Понимаю, что не шедевр, но посудите сами – разве Руперт Эверетт, Джейсон Айзекс и Руперт Грейвз стали бы сниматься в ерунде? Вот и я подумала, что нет, и дала фильму шанс. Изучать по нему Шекспира, конечно, не стоит, как не стоит вообще что-либо изучать по мюзиклам. Но зерна большого, глобального смысла, включая шекспировский, присутствуют – вот о них и поговорим.
Начнем этот разговор с формы – а именно, необычного жанра исторического фэнтези, поданного под треки аля Бейонсе (собственно, композитор фильма Эван Кидд Богарт и написал в свое время для Бейонсе хит «Halo»). Сама идея неплоха, и я даже уверена, что будь песни в фильме такими же яркими, как в свое время этот хит, мюзикл непременно бы «выстрелил» и стал такой же суперновой, как эпохальное кино База Лурмана. Но немного не получилось – песни хорошие, и исполняются хорошо, но не цепляют и явно не могут конкурировать с популярными у молодежи современными треками.
В 2025 году, скажем прямо, и Тейлор-то Свифт с Билли Айлиш для подростков немножко вчерашний день, а Бейонсе – вообще седая древность. Классический шекспировский пятистопный ямб, полностью растворенный в этих песнях и простых диалогах, для свежего зрителя, таким образом, остается попросту непознанным. А для опытного – превращается в «пасхалку», когда знакомые строфы и их смысл остается искать и, справедливости ради, находить практически в каждой песне.
Тем не менее, визуал на этот музыкальный ряд ложится хорошо, и сказочные декорации Данте Ферретти, и много настоящей итальянской натуры в сочетании с яркими костюмами в стиле «фэнтези-Возрождения» - сильная сторона фильма. Я даже вспомнила, как мне в разгар ковида, когда никуда нельзя было поехать или пойти, постоянно снились такие сны – где на старинных площадях, окруженных темными каменными домами, разыгрываются то ли цирковые, то ли театральные ярмарочные представления, с яркими синими, желтыми, красными, зелеными костюмами и флагами.
За всей этой откровенно фэнтезийно-сказочно-музыкальной подачей немного странно, мягко говоря, смотрятся претензии авторов на историзм. По словам режиссера Тимоти Скотта Богарта, он основывал сюжет на подлинных исторических событиях в Вероне 1301 года, которые уже позже сильно изменил в своей пьесе Шекспир. Заявление сильное – с самим «эйвонским бардом» осмеливаются спорить немногие, прежде всего, потому, что подобные попытки, как правило, обычно рассыпаются в прах.
Тем не менее, попытка объяснить вражду Монтекки и Капулетти через призму реальной истории в мировом кинематографе давно назрела. И именно этим, очевидно, мы и обязаны присутствию в фильме того замечательного актерского трио, о котором я упоминала в начале. Трагедия влюбленных – не просто социальная, личная драма, это, по сути, политическая катастрофа, во многом меняющая саму историю итальянских княжеств.
В этом историческом контексте абсолютно брутальный и жесткий Деннис Андрес в роли Париса полностью меняет привычную трактовку персонажа. Несмотря на его краткое появление в фильме, это очень точная, на мой взгляд, находка – да, именно таким безапелляционным и упертым Парис и был, именно он стал злым гением, локомотивом последующей трагедии.
Джейми Уорд-Ромео и Клара Ругор-Джульетта при всем этом – далеко не бесправные подростки, и девушке, в полном соответствии с названием, в этой драме в кои-то веки отдана ведущая роль. И, пожалуй, именно в этом, а не в исторической подоплеке, авторы фильма главным образом спорят с Шекспиром. Не намекая, а, в общем-то, прямо говоря, что будь Джульетта постарше, поопытнее и более уверенно взявшей ответственность за отношения в свои руки – так и никакой трагедии-то бы и не случилось.
И если мы все же сомневаемся в том, что нам так ясно показывают, то на помощь Джульетте приходит целый сонм ее подруг и наперсниц, включая еще вполне себе нестарую кормилицу, пресловутую Розалину и даже отчасти поддерживающую дочь синьору Капулетти. В полном соответствии с современным метафеминистским трендом, женщины в фильме, их витальная энергия и острый ум открыто противостоят разрушительной и бессмысленной токсичной маскулинности, только множащей число бездыханных тел на улицах Вероны.
От классического шекспировского Рока, неумолимой судьбы в фильме не остается ничего. Ромео и Джульетта уже не star-crossed lovers, и их вызов звездам – не метафора и не красивый эвфемизм, а реальная попытка управлять собственной судьбой. Нет никакого долга, никакой чести, никаких обязательств, которые были бы важнее человеческой жизни и человеческого счастья. Вопреки критике, как раз в этом нет и никакого спора с Шекспиром – наоборот, это дар ему от по-настоящему благодарных потомков. Которые хорошо выучили урок жестокой трагедии и ответили, несомненно, подлинным желаниям мэтра, тщательно завуалировавшего их под суровые требования своего времени.