Все эти 3 структуры фундаментально разрушались на протяжение 1990-1991 годов и можно сказать что в некотором раде старт непосредственному процессу их разрушения был положен серией народных движений в более или менее выраженной форме происходивших в странах-сателлитах СССР в Восточной Европе на протяжении всех 80-х годов 20 века начиная с образования польской «Солидарности» во главе с Лехом Валенсой. Их завершающим и наиболее впечатляющим символом стало разрушение Берлинской стены в ноябре 1989г.
Вторым мощным толчком к ускорению этих процессов стала горбачевская «перестройка», особенно на 2 ее этапе, когда, начиная со 2 половины 1988г. либеральное крыло горбачевского руководства во главе с Яковлевым и Шеварднадзе взяли курс на фактическое свертывание идеологической и политической поддержки социалистических режимов по всей зоне влияния СССР.
В свое время Организация Варшавского Договора была создана в 1955 году как советский военно-политический противовес, созданной под эгидой США НАТО, созданной в 1949 году. Поначалу это межблоковой противостояние предполагалось ограничить только Европой, но вскоре оно вышло за ее пределы, поскольку руководство СССР посчитало что раз НАТО уже в самом своем основании как Северо-Атлантический союз носит трансконтинентальный характер то и сфера компетенции ОВД не должна ограничиваться одной Европой.
Это была эпоха биполярного мира, целиком оформившаяся с началом войны в Корее в 1950 году, когда противоборствующими как на военно-политическом, так и на идеологическом фронтах выступали военные блоки, руководимые 2 сверхдержавами СССР и США. Естественно, что в качестве экономической поддержки обоих блоков тоже нужны были соответствующие союзы.
Так возникли сначала СЭВ как альтернатива Планы Маршалла для Европы (тут СССР даже опередил США) а в дальнейшем и Европейский экономический союз (ЕЭС), оформленный изначально Римским договором 1957 года, в основу которого были положены не только блоковые интересы США и НАТО но и политический энтузиазм (а где-то и романизм) европейских политиков, мечтавших о формировании единой Европы как 3-го центра силы, во многом независимого от США.
И надо сказать что тот биполярный мир, в котором сравнительно мелкие периферийные стычки между сверхдержавами (накопившие со временем такое количество ЯО что могли уничтожить человечество даже взорвав его над своей собственной территорией) происходили почти исключительно в пространстве «Третьего мира» (который был своего рода «мягким подбрюшьем» для двух первых) был как мы теперь видим гораздо более предсказуемым а потому и безопасным по сравнению с нынешним «многополярным».
Золотые годы СЭВ и ОВД пришлись на годы правления Леонида Брежнева, под руководством которого в СССР после подавление «Пражжской весны 1968 года» была сформулирована «Доктрина Брежнева», согласно ко торой – восточная граница ОВД является по сути восточной границей СССР, отвоеванной им по результатам 2 мировой войны. И в этом виде она «застыла» на последующие 20 лет.
Ну а после более-менее мирного (за исключением кровавого эпизода в Румынии) отстранения от власти на протяжение всего 1989 года практически всех лидеров социалистических режимов в Восточной Европе (где наиболее яркими фигурами в этом плане были Эрих Хонеккер в ГДР, Войцех Ярузельский в Польше и «Дунай мысли» - Николае Чаушеску в Румынии) ликвидация СЭВ и ОВД стали «делом техники». И оба этих союза за полной ненадобностью прекратили свою существование уже в 1990 году «по взаимному согласию».
А дальше пришла очередь для распада СССР – «величайшей геополитической катастрофы 20 века». События 1990-1991 годов, посвященные этапам этого распада не вспоминает сегодня – особенно в связи с их «юбилейностью» - очень многие. При этом надо отметить что потенциал для этого распада накапливался десятилетиями и набрал свою «критическую массу» тоже в период правления Брежнева.
Национальная политика эпохи Брежнева также была продолжением политики его предшественников с добавлением некоторых сусловских идеологических новаций. Например, таких как «реальный социализм» и «историческая общность людей нового типа - советский народ».
В брежневский период продолжалась, и достигла невиданных размеров коррупционная феодализация номенклатуры в республиках Северного Кавказа, Закавказья и Средней Азии. Практически повсеместной стало кумовство и коррупционный непотизм («продажа должностей»). Последняя осуществлялась можно сказать уже прямо «по прейскуранту».
Также на национальных окраинах разрастались националистические, а потом и сепаратистские настроения, подогреваемые наступлением этнократии при которой представители господствующей нации занимали ключевые позиции в партии, администрации и экономике. Это положило начало резкому усилению центробежных тенденций в национальном и государственном аспекте в СССР уже с середины 80-х годов.
Сохранилось несправедливое отношение к ряду репрессированных (при Сталине) народов. В течение всего брежневского времени (как, впрочем, и в дальнейшем) так и не смогли восстановить свою национальную автономию (с центром в г.Энгельс) немцы Поволжья, которым было разрешено окончательно покинуть свои «резервации» только в 1972г. после переговоров Брежнева с Брандтом. (Для сравнения карачаевцы, черкесы, калмыки, чеченцы и ингуши были возвращены в период 1958-61 гг. и вернули себе свои автономные республики, причем некоторые даже с территориальными приращениями как, например, Чечено-Ингушская АССР, получившая, из земель Ставропольского края, никогда не бывшие ранее в составе горских республик Наурский и Надтеречный районы, населенные остатками терского казачества.)
При этом в экономической плоскости проводилась политика «задабривания» национальных окраин и лично местных «царьков» за счет перенаправления туда ресурсов из центральных регионов. Так, например, лучшие импортные текстильные станки для производства широкополосных конкурентоспособных на мировом рынке тканей поставлялись не в традиционно текстильные регионы как Ивановская, Костромская и Владимирская области и даже не в Подмосковье, а в хлопкосеющие республики Средней Азии по личным просьбам Рашидовых и Кунаевых.
В результате получив полные производственные циклы текстильной отрасли на своей территории, эти республики получили и дополнительные стимулы к отделению от центра. Такая же политика проводилась и в отношении Украины, Белоруссии и Прибалтики. При этом Центральная Россия (за исключением Москвы и МО) постепенно обезлюдила, и уровень жизни там упал по сравнению с периферией. Соответственно и в центральных русских областях тоже росло глухое недовольство и появлялось все больше настроений в пользу «освобождения от кровососов» с имперских окраин.
Суммируя вышесказанное и опираясь на накопленный на сегодняшний день исторический опыт можно констатировать что национальная политика брежневской эпохи оказалось в целом столь же некомпетентной, как и экономическая и столь же малоэффективной, как и внешнеполитическая линия руководства КПСС.
Люди, ее проводившие не знали менталитета управляемых ими народов и могли судить о нем лишь в извращенном виде по их номенклатурным представителям, кооптируемым ими в состав ЦК и Политбюро. Но это не прибавляло кремлевским старцам знания о настроениях среди подданных (несмотря на весь послушный им до поры парт-аппарат на местах и разветвленную сеть осведомителей КГБ по всей стране) поскольку эти «представители» действовали и информировали центральное руководство лишь в своих узко клановых и просто эгоистических интересах, оставаясь de facto либо плохо скрытыми националистами, либо просто карьеристами с сомнительной моралью.