё когда они жили вместе. Видела и надеялась, что он изменится. Это её ошибка, не его. Его ошибка была другой.
Она допила кофе и позвонила Ире, подруге с работы.
— Ир, я нашла стоматологию для помещения. Приличные ребята. Берут с первого мая.
— Ну наконец-то, — сказала Ира. — А Сергей что.
— Ему девять дней.
— И ты не пожалеешь.
Елена подумала секунду.
— Нет, — сказала она. — Не пожалею.
— Правильно. — Ира пила что-то горячее, было слышно. — Лен, ты молодец. Ты вообще с этим всем молодец. Я бы давно с ума сошла.
— Я просто поняла одну вещь.
— Какую.
— Что женщина после развода, новая жизнь, это не просто фраза. Это реально. Но это начинается, когда перестаёшь ждать. Перестаёшь ждать, что он что-то сделает, что-то поймёт, что-то изменится. Просто перестаёшь. И тогда появляется место.
— Место для чего.
— Для всего остального.
Ира помолчала.
— Это ты хорошо сказала.
— Это я долго думала.
Они ещё поговорили немного, про работу, про Ириного мужа, который купил новую машину и теперь ездил на ней по любому поводу. Поулыбались. Попрощались.
Елена вышла на балкон. Апрель был прохладным, но солнечным. Она стояла и смотрела во двор. Там играл ребёнок с собакой. Собака была рыжая, маленькая, прыгала как сумасшедшая.
Ей было пятьдесят два. Она жила одна, работала бухгалтером, и у неё был балкон с видом на двор. Это было нормальная жизнь. Настоящая жизнь. Не та, которую можно показать на фотографии как достижение. Просто настоящая.
Она вернулась в комнату. Надо было сделать кое-что по дому. Потом она собиралась вечером к маме. Восемьдесят один год, мама жила в двух остановках на трамвае.
Всё было понятно и не страшно.
***
Понедельник.
Виктор вернулся из Брянска в воскресенье вечером, как и обещал. В понедельник с утра был в офисе.
Ему было сорок три, Виктор. Худощавый, быстрый, говорил отрывисто. В отличие от Николая, он пока держался. Может, потому что долг был меньше. Может, потому что ему было некуда срочно уходить.
— Груз на Химки, — сказал Сергей. — Я договорился. Выезд в одиннадцать.
— Кто грузит.
— Там будут люди на складе.
— Ладно. — Виктор взял бумаги. — Сергей Иванович, а с Николаем что. Он правда ушёл.
— Правда.
— И вы его отпустили.
— А что мне делать. Он написал заявление.
Виктор кивнул. Ничего не сказал, но Сергей видел, что тот думает. Виктор всегда думал немного больше, чем говорил.
— Витя, у меня есть переговоры на следующей неделе. Серьёзные. Я рассчитываю, что фирма выйдет на другой уровень.
— Хорошо, — сказал Виктор нейтрально.
— Ты со мной.
— Пока со мной.
«Пока». Это было честное слово. Сергей оценил честность, хотя она и укусила немного.
Виктор уехал. Офис снова опустел.
Сергей налил себе воды из кулера, кулер был арендованный тоже, и платежи по нему шли три месяца. Он отпил и подумал, что кулер, наверное, скоро заберут.
Позвонил телефон.
Незнакомый номер.
— Алло.
— Сергей Иванович. Это Вячеслав Петрович. Мастерская «Авторесурс», помните, мы с вами по КАМАЗу говорили.
— Да, помню.
— Я хотел уточнить, вы решили насчёт ремонта.
— Ещё думаю.
— Понял. Ну, машина у вас стоит на территории третьего склада. Там у них платная стоянка, они мне сказали.
— Что значит платная.
— Ну вот так. С воскресенья считают. Я не знал, предупредить вас не успел.
Сергей опустил стакан с водой.
— Сколько там в сутки.
— Я точно не знаю. Рублей восемьсот, наверное.
Сергей положил трубку. Потом позвонил на склад. Там подтвердили. Восемьсот рублей в сутки. КАМАЗ стоит с пятницы.
Итого уже три дня. Две тысячи четыреста.
Он встал и подошёл к окну. Снаружи бизнес-центр жил своей жизнью. Люди шли, кто-то с кофе из той же стойки Светланы, кто-то с папкой под мышкой. Внизу курьер тащил огромную коробку.
Сергей посмотрел на кактусы.
Кактус с розовым цветком всё ещё цвёл. Цветочек был совсем маленький. Нежный. Непонятно откуда взялся.
***
В среду всё соединилось в один день.
Сергей с утра пришёл в офис и застал у своей двери конверт. Белый, официальный. Он знал такие конверты. Он сам иногда подписывал похожие, когда дела шли лучше.
Внутри было уведомление. Управляющая компания бизнес-центра. Задолженность по коммунальным платежам, которые входили в аренду. Требование погасить в течение пяти рабочих дней.
Это уже не Елена. Это управляющая компания.
Он убрал конверт в ящик стола. Сел. Потом встал.
Потом набрал Елену.
— Лена. Это я.
— Я вижу.
— У меня тут письмо от управляющей компании.
— Я знаю. Я им тоже написала. Потому что аренда включает коммуналку, и если ты не платишь мне, образуется долг и перед ними тоже.
— Ты специально.
— Нет. Так работает договор. Ты его подписывал.
Сергей помолчал.
— Лена. Шесть дней осталось.
— Да.
— Мне нужна хоть неделя сверху. Я реально договариваюсь с клиентом.
Пауза. Долгая. Он слышал, как она дышит.
— Сергей, — сказала она наконец, — я тебе скажу кое-что, и ты можешь злиться, можешь не злиться. Но я скажу.
— Говори.
— Я двадцать два года давала тебе время. Сначала как жена. Потом как хозяйка помещения. Я давала тебе время, пространство, ресурсы. Принтер вот дала. Ты помнишь принтер.
— Помню.
— Я не жду благодарности. Я просто скажу. Есть люди, которым время помогает. А есть люди, которым оно не помогает. Им нужно другое. Что именно, я не знаю. Это не моя работа знать.
— И что.
— И всё. Шесть дней. Стоматология ждёт.
Гудки.
Он положил телефон на стол. Потом взял его снова. Стекло было треснуто по диагонали. Когда-то давно, месяцев шесть назад, он уронил телефон на парковке. Хотел купить новый. Денег не было. Так и ходил с треснутым.
Снизу пришёл Алексей, охранник. Постучал в открытую дверь.
— Сергей Иванович. Вам там от управляющей.
— Я знаю, Алексей.
— Они просили напомнить устно тоже. Я напоминаю.
— Спасибо.
Алексей постоял секунду, потом кивнул и ушёл. Он был из тех людей, которые ни во что не вмешиваются, просто делают своё и смотрят. Может, это правильно. Может, это единственный способ выжить в чужих историях.
***
Виктор вернулся после рейса в Химки в три часа.
— Груз сдал, — сказал он. — Но там накладка с документами. Клиент говорит, что у вас неправильно оформлена накладная. Хочет скидку.
Сергей потёр лоб.
— Какую скидку.
— Говорит, десять процентов.
— Я не могу дать десять процентов. Там и так ничего нет.
— Ну вы с ним разговаривайте тогда. — Виктор поставил бумаги на стол. — Сергей Иванович, я хочу спросить прямо.
— Спрашивай.
— Вы мне когда заплатите за февраль.
— Витя.
— Нет, я серьёзно. Николай ушёл. Я слышал, почему. Я не хочу так же. Я хочу понять, есть ли смысл оставаться.
Сергей посмотрел на него. Виктор смотрел прямо. Не грубо, не с претензией. Просто смотрел и ждал честного ответа.
— Я не знаю, — сказал Сергей.
Виктор моргнул.
— Что не знаете.
— Когда заплачу. Я реально не знаю сейчас.
Это был, наверное, первый раз за долгое время, когда он сказал вслух что-то настоящее. Без обещаний, без контракта из Подмосковья, без прорыва.
Виктор помолчал.
— Понятно, — сказал он наконец. — Спасибо за честность.
— Витя, я...
— Нет, правда. Спасибо. Это лучше, чем опять слушать про переговоры.
Виктор взял ключи от второго КАМАЗа с крючка у двери.
— Я пойду. Мне ещё техосмотр надо оформить. Машина давно должна была пройти.
— Я знаю.
— Сергей Иванович. — Виктор остановился у порога. — Вы думайте. Я пока не ухожу. Но думайте.
Он вышел.
Сергей остался один.
В офисе был этот особый тип тишины, которая бывает, когда что-то кончилось, но ты ещё не понял что именно. Принтер молчал. Кулер тихо гудел. Кактусы стояли на подоконнике.
Он взял кактус с розовым цветком и поставил его перед собой на стол. Маленький, колючий, в голубом пластиковом горшке. Цветок уже начинал увядать, лепестки чуть свернулись.
Он смотрел на кактус, и кактус никак не отреагировал. Это было честно.
***
Четверг. Пять дней до конца срока.
Сергей пришёл в офис к девяти. На нижнем этаже Светлана уже открыла свою стойку. Он подошёл.
— Светлана, — сказал он.
Она посмотрела на него без враждебности.
— Вот, — он протянул ей деньги. — Тысяча пятьсот. Долг.
Она взяла. Пересчитала. Убрала в ящик.
— Спасибо, — сказала она.
— Ты ещё сделаешь мне капучино.
Небольшая пауза.
— Сделаю, — сказала она. — Двести двадцать.
Он заплатил. Взял стакан. Молоко было горячим, кофе крепким.
— Светлана, скажи. Ты давно здесь работаешь.
— Два года.
— Ты слышишь всякое про людей. Про меня что слышала.
Она посмотрела на него удивлённо.
— Зачем вам.
— Интересно.
Она протёрла стойку тряпкой. Подумала.
— Что вы умеете говорить, — сказала она наконец. — Что люди уходят от вас расстроенными.
— Это всё.
— Ещё что вы красивый мужчина, — добавила она с лёгкой улыбкой. — Это Маринка с ресепшена говорит.
— Но.
— Но только снаружи, — сказала Светлана просто. — Она так говорит. Не я.
Сергей хмыкнул. Отпил кофе.
— Ладно, — сказал он. — Честно.
Он поднялся наверх с кофе в руке. В офисе сел. Кофе был хорошим. Светлана умела делать кофе.
Он открыл ноутбук. Написал несколько писем потенциальным клиентам. Нормальных, без лишнего пафоса. Просто предложение услуг, цены, контакты. Не «транспортная империя», а просто «небольшая фирма с одним грузовым автомобилем, рассматриваем любые предложения».
Потом остановился.
«Небольшая фирма с одним грузовым автомобилем».
Он перечитал.
Нажал отправить.
***
Пятница.
Четыре дня до конца срока.
Позвонил мастер из «Авторесурса».
— Сергей Иванович, там ваш КАМАЗ уже шестой день на стоянке. Они звонили мне, говорят, нужно либо забирать, либо платить. Там уже накопилось.
— Сколько.
— Восемь дней по восемьсот. Шесть тысяч четыреста.
Сергей смотрел в окно.
— Я понял.
— Что делаем.
— Я перезвоню.
Он положил трубку.
Шесть тысяч четыреста за стоянку. Плюс ремонт, который стоил столько, что Сергей старался об этой цифре не думать. Плюс долг по аренде. Плюс Николай. Плюс Виктор. Плюс кулер.
Он сидел и складывал в уме. Это было странное занятие, потому что раньше он такого не делал. Он держал все цифры отдельно, не складывая их вместе. Когда складываешь, получается другое.
Он взял листок бумаги. Написал карандашом.
Аренда Елене, долг, двести десять тысяч.
Зарплата Николаю, восемьдесят семь тысяч.
Зарплата Виктору, частичная, сорок три тысячи.
Ремонт КАМАЗа, примерно.
Стоянка.
Кулер.
Долг Денису, тридцать тысяч.
Он подчеркнул итог снизу.
Это был не прорыв. Это была яма.
Он отложил карандаш. Посмотрел на список. Потом на кактусы. Потом снова на список.
Надо было что-то делать. Не говорить, не представлять, не ждать звонка из Подмосковья. Что-то делать.
Он не знал точно что. Но впервые за долгое время он хотя бы перестал делать вид.
***
В субботу Елена позвонила сама.
— Сергей, тебе осталось три дня. По понедельник включительно. В воскресенье вечером я заеду, чтобы посмотреть помещение перед передачей. Если ты будешь там, хорошо. Если нет, у меня есть ключ.
— Я буду, — сказал Сергей.
— Хорошо.
— Лена.
— Да.
— Ты жалеешь. Хоть немного.
Долгая пауза.
— Ни о чём из того, что ты думаешь, — сказала Елена.
— А о чём.
— О времени. Просто о времени, которое нельзя взять обратно. Это не твоя вина. Это просто время.
— Я понял.
— Пока, Сергей.
Она положила трубку.
Он стоял с телефоном. За окном его однушки шёл небольшой дождь. Апрель всё-таки решил напомнить, что он апрель.
Он думал про её слова. О времени. Это было странно слышать от Елены, потому что она всегда была про конкретное. Цифры, документы, сроки. Но она сказала про время.
Двадцать два года. Из которых последние несколько лет она, наверное, уже не была его женой по-настоящему. Была человеком рядом, который видел всё, но держал дистанцию. Потому что знала, что словами не помочь. А потом появилась Оксана, и дистанция стала официальной.
Почему нельзя жалеть мужчину, который тебя бросил. Может, потому что жалея его, продолжаешь тратить себя на человека, который давно потратил всё твоё. Это не жестокость. Это просто арифметика.
Сергей убрал телефон.
Сел у окна. Смотрел на дождь.
***
В воскресенье вечером Елена приехала в бизнес-центр.
Сергей уже был там. Он пришёл в четыре, хотя договорились на шесть. Просто хотел побыть в офисе один. Может, последний раз.
Он сидел в кресле и смотрел на эти двадцать квадратных метров. Всё, что здесь было, принадлежало либо ему, либо ей. Принтер, кулер, два офисных стула, три кактуса. Пустые папки с документами, которые он когда-то распечатал и подписал.
В шесть пришла Елена.
Она была в пальто, волосы убраны. Пятьдесят два года, спокойное лицо. Она не изменилась за полтора года с развода. Только, может, что-то в посадке головы стало другим. Прямее, что ли.
— Привет, — сказала она.
— Привет.
Она прошла по комнате. Посмотрела на стены, на принтер, на подоконник с кактусами.
— Принтер я заберу, — сказала она. — Это мой. Остальное твоё.
— Я знаю.
— Со стоматологией я договорилась на передачу помещения в среду. Они сделают небольшой косметический ремонт.
— Хорошо.
Она смотрела на него. Без ненависти, без жалости. Просто смотрела.
— Ты что будешь делать, — спросила она.
— Не знаю ещё.
— У тебя есть Виктор.
— Пока есть.
— Он хороший водитель.
— Хороший.
Елена кивнула. Она прошла к подоконнику. Взяла один из кактусов. Тот, маленький, в голубом горшке. Цветок уже завял совсем, остался маленький сморщенный огрызок.
— Этот твой, — сказала она.
— Да.
Она поставила его обратно.
— Сергей, — сказала она. — Я хочу сказать одну вещь. Не для того, чтобы ты что-то делал с этой информацией. Просто скажу.
— Говори.
— Ты умеешь нравиться людям. Это редкое умение. Ты умеешь убеждать. Это тоже умение. Ты умеешь видеть большую картину. Это тоже. Но ты никогда не умел делать маленькое. Маленькое, повторяющееся, скучное.
— Знаю.
— Может, это важнее всего остального.
— Может.
Они помолчали. Это не было тяжёлое молчание. Просто пауза двух людей, которые знают друг друга слишком хорошо, чтобы говорить лишнее.
— Пойду, — сказала Елена. — Мне ещё к маме заехать надо.
— Как она.
— Хорошо. Восемьдесят один, ходит сама, смотрит свои сериалы.
— Передавай привет.
Елена посмотрела на него.
— Передам.
Она взяла сумку и вышла. Дверь не закрылась полностью, как всегда.
Сергей остался один.
***
В понедельник он приехал в офис с коробками.
Три картонные коробки, которые нашёл в гараже. Он начал собирать документы. Папки, накладные, договоры. Сложил в первую коробку. Потом взял кое-что со стола, личное. Несколько ручек, блокнот, зарядку от ноутбука.
Принтер он не трогал, это Елена пришлёт людей за ним.
Кактусы он поставил в третью коробку, все три. Потом подумал и вынул два. Оставил только тот, маленький, в голубом горшке. С завядшим цветком.
Алексей встретил его у входа. Смотрел на коробки.
— Уходите, Сергей Иванович.
— Да.
— Понятно.
Больше он ничего не сказал. Придержал дверь, пока Сергей нёс коробки к машине.
Сергей сделал три ходки. Коробки загрузил в багажник. Последним вынес кактус в горшке, поставил на пассажирское сиденье. Не в коробку, просто так.
Он вернулся в офис один последний раз. Прошёлся по пустой комнате. Без кактусов она выглядела меньше. Или, может, она всегда была такой.
Он закрыл за собой дверь. Отнёс ключ на ресепшн. Девочка там записала что-то в журнал и кивнула.
Он вышел.
На нижнем этаже Светлана за стойкой делала кому-то латте. Она подняла глаза, увидела его. Кивнула.
Он кивнул в ответ.
Алексей стоял у входа, как всегда.
Сергей вышел на улицу.
Апрель. Сухой день, облачный. Машина стояла у тротуара. На пассажирском сиденье торчал кактус в голубом горшке.
Он сел за руль. Не сразу поехал. Сидел минуту, может две.
Потом достал телефон. Набрал Виктора.
— Витя.
— Да.
— Ты где сейчас.
— Дома. Выходной.
— У меня есть заявки, три штуки. Мелкие, но реальные. Можешь завтра утром.
Пауза.
— Что за заявки.
— Одна в область. Две по городу. Скромно. Но живые деньги.
Виктор помолчал немного.
— Хорошо, — сказал он. — Завтра в восемь.
— В восемь.
— Сергей Иванович.
— Да.
— Вы как.
Сергей посмотрел на кактус. Потом в лобовое стекло.
— Нормально, — сказал он.
— Ладно.
Он убрал телефон. Завёл машину.
***
Тем же вечером Елена пила чай у мамы.
Мама сидела в своём кресле, маленькая, в тёплом халате. Она всегда носила тёплый халат, даже летом. Говорила, что от пола дует.
— Ну и что с офисом твоим, — спросила мама.
— Сдала. Стоматология берёт.
— А Серёжа.
— Что Серёжа.
— Куда он теперь.
Елена подула на чай.
— Не знаю, мам. Он что-нибудь придумает.
— Ты его жалеешь.
— Нет.
— Совсем.
Елена подумала.
— Я его понимаю, — сказала она. — Это разные вещи. Понимать и жалеть.
Мама покивала. Она была умной старухой, мама. Прожила много всего и умела слушать.
— Ты сейчас как, — спросила она.
— Хорошо, мама. Правда хорошо.
— Не скучно одной.
— Скучно иногда, — призналась Елена. — Но это такая скука, которая не страшная. Понимаешь. Спокойная скука.
— Это называется покой, — сказала мама.
— Да. Наверное.
Они помолчали. По телевизору шёл какой-то сериал без звука, мама его выключила, когда Елена приехала. На экране кто-то плакал.
— Ты правильно всё сделала, — сказала мама.
— Я просто сделала как по договору.
— Нет, — сказала мама. — Я не про офис. Я вообще.
Елена посмотрела на неё.
— Я знаю, мам.
— Ну вот.
Мама взяла чашку. Отпила.
— Что такое настоящая женщина после пятидесяти, — сказала она вдруг. — Хочешь, я тебе скажу.
— Скажи.
— Это женщина, которая перестала притворяться, что всё хорошо, когда всё не хорошо. И которая перестала притворяться, что всё плохо, когда всё нормально. Вот и всё.
Елена улыбнулась.
— Ты сейчас придумала.
— Нет, — сказала мама серьёзно. — Это я знала всегда. Просто ты не спрашивала.
***
Сергей в понедельник вечером сидел в своей однушке.
Коробки стояли в коридоре, не разобранные. Кактус в голубом горшке он поставил на подоконник. Там было немного пыльно, но солнечно. Кактусу должно понравиться.
Он открыл ноутбук. Посмотрел на пришедшие письма. Три ответа на его письма. Один отказ, один «пришлите подробнее», один «позвоните в среду».
«Позвоните в среду».
Он записал напоминание.
Потом открыл таблицу в экселе. Скучная вещь, таблица. Он никогда не любил таблицы. Это Елена любила таблицы. Но он открыл и начал вбивать. Деньги, которые есть. Деньги, которые должны прийти за рейсы Виктора. Деньги, которые нужно отдать.
Долго сидел над строчкой с именем Николая. Восемьдесят семь тысяч.
Потом написал туда дату. Не сегодняшнюю. Написал «июнь». Это было, может, и наивно. Но написал.
Потом подумал и написал рядом «попробовать».
Он закрыл ноутбук.
Встал. Сходил на кухню, сделал себе чай. Обычный, пакетный. Сел у окна.
На улице был вечерний апрель. Люди шли домой с работы. Кто с пакетами, кто с телефоном у уха. Обычная жизнь. Не прорыв, не катастрофа. Просто жизнь.
Он пил чай и смотрел.
***
В среду он позвонил.
Мужчина на том конце провода представился Андреем. Средний бизнес, оптовая торговля хозяйственным инвентарём. Нужен был регулярный развоз по торговым точкам.
— У вас какой автопарк, — спросил Андрей.
— Один грузовой автомобиль, — сказал Сергей. — Водитель опытный. Мы небольшие, но надёжные. Работаем без посредников.
— Один машина, это маловато.
— Для ваших объёмов хватит. Я посмотрел ваши точки. Это реально.
Пауза.
— Вы сами изучили.
— Да. Я занимаюсь этим.
— Ладно, — сказал Андрей. — Приезжайте в пятницу. Поговорим.
— Приеду.
Он положил трубку. Не вскочил, не сказал вслух «прорыв». Просто записал адрес и время.
В пятницу.
***
Николай в среду утром сидел дома на кухне и пил кофе.
Жена ушла на работу, дети в школе. Тишина. Он любил такую тишину.
Вчера он сходил в трудовую инспекцию. Там ему объяснили, что делать. Документы были в порядке, он их собрал заранее, ещё в марте, когда понял, что всё идёт именно так.
Восемьдесят семь тысяч. Через суд это медленно. Но это его деньги.
Телефон лежал на столе. Сергей не написал и не позвонил. Николай не ждал. Он давно перестал ждать.
Он допил кофе. Поставил чашку в раковину.
На столе лежала газета с объявлениями, которую он взял в инспекции в стопке бесплатных изданий. Он просмотрел раздел «транспорт, логистика». Там было несколько объявлений. Одно выглядело нормально. Фирма побольше, адрес не слишком далеко.
Он взял телефон и набрал номер.
***
Виктор в пятницу утром выехал с первым рейсом Андрея.
Небольшой груз, шесть точек по городу. Маршрут был нормальным. Андрей оказался немногословным мужиком, который говорил по делу.
Виктор ехал и слушал радио. Погода стала лучше, апрель наконец-то подобрел. Листья уже начинали появляться кое-где.
Он думал о Сергее.
Странный человек. Умеет говорить, это правда. Умеет убеждать. Но вот это «позвоните в среду, я изучил ваши точки» было другим. Виктор это слышал в начале недели. Что-то в голосе у Сергея было немного другим.
Или это просто казалось.
Время покажет. Виктор привык жить по этому принципу. Время показывало всё. Надо было только не торопиться с выводами.
Он сдал первый груз и поехал ко второй точке.
***
Светлана в пятницу во второй половине дня протёрла стойку и поставила новую партию зёрен в кофемолку.
На первом этаже была тихая пора. Рабочий день скоро закончится, народ разойдётся. Придут те, кто любит пить кофе перед выходными.
Она думала о том, что Сергей пришёл и отдал долг. Это было неожиданно. Она привыкла, что долги у неё так и остаются. А тут отдал.
Не такой плохой, значит, человек. Просто заблудившийся. Бывает.
Она включила кофемолку. Запах зёрен поплыл по закутку.
***
Елена в пятницу вечером подписала договор со стоматологией.
Ей, доктору Орловой, было лет сорок пять. Серьёзная женщина, в очках, деловая. Она посмотрела помещение, задала вопросы про коммуникации, про электрику, про всё нужное. Елена ответила на всё точно.
— Вы быстро освободили помещение, — сказала доктор Орлова.
— По договору, — ответила Елена.
— Предыдущий арендатор сам съехал.
— Сам.
— Хорошо. Я не люблю скандалов.
— Я тоже, — сказала Елена.
Они пожали руки.
Елена вышла из бизнес-центра. На выходе был уже не Алексей, другая смена. Она кивнула охраннику и пошла к машине.
На парковке она остановилась. Посмотрела на фасад здания. Три этажа, стекло и бетон, ничего особенного. Она столько лет заходила сюда. Сначала с Сергеем, потом без него, потом как хозяйка помещения.
Теперь по-другому.
Она открыла машину. Села. Достала телефон, написала Ире. «Всё подписала. Еду домой». Ира ответила почти сразу. «Отмечаем. Завтра?» Елена улыбнулась. «Завтра».
Она завела машину и выехала со стоянки.
Жизнь женщины после развода, новая жизнь, это не всегда что-то громкое. Иногда это просто тихий вечер в пятницу, когда всё оформлено, всё по документам, всё честно. И можно ехать домой и завтра встретиться с подругой.
Этого было достаточно.
***
Сергей вышел от Андрея в шесть вечера.
Переговоры длились полтора часа. Андрей говорил по делу. Сергей тоже старался говорить по делу. Он не придумывал несуществующего автопарка. Сказал, что машина одна, что второй водитель пока ищется, что объёмы он тянет.
Андрей подумал. Предложил пробный месяц.
Сергей согласился.
Он стоял у машины на парковке. Апрельский вечер. Фонари уже включились, хотя было ещё светло.
Пробный месяц.
Не прорыв. Не контракт с серьёзными ребятами из Подмосковья. Пробный месяц с оптовиком, который торгует тазиками и вёдрами.
Он сел за руль.
На пассажирском сиденье стоял кактус. Он так и ездил с ним уже несколько дней. Горшок голубой, кактус живой, цветок давно завял и отпал, но сам кактус был в порядке.
— Ну что, — сказал Сергей кактусу.
Кактус не ответил. Это было правильно.
Он достал телефон. Посмотрел на него. Треснутое стекло, правый угол. Он привык. Надо будет поменять. Когда деньги будут.
Он пролистал контакты. Остановился на Николае.
Долго смотрел.
Потом написал. Не позвонил, написал. «Николай, я помню про долг. Буду платить частями, начиная с июня. Если хочешь, могу выслать план». Отправил.
Посмотрел на экран.
Николай прочитал через несколько минут. Ответил коротко. «Хорошо. Жду».
Два слова. Никакого «спасибо» и никакого «наконец-то». Просто «хорошо. жду».
Это была нормальная человеческая интонация. Без скандала, без прощения. Просто «жду».
Сергей убрал телефон.
Завёл машину.
Поехал домой. Не в офис, не к кому-то, просто домой в свою однушку на Первомайской. Потолок с пятном от батареи. Три картонные коробки в коридоре, которые надо разобрать.
Кактус поедет с ним.
***
Через три недели кактус выпустил новый цветок.
Маленький, розовый, торчал из бочонка прямо вверх.
Сергей заметил это утром, когда шёл на кухню за кофе. Остановился у подоконника. Постоял.
Потом пошёл варить кофе.
Жизнь шла своим апрельским, потом майским шагом. Андрей давал заявки. Виктор их выполнял. Деньги появились, небольшие, но живые. В июне Сергей перевёл Николаю первую часть. Не всё, но часть.
Он не звонил Оксане. Номер был заблокирован, но он даже не пробовал с другого. Не потому что не хотел. Просто это была одна из тех вещей, которые не нужно трогать.
Он не ждал, что Елена что-то скажет ещё. Она и не говорила. Они не общались.
Он думал про её слова. «Маленькое, повторяющееся, скучное. Может, это важнее всего остального».
Может.
***
В один из майских вечеров он зашёл в кофейню у метро. Не в ту, где Светлана, просто в кофейню по дороге домой. Взял капучино, сел у окна.
За соседним столиком сидели две женщины. Лет пятидесяти пяти, наверное. Говорили о чём-то своём. Смеялись.
Он слышал только обрывки.
— ...Он так и говорит, потерпи, всё будет...
— А ты что.
— А я говорю, знаешь, я уже слышала это. Долго слышала...
— И.
— И ничего. Я теперь живу как хочу. Это лучше, понимаешь. Просто лучше.
Они смеялись. Негромко, как смеются, когда хорошо и не нужно ничего доказывать.
Сергей пил кофе и смотрел в окно.
Вечер был тёплый, майский. Люди шли по улице. Жизнь шла как жизнь.
Он допил кофе. Встал. Оделся.
Вышел на улицу.
Дошёл до машины. Открыл дверь. На пассажирском сиденье стоял кактус.
Он сел за руль, посмотрел на кактус.
Маленький розовый цветок торчал вверх. Живой.
— Ну, — сказал Сергей.
И поехал.