Тишина, опустившаяся на лесную поляну, казалась почти осязаемой. Она давила на уши, прерываясь лишь тяжелым, прерывистым дыханием двух мальчишек. Мишка, сжав кулаки до побеления костяшек, буравил взглядом своего заклятого врага. Вовка, тяжело опираясь на ствол молодой березы, судорожно поправлял сползшие на кончик носа очки. Его рыжие волосы были щедро украшены серыми нитями паутины, а на правой щеке набухала красная полоса свежей царапины от ветки.
Вы читаете продолжение первой главы.
Они стояли на краю Глухого оврага, далеко за пределами территории лагеря «Солнечный», и оба прекрасно понимали: пути назад нет.
— Ты чего здесь забыл, академик? — первым нарушил молчание Мишка. Голос его прозвучал хрипло, непривычно тихо для всегда громкого командира отряда. Он сделал шаг вперед, инстинктивно принимая боксерскую стойку. — Следил за мной, да? Решил выслужиться?
Вовка презрительно фыркнул, хотя в его глазах все еще плескался испуг от неожиданной встречи. Он отцепил от щеки прилипший сухой лист дуба и выпрямился.
— Больно надо за тобой следить, спортсмен. Я шел своим маршрутом. А вот ты явно за мной увязался. Узнал, что я собираюсь тайник найти, и решил перехватить добычу?
— Я увязался?! — Мишка задохнулся от возмущения. Ему захотелось броситься на этого тощего всезнайку и вмять его в заросли папоротника, но здравый смысл внезапно взял верх над импульсивностью. Лес вокруг стоял стеной — мрачный, древний, совершенно не похожий на те светлые сосновые рощицы, где они собирали шишки. Здесь пахло сыростью, прелой листвой и какой-то первобытной опасностью.
— Значит так, — Мишка опустил руки и огляделся по сторонам, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Если ты сейчас вернешься в лагерь и наябедничаешь вожатой Леночке или Виктору Петровичу, я скажу, что ты сбежал первым.
— А если ты наябедничаешь, — парировал Вовка, не отводя взгляда, — я скажу, что ты подбил меня на побег. Накажут обоих. Вызовут директора, а то и родителей телеграммой. Хочешь до конца смены в изоляторе сидеть?
Они снова замолчали, оценивая патовость ситуации. Вражда враждой, но лагерные законы были суровы. Самовольный уход за территорию в «тихий час» — это катастрофа вселенского масштаба. За такое могли с позором исключить из пионеров перед всем строем на утренней линейке.
— Ладно, — наконец процедил Мишка, сглатывая вязкую слюну. — Раз уж мы оба здесь... Ищем этот бункер вместе. Чтобы ты, умник, ничего не утаил.
— Согласен, — кивнул Вовка, поправляя воротник своей измятой светлой рубашки. — Ищем вместе. Если что-то находим — делим ровно пополам. Вслепую. А как вернемся на территорию — мы снова знать друг друга не знаем. Договорились?
— Договорились. Но учти, если струсишь и повернешь назад — я тебе это до конца лета припоминать буду.
Никаких рукопожатий не последовало. Они просто развернулись и шагнули в густой подлесок, негласно признав это хрупкое, неудобное перемирие.
Продвигаться по Глухому оврагу оказалось сущим мучением. Это был не тот ухоженный лесок, где гуляли отряды. Здесь царствовал бурелом. Огромные поваленные стволы сосен преграждали путь, заставляя мальчишек то перелезать через скользкие от мха бревна, то проползать под ними, пачкая локти в липкой черной земле.
Воздух был неподвижным и душным. Стоило им углубиться в чащу, как на них набросились тучи голодных лесных комаров. Они звенели над ушами, лезли в глаза, кусали сквозь тонкую ткань рубашек. Мишка яростно хлопал себя по шее, оставляя грязные разводы на коже.
— Не маши руками, — недовольно пыхтел Вовка, продираясь сквозь заросли. — Только больше их привлекаешь. Выделяешь углекислый газ при движении.
— Ты еще лекцию мне прочитай, биолог, — огрызнулся Мишка, но руками махать перестал. — Куда мы вообще идем? Сёмка говорил про старую просеку, а тут одни кусты. Мы заблудимся.
— Не заблудимся.
Вовка остановился возле толстого ствола старой ели и внимательно осмотрел кору.
— Видишь? Мох растет гуще с северной стороны. Лагерь остался на юге. Значит, нам нужно забирать северо-западнее, овраг тянется именно туда. Я по топографической карте в библиотеке смотрел.
Мишка хотел было съязвить, но промолчал. В глубине души он был вынужден признать: знания этого очкарика сейчас были весьма кстати. Сам бы он просто пошел напролом.
Заросли становились гуще. Под ногами захлюпало. Вскоре они вышли к крутому обрыву, на дне которого тек темный, ленивый лесной ручей. Берега обросли скользкой глиной и высокой, по пояс, крапивой. Мишка шагнул вперед, и злые зеленые листья хлестнули его по голым ногам выше кед. Он зашипел от резкого жжения, но упрямо полез вниз.
— Осторожно, там ил, — крикнул сверху Вовка.
Мишка съехал по глине, чудом не упав в воду, и перепрыгнул узкий ручей. На другой стороне склон был еще круче, переплетенный узловатыми корнями деревьев, торчащими из земли, словно скрюченные пальцы. Мишка, благодаря своей спортивной подготовке, уцепился за толстый корень и быстро вскарабкался наверх.
Он обернулся. Вовка стоял на том берегу в нерешительности. Его худые ноги в коротких шортах уже покраснели от ожогов крапивы. Он неуклюже начал спускаться, но его старенький левый кед скользнул по мокрой глине. Вовка взмахнул руками, теряя равновесие.
В груди Мишки что-то дернулось. Если Вовка свалится в эту грязь, он перепачкается с ног до головы, и тогда в лагере их точно раскроют.
— Давай руку! — крикнул Мишка.
Он съехал на животе к самому краю обрыва, свесился вниз и протянул ладонь. Вовка, тяжело дыша, ухватился за скользкий корень одной рукой, а вторую тянуть не решался. Во взгляде, устремленном на Мишку, читалось недоверие. Вдруг отпустит? Вдруг специально столкнет в жижу?
— Да хватайся ты, не съем! — рявкнул Мишка.
Вовка разжал пальцы и вцепился в крепкую ладонь Мишки. Тот стиснул зубы от натуги и с силой рванул на себя. Вовка, измазав колени в глине, вылетел на сухой берег и упал в траву.
Они сидели рядом, тяжело дыша.
— Спасибо, — тихо, глядя в сторону, произнес Вовка.
— Сочтемся, — буркнул Мишка, вытирая перепачканные руки о траву. Это был первый раз за всю смену, когда они не сказали друг другу гадость.
Они двинулись дальше. Жжение от крапивы стало невыносимым, но азарт гнал их вперед. Минут через десять лес внезапно расступился, образуя широкую, мрачную прогалину. Свет сюда почти не проникал из-за густых крон вековых деревьев.
В самом центре прогалины возвышался он. Старый дуб из лагерной легенды.
Дерево было исполинским, в три обхвата. Когда-то, много лет назад, в его макушку ударила молния, расколов ствол надвое. Одна половина дуба была мертвой, обугленной, с торчащими в серое небо голыми, скрюченными ветвями. Вторая половина чудом выжила и была покрыта редкой жесткой листвой. Но самое главное находилось внизу. У могучих, выпирающих из земли корней зияло огромное черное дупло, похожее на открытую пасть лесного чудовища.
Мальчишки замерли. Внутри каждого боролись страх и непреодолимое любопытство. Вот он, ориентир. То самое место, где, по словам Сёмки, еще в пятидесятых годах прятался шпион-диверсант.
— Ну? — шепотом спросил Мишка, не отрывая взгляда от черной дыры. — Полезешь? Ты же у нас теоретик.
Вовка сглотнул.
— В такие дупла часто заползают гадюки. Там сыро и темно. Если укусит — до лагеря мы не добежим. Яд действует быстро. Надо сначала проверить палкой.
Вовка огляделся в поисках подходящей ветки, но Мишка раздраженно цокнул языком.
— Пока ты будешь палкой ковырять, стемнеет. Трусишь, так и скажи.
Спортивная гордость и упрямство не позволили Мишке отступить. Он подошел к дубу вплотную. От дерева тянуло холодом и запахом прелой гнили. Внутри дупла царил абсолютный мрак. Мишка закусил губу, закатал правый рукав белой рубашки и, зажмурившись, сунул руку в черную пустоту.
По коже скользнуло что-то липкое — паутина. Пальцы коснулись влажной трухи, сухого мха, каких-то мелких камешков. Сердце в груди стучало так сильно, что, казалось, его звук разносится по всему лесу. «Только бы не змея, только бы не змея», — билась в голове отчаянная мысль.
Внезапно пальцы нащупали что-то твердое. Это было не дерево и не камень. Предмет был гладким, тяжелым и имел правильную цилиндрическую форму.
— Есть, — выдохнул Мишка.
Он крепко сжал находку и резко выдернул руку на свет.
Вовка тут же оказался рядом. Они склонились над предметом, тяжело и хрипло дыша. В руках Мишки лежал странный металлический тубус, размером чуть больше граненного стакана. Он был похож на толстую артиллерийскую гильзу. Металл тускло поблескивал там, где не был покрыт слоем въевшейся грязи. Но самое главное — тубус был крест-накрест плотно замотан тряпичной изолентой. Той самой, которой в лагере электрик дядя Вася заматывал провода на столбах.
— Диверсантский тайник... — прошептал Вовка, и его голос дрогнул от благоговения. — Сёмка не врал.
— Давай, открывай, — поторопил Мишка, пытаясь подцепить край изоленты ногтем.
Материал поддавался тяжело. Изолента рвалась мелкими кусками, оставляя на пальцах липкий, пахнущий резиной и химией след. Наконец, очистив крышку, Мишка с силой потянул ее на себя. Раздался тихий металлический скрежет, затем легкий хлопок, и крышка поддалась. Изнутри пахнуло сухой пылью и чем-то неуловимо сладковатым, похожим на запах старых библиотечных книг.
Ни золота, ни оружия, ни шпионской рации внутри не оказалось.
Внутри лежал туго свернутый в трубочку листок бумаги.
Вовка аккуратно, кончиками пальцев, извлек его на свет. Бумага была плотной, пожелтевшей по краям, с явными следами времени. Мальчишки, соприкоснувшись головами, развернули листок.
Там не было печатного текста. Вся страница была исписана странными, угловатыми символами: какие-то перечеркнутые квадраты, треугольники с точками внутри, волнистые линии.
— Что это? — нахмурился Мишка. — По-английски?
— Нет, — глаза Вовки лихорадочно бегали по строчкам. — Это шифр. Обыкновенный шифр замены. Я такие в журнале «Юный техник» видел. Каждой букве соответствует свой значок.
Под непонятным текстом располагалась нарисованная от руки схема. Изогнутая линия, обозначающая, судя по всему, Глухой овраг, несколько кружков-деревьев, и в самом углу — четкий крестик, обведенный красным карандашом.
А в самом низу, уже обычными русскими печатными буквами, немного выцветшими чернилами было выведено:
«Тому, кто не боится трудностей. От старого дуба азимут 45. Десять шагов до камня-валуна».
— Азимут сорок пять... — пробормотал Вовка. — Это значит на северо-восток. Нам нужен компас. И найти какой-то валун.
— То есть это не сам тайник? — разочарованно протянул Мишка. — Это только подсказка?
— Выходит, что так. Кто-то специально оставил здесь карту. Настоящий тайник там, где крестик!
Внезапно воздух над лесом разорвал высокий, протяжный и невероятно звонкий звук.
Та-та-ти-та-та!
Мальчишки вздрогнули и подняли головы. Горн. Лагерный сигнальный горн.
— Тихий час закончился! — в панике выкрикнул Мишка. — Через пять минут подъем и полдник! Если нас не будет в палате, нам конец!
Вовка мгновенно выхватил записку, сунул ее обратно в металлический тубус, захлопнул крышку и спрятал находку глубоко в карман своих шорт.
— Бежим! — скомандовал он.
И они побежали. Теперь им было плевать на скрытность, на шум, на царапающие ветки и жгучую крапиву. Ими двигал чистый адреналин и страх неминуемой расплаты. Мишка несся впереди, проламываясь сквозь кусты, словно молодой лось. Вовка бежал следом, чудом не теряя очки. Ветки хлестали по лицам, кеды скользили по влажному мху, легкие горели огнем, требуя больше кислорода.
Они преодолели ручей сходу, перескочив через него и упав коленями в грязь на противоположном берегу. Вскочили, даже не отряхнувшись, и рванули дальше. Казалось, лес не хотел их отпускать, цепляясь корнями за ноги, но страх перед суровым взглядом физрука Виктора Петровича был сильнее любой лесной магии.
Вот показался просвет. Светлые стволы сосен. И, наконец, зеленый деревянный забор с расшатанной доской.
Мишка первым нырнул в щель, обдирая спину, следом протиснулся Вовка. Территория лагеря встречала их привычным шумом: где-то уже скрипели двери, слышались звонкие голоса дежурных.
Они метнулись в тень за умывальниками, пригнувшись, пробежали вдоль стены корпуса и юркнули в открытое окно туалета. Через секунду они уже были в коридоре. В дальнем конце мелькнул силуэт вожатой Леночки, которая потягивалась, выходя из своей комнаты.
Мальчишки бесшумно скользнули в комнату №4. Остальные ребята еще лениво потягивались на своих скрипучих панцирных сетках, не понимая, что происходит.
Мишка и Вовка рухнули на свои кровати, натянув одеяла до подбородков. Их грудные клетки ходили ходуном, лица были красными, волосы растрепаны, а на белых рубашках красовались бурые пятна лесной грязи.
Дверь в палату скрипнула, и заглянула Леночка.
— Так, мальчики, просыпаемся! Строимся на полдник! — весело пропела она и ушла дальше по коридору.
Мишка медленно повернул голову. Вовка тоже смотрел на него со своей кровати. В тишине просыпающейся комнаты их взгляды встретились. В них больше не было ни капли вчерашней злобы, ни презрения, ни желания доказать свое превосходство. Все эти мелкие обиды из-за не поделенного компота и лидерства в отряде остались там, за забором, в Глухом овраге.
Вовка похлопал рукой по оттопыренному карману шорт, где лежал тяжелый металлический тубус, и чуть заметно кивнул. Мишка ответил таким же коротким кивком и улыбнулся.
Теперь они были не просто соперниками. Они стали хранителями. У них появилась Общая Тайна, и настоящее приключение только начиналось.
Конец второй главы. Продолжение выйдет завтра.
Дорогие читатели, а как бы вы поступили на месте ребят: испугались бы лезть в темное дупло или рискнули бы ради тайны? Разгадывали ли вы в детстве тайные шифры из журналов? Поделитесь своими воспоминаниями в комментариях — это невероятно интересно! Обязательно подписывайтесь на канал и ставьте лайк, чтобы не пропустить продолжение, ведь впереди у наших героев расшифровка послания и поиски загадочного «камня-валуна»!