— Игорь, будь добр, оторвись от своих дел и объясни мне одну очень простую вещь. Что это за уродливая алюминиевая конструкция торчит посреди моей комнаты, и по какой именно причине мой рабочий дубовый стол сейчас намертво вдавлен в чугунную батарею отопления?
Алина стояла в дверном проеме своего домашнего кабинета, не снимая легкого бежевого плаща и даже не успев поставить на пол кожаную сумку с ноутбуком. Идеальный порядок, который она маниакально поддерживала в этой комнате, был уничтожен с поразительной, варварской небрежностью.
Тяжелый стол из массива дуба, который они вдвоем с трудом заносили сюда год назад, был грубо отбуксирован в самый темный, неосвещенный угол. На дорогом паркете от его ножек остались две глубокие, светлые царапины. Два профессиональных широкоформатных монитора теперь жались друг к другу под неестественным углом, а сложная система проводов, которую Алина аккуратно стягивала пластиковыми хомутами, превратилась в безобразный змеиный клубок, свисающий до самого плинтуса.
Но главным источником её ледяного, сфокусированного бешенства был предмет, расположившийся ровно по центру освободившегося пространства. Это была старая, провисшая советская раскладушка с облупившейся серой краской на металлических дугах. Сверху на ней лежал тонкий, бугристый матрас ядовито-малиновой расцветки в крупный желтый цветочек.
Из коридора послышалось шарканье тапочек. Игорь появился за спиной Алины, держа в руках стопку дешевого, накрахмаленного постельного белья в заводской упаковке и синтетическую подушку. На его лице блуждала расслабленная, снисходительная полуулыбка человека, который искренне уверен, что совершает великое благо.
— О, ты уже приехала, — будничным тоном произнес он, пытаясь протиснуться мимо жены в комнату. — А я тут как раз спальное место обустраиваю. Ты только с порога не заводись, ладно? Я стол немного сдвинул, чтобы проход оставался. Это для Светки, племянницы моей. Она же на бюджет поступила в строительный, завтра утром поезд прибывает на Казанский вокзал.
Алина не сдвинулась с места ни на миллиметр. Она медленно повернула голову и посмотрела на мужа долгим, оценивающим взглядом, словно видела перед собой абсолютно постороннего человека, внезапно заговорившего на незнакомом ей языке.
— Какой Светки? Какого вокзала? — чеканя каждое слово, спросила она.
— Ну сестры моей дочка, из деревни, — Игорь раздраженно цокнул языком, бросив подушку и белье прямо на малиновый матрас. — Я же тебе говорил на прошлой неделе, что они думают, куда ее селить. В общежитии мест нет, там очередь на год вперед. А снимать квартиру в Москве — это сейчас какие-то космические деньги, у них в селе таких зарплат отродясь не водилось. Вот я и сказал, что она поживет у нас. Чего мы, не люди, что ли? Родная кровь все-таки. Пять лет пролетят, даже не заметим.
Алина медленно моргнула. Информация усваивалась в её мозгу, выстраиваясь в четкую, абсолютно неприемлемую картину реальности. Пять лет. Чужой подросток. В её личном пространстве.
— Ты сказал, что она поживет у нас, — повторила Алина ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном. — И в качестве места обитания для своей деревенской родственницы ты выбрал мой рабочий кабинет. Помещение, где я провожу по десять часов в сутки, где я провожу видеоконференции с партнерами и где лежат мои документы.
— Алин, ну будь ты человеком, а? — Игорь картинно развел руками, принимая позу незаслуженно обиженного праведника. — Куда мне ее еще селить? В гостиной мы сами телевизор вечером смотрим, там ей некомфортно будет. А спальня у нас одна. Твой кабинет — идеальный вариант. У тебя тут и стол есть, будете по очереди за ним сидеть. Она днем на лекциях, вечером придет, тихонько в уголке уроки сделает и спать ляжет на эту вот раскладушку. Она девочка скромная, ты ее даже не услышишь.
— По очереди сидеть за моим столом? — Алина сжала ручку сумки так, что костяшки пальцев побелели. — То есть, во время моих рабочих созвонов с заказчиками, на заднем фоне твоя племянница будет сушить волосы феном или жевать бутерброды на этой скрипучей конструкции? Или мне нужно будет выходить с ноутбуком на кухню каждый раз, когда ей приспичит переодеться?
— Да повернешь ты камеру к стене, Господи! — отмахнулся Игорь, начиная терять свое снисходительное терпение. — Что ты из мухи слона раздуваешь? Можно подумать, ты министр какой-то, чтобы тебе отдельные хоромы выделять. Девочке помощь нужна, мы семья!
Алина шагнула в комнату, бросила сумку на подоконник и подошла вплотную к мужу.
— Семья? — ее голос стал пугающе тихим, но в нем лязгал отборный металл. — Ты решил поиграть в благородного, заботливого дядюшку-спасителя. Вот только счет за твое благородство почему-то должна оплачивать я своим комфортом, своей работой и своим личным пространством. Если ты так сильно переживаешь за судьбу племянницы, будь мужчиной до конца. Возьми половину своей зарплаты и сними ей отдельную комнату или койку в платном студенческом хостеле. Оплачивай ей жилье из своего кармана все эти пять лет.
Игорь возмущенно фыркнул, его лицо начало покрываться красными пятнами.
— С какой стати я должен отдавать свои деньги чужим людям за аренду, если у нас пустует целая комната?! — повысил он голос. — Это нерационально! Мы можем прекрасно разместиться здесь, просто нужно немного потесниться и войти в положение.
— У нас ничего не пустует, — отрезала Алина. — Это мой кабинет. И тесниться я не собираюсь. Твой план по созданию бесплатной ночлежки для родственников на моей территории отменяется прямо сейчас.
— Ты сейчас серьезно? Я уже пообещал сестре, что девочка будет жить у нас! — лицо Игоря исказила гримаса неподдельного возмущения, он попытался загородить собой проход, широко расставив ноги в домашних тапочках. — Ты не можешь просто так взять и выставить меня трепачом перед всей родней! Они билеты купили, сумки собрали! Это вопрос решенный, Алина, прекращай устраивать сцены на пустом месте!
Алина даже не удостоила его взглядом. Она подошла вплотную к нелепой конструкции, занимающей центр её идеально выверенного рабочего пространства. Резким, брезгливым движением она смахнула дешевую синтетическую подушку и стопку накрахмаленного белья в заводской упаковке прямо на пол, не обращая ни малейшего внимания на возмущенное пыхтение мужа за спиной. Следом за бельем отправился и ядовито-малиновый матрас, шлепнувшись на паркет с глухим, тяжелым звуком. Алина решительно шагнула вперед, нащупала пальцами холодные, ржавые металлические фиксаторы на стыках старой советской раскладушки и резким, безжалостным рывком сложила конструкцию пополам. Пружины громко лязгнули, железные трубы со скрежетом ударились друг о друга, поднимая в воздух легкое облачко застарелой пыли.
— Эй, ты вообще в своем уме?! — взвизгнул Игорь, окончательно теряя напускное благодушие. Он бросился вперед, вцепившись обеими руками в скрипучую дугу раскладушки. — Совсем ополоумела после своей работы? Не трогай, я сказал! Поставь на место!
Алина с силой дернула алюминиевый каркас на себя. Игорь, не ожидавший такого мощного сопротивления от хрупкой с виду жены, пошатнулся и неуклюже проехался тапками по паркету. Ее лицо превратилось в каменную маску, а голос зазвучал так резко, что от него, казалось, могла потрескаться краска на стенах.
— Твоя племянница будет жить в моём кабинете, пока учится в институте?! А где я буду работать?! На коврике в прихожей?! Ты решил сэкономить деньги её родителям за мой счёт?! Пусть снимает общежитие! Я выкидываю её раскладушку на помойку! — чеканя каждый слог, громко выкрикнула Алина, намертво вцепившись побелевшими пальцами в металл.
Она сделала еще один рывок, и конструкция с омерзительным скрежетом проехалась по полу, оставляя за собой новые царапины.
— Никуда ты ничего не выкинешь! — Игорь уперся ногами, его лицо пошло уродливыми красными пятнами, на лбу выступила испарина. Он тянул раскладушку на себя, напоминая упрямого подростка, у которого отбирают любимую вещь. — Ты эгоистка, Алина! Только о своем комфорте печешься! У моей сестры в деревне зарплата тридцать тысяч рублей в месяц, они копейки считают! Откуда им взять деньги на съемную квартиру в Москве?
— А мне какое дело до зарплат твоей сестры и ее мужа? — Алина с силой крутнула конструкцию вправо, заставляя Игоря потерять равновесие, и они вместе с лязгающей железякой вывалились из кабинета в широкий коридор. — Я не благотворительный фонд для неудачников, которые не способны обеспечить собственных детей. Если они не в состоянии оплатить учебу и проживание своей дочери, значит, ей здесь делать нечего. Пусть поступает в кулинарное училище в своем райцентре и живет дома!
— Ты вообще соображаешь, что несешь?! — прошипел Игорь, тяжело дыша. Он перехватил трубу поудобнее, пытаясь заблокировать Алине продвижение к входной двери. — Это моя родная племянница! Это моя семья!
— Твоя семья — это я. Точнее, была я, пока ты не решил в одностороннем порядке превратить нашу квартиру в бесплатный хостел для региональных переселенцев, — хладнокровно парировала Алина.
Вместо того чтобы продолжать бессмысленное перетягивание металлического хлама, она резко разжала пальцы. Игорь, тянувший раскладушку на себя изо всех сил, по инерции отлетел назад. Он споткнулся о край брошенного матраса и с нелепым грохотом рухнул на спину, увлекая за собой килограммы алюминия. Конструкция больно ударила его по коленям, а по коридору разнеслось гулкое эхо падающего металла.
Алина брезгливо перешагнула через барахтающегося мужа, глядя на него сверху вниз с нескрываемым презрением.
— Твоя главная проблема, Игорь, заключается в том, что ты отчаянно хочешь казаться щедрым меценатом и успешным столичным родственником, но исключительно за счет чужого ресурса, — методично, словно зачитывая строгий приговор, произнесла она. — Ты не соизволил со мной посоветоваться. Ты вломился в мою рабочую зону. Ты испортил мне пол и сдвинул дорогой стол. А теперь ты валяешься у моих ног и пытаешься убедить меня, что я должна спонсировать проживание чужого мне человека. Не выйдет.
Игорь, кряхтя и сыпля проклятиями, поднялся на ноги. Он отряхнул спортивные штаны, его ноздри раздувались от ярости. Он был готов перейти к прямым оскорблениям, но холодная, железобетонная логика жены выбивала почву у него из-под ног, лишая привычной позиции угнетенного правдоискателя.
— Значит так, — он угрожающе шагнул к Алине, тыкая указательным пальцем прямо перед ее лицом. — Я мужчина в этом доме. И я сказал, что Света будет жить здесь. Нравится тебе это или нет. Ты сейчас поднимешь этот матрас, занесешь все обратно, и мы нормально подготовим комнату. Или...
— Или что? — Алина даже не шелохнулась, с ледяным интересом наблюдая за его жалкими попытками продемонстрировать искусственную доминантность. — Что ты мне сделаешь? Устроишь скандал? Лишишь карманных денег? Завтра рано утром этот ржавый металлолом отправится в мусорный контейнер. А если твоя сестра с дочкой переступят порог этой квартиры с баулами, я вышвырну их обратно на лестницу вместе с тобой.
Она снова наклонилась, ухватила раскладушку за боковую перекладину и одним долгим, непрерывным движением поволокла ее по ламинату прямо к входной двери. Металлические суставы старой мебели громко и мерзко скрежетали, царапая напольное покрытие, но Алине было абсолютно наплевать. Этот звук был гимном её наводящегося порядка.
Игорь смотрел ей в спину, судорожно сжимая и разжимая кулаки. В его бегающих глазах плескалась токсичная смесь бессильной ярости и уязвленного эго. Он четко осознавал, что проигрывает этот спор по всем фронтам. Его грандиозный план по демонстрации собственной значимости перед деревенской родней стремительно летел в тартарары.
— Ты просто конченая эгоистка, — процедил он сквозь зубы, плетясь следом за ней по коридору. — Из-за какого-то куска деревянного стола готова выгнать на улицу человека.
— Из-за куска деревянного стола, за которым я пахаю сутками и зарабатываю в три раза больше тебя, чтобы мы могли оплачивать эту квартиру, — не оборачиваясь, бросила Алина.
Она с силой дотащила тяжелую раскладушку до самого порога и прислонила её к прочной стальной входной двери. Металл звонко ударился о металл. В этот самый момент, разрезая накаленную до предела атмосферу квартиры, раздался резкий, продолжительный и требовательный звонок.
— Игорь, открывай скорее, у меня сейчас руки отвалятся от этих баулов! — донесся из-за стальной преграды громкий, наглый женский голос, сопровождаемый глухими, нетерпеливыми ударами кулака в дверь.
Игорь, мгновенно сбросив с лица маску уязвленного и оскорбленного мужа, суетливо отпихнул в сторону поцарапанную раскладушку и бесцеремонно оттеснил Алину плечом. Он торопливо защелкал замками, распахивая дверь настежь. В нос Алине тут же ударил тяжелый, спертый запах плацкартного вагона, жареной курицы, застоявшегося пота и дешевого приторного парфюма.
На тесной лестничной клетке, тяжело дыша и вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони, стояла грузная женщина лет пятидесяти в бесформенном сером кардигане. У ее ног громоздились три огромные хозяйственные сумки в красно-синюю клетку, раздутые до невероятных размеров и небрежно перемотанные коричневым скотчем. Позади женщины маячила сутулая девица с недовольным, угрюмым лицом, активно жующая жвачку и не отрывающая взгляда от экрана дешевого смартфона.
— Фух, ну и духота у вас в этой Москве, дышать совершенно нечем! — с порога заявила сестра Игоря, Зоя, по-хозяйски перешагивая через порог и задвигая Алину вглубь узкого коридора своим массивным телом. — Таксист попался какой-то нерусский, адрес найти не мог, кружил нас по дворам полчаса, счетчик мотал. Игорек, ты чего стоишь как истукан? Хватай сумки, заноси давай, у Светки там банки с соленьями на дне, не разбей только.
Она оценивающе оглядела прихожую, брезгливо сморщила нос, разглядывая обувницу, и, наконец, соизволила заметить хозяйку квартиры.
— Здрасьте. А мы вот решили на денек пораньше приехать, билеты удачно подвернулись на проходящий поезд. Чего время терять на вокзалах, правильно? — Зоя попыталась изобразить приветливую улыбку, но она вышла больше похожей на плотоядный оскал. Затем ее взгляд упал на перегораживающую проход алюминиевую конструкцию. — Это еще что за баррикады вы тут устроили? Игорь, ты что, не мог нормально подготовиться к нашему приезду? Мы с дороги, уставшие, голодные, а у вас тут не пройти не проехать. Убирай этот металлолом, мы в комнату пойдем, Светке переодеться надо и вещи разложить.
Зоя сделала уверенный шаг вперед, намереваясь протиснуться мимо Алины вглубь квартиры, но та не сдвинулась ни на миллиметр. Она жестко заблокировала проход, скрестив руки на груди и расправив плечи.
— Добрый вечер, — ровным, ледяным тоном произнесла Алина. — Боюсь, вы перепутали адреса. Дешевая гостиница находится через два квартала отсюда. А в этой квартире никаких комнат для переодевания гостей не предусмотрено.
Зоя замерла на полушаге. Ее брови поползли вверх, а на дряблых щеках проступил нездоровый багровый румянец. Она перевела растерянный взгляд на брата, который в этот момент безуспешно пытался затащить через порог первую неподъемную клетчатую сумку.
— Игорь? Я не поняла, это что за новости такие? — голос Зои мгновенно потерял фальшивую приветливость и приобрел визгливые, базарные нотки. — Ты же сказал, что все решено! Что мы приедем и спокойно разместимся. А твоя тут мне условия ставит прямо на пороге!
— Алин, ну прекрати, я тебя прошу, — засуетился Игорь, бросив сумку прямо в дверном проеме и встав между женщинами. — Люди с поезда, сутки тряслись на верхних полках. Давай мы сейчас спокойно попьем чаю, они умоются, отдохнут, а завтра уже будем все обсуждать на свежую голову. Зоя, Светка, проходите на кухню, я сейчас эту железку уберу.
— Никто никуда не проходит, — Алина сделала предупреждающий жест рукой, останавливая племянницу, которая попыталась проскользнуть следом за матерью. — Никакого чая и никаких ночевок здесь не будет. Ваш брат пообещал вам то, что ему не принадлежит. Он не имеет права распоряжаться моим рабочим кабинетом и превращать его в ночлежку.
— Твоим кабинетом?! — Зоя презрительно фыркнула, уперев руки в бока. Вся ее грузная фигура напряглась, словно перед дракой. — Ты посмотри на нее, барыня какая выискалась! Кабинет ей отдельный подавай! А то, что родная племянница Игоря на улице останется, тебе плевать? Родственники должны помогать друг другу, а не выпендриваться своими ремонтами. У нас в деревне никто так не делает. Приехали гости — значит, стели лучшее и корми до отвала.
— Вы не в деревне, — хладнокровно парировала Алина, глядя прямо в налитые злобой глаза золовки. — Вы в моей квартире. И я вас сюда не приглашала. Вы заявились без предупреждения, на день раньше, с требованием предоставить вам бесплатное жилье на пять лет, словно я вам чем-то обязана. Я работаю из дома, и мне нужно мое пространство. Я не позволю устраивать здесь проходной двор.
— Да кому твое пространство сдалось! — рявкнула Зоя, брызгая слюной. — Девочке учиться надо! Она на бюджет поступила, умница наша! А ты, вместо того чтобы порадоваться за ребенка и помочь, из-за какого-то угла удавиться готова! Жадная, расчетливая городская фифа! Игорь, ты вообще мужик или кто?! Почему твоя баба тут командует и твою родню с грязью смешивает?!
Игорь побледнел, зажатый в узком коридоре между двух огней. Он попытался схватить сестру за рукав кардигана, избегая прямого взгляда жены.
— Зой, ну не кричи ты, соседи на лестницу выйдут, — забормотал он, нервно озираясь. — Алина просто устала после работы, у нее стресс, проекты горят. Мы сейчас все решим, ну правда. Алина, ну пусти их хоть на кухню, ну не по-человечески это!
— По-человечески — это планировать свои переезды заранее и за свой счет, — методично чеканя слова, отрезала Алина. — А то, что происходит сейчас, называется наглостью и бесцеремонным вторжением. Забирайте свои сумки, вызывайте такси и отправляйтесь в ближайший хостел. Я не сдвинусь с этого места.
Студентка Света громко лопнула пузырь из жвачки и закатила глаза.
— Мам, ну я же говорила, что нас тут никто не ждет. Поехали отсюда, меня уже тошнит от этого запаха в подъезде и от их разборок.
— Молчи, мала еще встревать! — одернула ее Зоя, но отступать явно не собиралась. Она угрожающе надвинулась на Алину, пуская в ход свой последний, самый наглый козырь. — Мы никуда не поедем! У нас денег в обрез, только на проездные на первое время! Игорь сказал — будем жить тут, значит, будем! А ты, если тебе что-то не нравится, можешь сама собирать свои манатки и валить на все четыре стороны! Эта квартира такая же Игоря, как и твоя!
Повисла тяжелая, звенящая тишина. Казалось, даже старый лифт на лестничной площадке перестал гудеть, прислушиваясь к происходящему. Заявление Зои прозвучало настолько нелепо и абсурдно, что Алина на мгновение даже перестала злиться. Вместо обжигающей ярости внутри нее начал расползаться ледяной, кристально чистый и абсолютно безжалостный холод. Она медленно, словно в замедленной съемке, повернула голову и посмотрела на мужа.
Игорь в этот момент выглядел так, словно на него внезапно рухнул бетонный потолок. Он сутулился, вжимая голову в плечи, его бегающий взгляд судорожно метался по стенам прихожей, старательно избегая прямого зрительного контакта как с женой, так и с сестрой.
— Игорек, — голос Алины зазвучал обманчиво тихо и ласково, но от этого тона мороз продирал по коже. — А ты, оказывается, у нас великий сказочник. Скажи-ка мне, дорогой супруг, ты забыл упомянуть своей замечательной родне одну маленькую, но очень важную юридическую деталь? Или ты специально ввел их в заблуждение, чтобы набить себе цену?
— Алина, ну не надо, не начинай, пожалуйста, давай не сейчас... — жалко пролепетал он, пятясь спиной к стене, словно пытаясь раствориться в обоях.
— Нет уж, давай именно сейчас, раз зашла речь о том, кому из нас собирать манатки, — Алина сделала решительный шаг вперед, и теперь уже грузной Зое пришлось невольно отступить назад, на пыльный коврик лестничной клетки. — Уважаемая Зоя. Я прекрасно понимаю, что ваш брат очень хотел казаться успешным столичным жителем, который может щедрым жестом раздавать квадратные метры в Москве. Но суровая реальность такова, что эта квартира куплена мной за три года до нашего с ним знакомства. Она оформлена исключительно на меня. Игорь здесь даже не прописан. У него здесь нет ни одной собственной табуретки, не говоря уже о праве голоса в вопросе проживания здесь кого-либо.
Зоя часто-часто заморгала, ее рот приоткрылся, обнажив золотую коронку. Она медленно, словно не веря своим ушам, повернула голову к брату. На ее дряблых щеках начал проступать пунцовый румянец гнева. Студентка Света даже перестала жевать свою жвачку, с нескрываемым интересом переводя взгляд с побледневшего дяди на его непреклонную жену.
— Игорь? — прохрипела Зоя, тяжело дыша. — Это правда?! Ты что, примак бесправный? Ты же мне по телефону заливал, что вы ипотеку вместе закрыли, что ты тут полноправный хозяин! Ты же сказал, что жена твоя пикнуть не посмеет, потому что ты всю семью обеспечиваешь!
— Зойка, ну зачем ты так при ней-то... — Игорь обхватил голову руками, его лицо пылало от невыносимого стыда и унижения. Его тщательно выстроенный карточный домик из лжи рушился на глазах. — Я же как лучше хотел... Думал, вы приедете, а там по факту договоримся... Она же не зверь, привыкла бы...
— Привыкла бы?! — взвизгнула Зоя, и ее пронзительный голос эхом заметался по гулкому подъезду. — Ты нас выставил на посмешище! Заставил тащиться с этими баулами через всю Москву, чтобы мы тут на коврике унижались перед твоей хозяйкой?! Да ты просто пустозвон! Тьфу на тебя!
Алина наблюдала за этой безобразной сценой с абсолютным спокойствием хирурга. Вся ее злость испарилась, оставив после себя лишь брезгливую усталость. Ей было жаль свое потраченное время и поцарапанный ламинат в коридоре.
— Кажется, теперь вы начинаете адекватно оценивать ситуацию, — ровно произнесла она. — Света, доставай телефон и вбивай в поиск адрес ближайшего хостела. Там есть свободные места, я проверяла полчаса назад.
Алина наклонилась, крепко ухватилась за ручку огромной клетчатой сумки, которую Игорь успел втащить в коридор, и одним выверенным движением вытолкнула ее обратно на лестничную клетку. Сумка с тяжелым стуком ударилась о ноги опешившей Зои. Следом отправилась и злополучная советская раскладушка. Металлические трубы громко лязгнули о бетонный пол подъезда, ставя жирную точку в вопросе размещения родственников.
— Мой дом — это не зал ожидания и не благотворительная ночлежка, — жестко отрезала Алина. — Я работаю целыми днями, я содержу себя и частично вашего брата, который третий месяц не может найти работу. Вы забираете свои вещи и уходите прямо сейчас.
Зоя судорожно втянула носом спертый воздух подъезда, собираясь разразиться новой тирадой, но, посмотрев на холодное лицо Алины, внезапно осеклась. Ее наглость разбилась о железобетонную уверенность хозяйки квартиры. Она брезгливо схватила ближайшую сумку, с нескрываемой ненавистью зыркнула на Игоря и процедила сквозь зубы:
— Пошли, Светка. Нечего нам тут делать. Пусть этот жалкий подкаблучник дальше чужие полы моет. Завтра же матери в деревню позвоню.
Света подхватила свой рюкзак, и они вдвоем, волоча по полу тяжелые сумки, поплелись в сторону лифта.
— Игорь, — голос Алины хлестнул как кнут. — У тебя есть одна минута. Либо ты сейчас берешь матрас, подхватываешь баулы своей сестры и едешь вместе с ними в хостел, оплачивая их проживание из своих личных сбережений. Либо ты закрываешь эту дверь, берешь в руки швабру, убираешь всю грязь, и мы больше никогда не возвращаемся к теме спонсирования твоих родственников за мой счет. Выбор за тобой.
Игорь стоял посреди коридора, опустив плечи, раздавленный и абсолютно беспомощный. В нем еще боролись жалкие остатки гордости и панический страх потерять сытую жизнь в столичной квартире. Выбор был очевиден, и от этого ему становилось еще более мерзко.
— Зоя... извини... — пробормотал он себе под нос.
Он тяжело вздохнул, отвел взгляд в сторону и медленно, словно побитая собака, потянул на себя тяжелую стальную дверь. Замок сухо и громко щелкнул, навсегда отрезая их квартиру от внешнего мира и от наглых требований чужих людей.
Алина не удостоила его больше ни единым словом. Она развернулась и молча пошла по коридору в сторону своего любимого кабинета. Там, посреди идеального порядка, все еще валялся дешевый матрас. Алина подошла к нему, подцепила двумя пальцами за край ткани и потащила на балкон, к мусорным пакетам.
Затем она вернулась к своему дорогому рабочему столу из массива дуба и аккуратно сдвинула его обратно на законное место. Она с любовью провела ладонью по гладкой поверхности и с наслаждением опустилась в кожаное кресло. Включив монитор, она краем уха услышала, как в коридоре зашумела вода и заскрипела швабра — Игорь покорно убирал следы визита своей родни. Алина сделала глубокий вдох. Ее личное пространство снова безоговорочно принадлежало ей. И теперь она точно знала: никто и никогда больше не посмеет переступить эту черту…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ