Она не могла читать.
Буквы распадались, строки ускользали, голова начинала болеть так, что текст превращался в усилие, которое невозможно выдержать. Все говорили о практике. Никто не говорил о том, что это больно.
Она не хотела, чтобы стало лучше. Она хотела, чтобы это прекратилось.
Когда линзы впервые изменили цвет, ничего не стало проще. Но улучшение стало возможным.