Die Welt | Германия
НАТО нужно исключительно, чтобы втягивать страны — члены альянса в конфликты, заявил Жан-Люк Меланшон в интервью Die Welt. Кандидат в президенты Франции также считает, что концепция коллективной обороны Запада абсурдна, поскольку российской угрозы не существует.
Мартина Майстер (Martina Meister)
На президентских выборах во Франции в 2027 году шансы на победу в борьбе с правыми националистами во главе Ле Пен, как считается, есть только у левого популиста Жана-Люка Меланшона. В интервью он рассказывает, что делает ставку на раскол общества, а на одном из вопросов выходит из себя.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Для французских левых он самый сильный кандидат и пока единственный, кто способен мобилизовать массы. Бывший троцкист и социалист Жан-Люк Меланшон в четвертый раз вступает в президентскую кампанию от своей партии "Непокоренная Франция" (La France Insoumise).
За двухчасовое интервью в парижской штаб-квартире своей партии он выходит из себя лишь единожды, когда речь заходит об обвинениях в антисемитизме в его адрес.
DieWelt: Господин Меланшон, это ваша четвертая попытка стать президентом Франции. Почему вы считаете, что на этот раз у вас получится?
Жан-Люк Меланшон: Я марксист и исхожу из материалистического анализа: Францию разрушили 40 лет неолиберализма. Поэтому я убежден, что этот кризис приведет к радикализации общества и столкновению двух принципов: каждый сам за себя или все вместе. В конце концов, все сведется к борьбе между фашистами и нами. Я выстроил свою предвыборную стратегию с учетом этого раскола.
"Только вместе с Россией": уволенный адмирал ФРГ жестко прошелся по властям
– Вы рассматриваете партию "Национальное объединение" в качестве своего главного противника, словно центристская партия изначально не имеет шансов. Почему вы исходите из того, что дело дойдет до второго тура с участием крайних сил?
– Правоцентристские партии сегодня — пустая оболочка. Мир изменился. США своими пошлинами и отказом от свободной торговли похоронили неолиберализм. Консерваторы не могут предложить ничего, кроме страха перед мусульманами, арабами и чернокожими. А социал-демократы упустили свой поезд, когда подписали Лиссабонский договор и его неолиберальные правила. Тем самым левоцентристские партии расчистили дорогу крайне правым силам.
– Как вы собираетесь финансировать свои предвыборные обещания, особенно программу досрочного выхода на пенсию в возрасте 60 лет?
– Проблема не в нехватке денег, а в том, как устроена экономика. Все упирается в распределение ресурсов. Настоящая нагрузка на страну приходится не на сферу государственных расходов, а на деиндустриализацию и распродажу Франции. Денег никогда еще не было так много. Вопрос лишь в том, куда они пойдут.
– Следующий президент унаследует колоссальную гору долгов. Если крупнейшей статьей бюджета станет погашение долга, места для социальной политики попросту не останется.
– Мы это изменим. Мы заставим платить тех, кто не платит. Концерн Total за последние четыре года не заплатил налогов, якобы потому, что не получил прибыли во Франции. Они думают, что могут держать нас за дураков! Есть еще и миллиардеры, которые уходят от налоговых обязательств. Это как при Старом порядке: мы снова в 1788 году, накануне революции.
– Вы считаете себя революционером?
– Любой, кто требует избирательного права с 16 лет, несомненно, является революционером. Но я не такой большой революционер, как Франсуа Миттеран, потому что, в отличие от него, не собираюсь национализировать треть промышленности. Сегодня речь идет об альтернативном проекте. Старые коммунистические формулы больше не работают: классовая борьба, изъятие капитала, коллективная собственность на средства производства — все это осталось в прошлом. Наша цель — гармоничное существование людей друг с другом и с природой. Некоторые называют это коллективизмом.
– Что стоит за понятием "Новая Франция"?
– Это политическая концепция, но одновременно и ловушка для наших противников. Поскольку фашисты постоянно говорят об идентичности, мы тоже начали об этом говорить, но изменили смысл. Для нашей партии лозунг "Мы здесь у себя дома!" означает исключение других. Для нас он означает: каждый, кто родился во Франции, находится здесь у себя дома. Сейчас у каждого третьего француза родители родились за границей. Когда я был молод, соотношение было 1 к 10. Это и есть новая Франция — конкретная, реальная, сегодняшняя Франция.
– В последние годы вы были настроены на конфронтацию, во многих опросах вас называли самым ненавистным политиком Франции. После того как вы объявили о выдвижении на пост президента, ваш тон стал более примирительным. Этого хватит, чтобы люди забыли образ агрессивного левого популиста?
– Стратегия конфликта стара как мир. Еще Карл Маркс объяснял, что без конфликта нельзя сформировать сознание. Я мог бы обратиться к Демокриту. Но роль лидера политического движения отличается от роли кандидата в президенты. Теперь моя задача состоит в том, чтобы обеспечить политическую дискуссию в стране, где ее задушил поток информации и развлечений.
– Некоторые ваши высказывания восприняли как антисемитские. Вы о них сожалеете?
– Я сталкиваюсь с этой клеветой с 2009 года. Это началось не с какого-либо моего недавнего заявления. Постоянно повторяя это, мои оппоненты хотят создать свершившийся факт и дискредитировать меня.
– Почему вы до сих пор не осудили теракты 7 октября 2023 года? Вы можете использовать этот разговор, чтобы наконец это сделать.
– Все это манипуляция, и она не закончится только потому, что я сейчас произнесу одно слово. На протяжении трех лет я указываю, что в Газе происходит геноцид. Пока меня атакуют, это замалчивается. Это отвлекающий маневр. Та же машина была запущена против Джереми Корбина, Берни Сандерса, папы римского, генерального секретаря ООН и даже против Эммануэля Макрона. Всех, кто критикует колониальную политику геноцида Израиля, клеймят антисемитами
– Это предвыборная стратегия, направленная на завоевание голосов арабского населения в пригородах?
– Это расизм! Мое мировоззрение универсалистское. Я человек левых взглядов, максимально традиционный. Я не делю людей на электоральные группы. Если я начинаю кампанию в Сен-Дени и говорю о Новой Франции, то не для того, чтобы сводить людей к их происхождению.
– Как и "Национальное объединение", вы объявили, что будете признавать только те правила и договоры Европейского союза, которые вам нравятся. Что именно это означает?
– Я хочу ясно обозначить две вещи. Я никогда не утверждал, что мы отменим единую валюту, евро. И наша цель не состоит в выходе из Европейского союза. Но я совершенно ясно заявляю: экономическая модель Европы устарела.
– Что вы намерены делать?
– Предложить что-то другое. Ситуация изменилась. Германия изменит свой тон, как только рухнет очередное правительство большой коалиции и фашисты окажутся у порога. Немцы такие же, как все: когда начинается пожар, им страшно. Значит, они нас услышат. Они думали, что их история дала им иммунитет. Но одних слов и морали недостаточно, чтобы остановить подобное движение.
– 10 лет назад вы жестко критиковали Германию, называли ее угрозой и ядом. Вы изменили свое мнение?
– Германия больше не может позволить себе высокомерие. Третий год подряд она переживает рецессию. И где теперь этот отличник, который все делал лучше других, знал правильный путь и читал нам нотации?
– Вы выступаете за коллективную оборону Европы?
– Все решили вооружиться до зубов якобы из-за российской угрозы. Но кто всерьез верит, что русские войдут в Германию, Францию или Бельгию?
– Вы хотите выйти из НАТО?
– НАТО бесполезно, оно нужно лишь для того, чтобы втягивать нас в военные конфликты, которые не имеют к нам отношения. Если я стану президентом, войны с Китаем точно не будет.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>